Небольшое соревнование

      Мир изо всех сил старается смести человечество с лица земли в ужасном потопе. По крайней мере, именно такое впечатление создается в то время, как Джон возвращается домой впотьмах. Дождь зарядил с такой силой, что дальше фута перед собой он не видит. Бегут по канавам стремительные, едва не доходящие до щиколоток потоки воды, и даже стараясь находиться от них как можно дальше, он вымок до нитки. Дождь щедро прошелся по его куртке, джинсам и ботинкам. Каждый дюйм его тела, с прилипшей к нему мокрой тканью одежды, дрожит и болит от холода. Он почти уверен, что и такси ему поймать не удастся, поскольку едва ли не все население Лондона вдруг решило воспользоваться его услугами. Правда, в сухой салон его вряд ли бы кто пустил – он шел под дождем уже на протяжении последних десяти минут, и его глаза очень сильно щипало.       Вот тебе и холодный, но сухой Хэллоуин. Джон никогда больше не будет слушать никого, кто выдает себя за метеоролога. Судя по утренней фразе миссис Хадсон «лучше прихвати с собой зонтик, дорогой», она была более надежным источником информации. С таким же успехом он мог бы просто начать спрашивать ее, какая будет погода, прежде чем выйти на улицу.       Молния на мгновение очерчивает небо над головой изломанными вспышками. Проходит около шести секунд и раздается гулкий раскат грома. Если Джону очень повезет, он доберется домой до того, как оглохнет или словит удар молнией. И это приятная мысль, успокаивающая.       Он с упорством продолжает шлепать по тому, что когда-то было тротуаром, тяжело ступая – и хлюпая, боже, как он ненавидит это уже привычное хлюпанье на каждом шагу. Почти невозможно войти в хороший ритм, когда вода темпераментно плещется в твоих ботинках.       Когда он добирается до входной двери, он настолько мокрый, что не совсем уверен, сможет ли вставить ключ в замок. Хотя это, по-видимому, не имеет значения, потому что едва он поднимает ключ, как дверь открывается без его участия.       Джон с любопытством щурится на узкий силуэт Шерлока сквозь струйки дождевой воды, сбегающие с его волос и ресниц. Он думал, что открывать людям дверь – это навык, которым Шерлок еще не овладел. Это всегда было одной из тех вещей, для которых находился кто-нибудь другой.       Шерлок стоит перед ним совершенно сухой, и, судя по его волосам и отсутствию обуви на ногах, даже не выходил сегодня из дома. Он наверняка провел большую часть времени, артистично развалившись на диване и смотря по телевизору то, что ему совершенно не нравилось, потому что не мог просто встать и переключить канал.       – Ты опоздал, – произносит Шерлок. Что могло бы – с небольшой натяжкой – быть фразой: «Я волновался», или, с такой же вероятностью: «Рядом не было никого, кто мог бы сделать мне чай».       Джон не может разглядеть свои часы под той мешаниной, в которую вода превратила его рукава, но он готов предположить, что сейчас около восьми часов.       – Не очень… ты впустить меня собираешься или мне придется тебя намочить? – угрожает он.       Шерлок хмыкает и отодвигается, чтобы Джон мог войти внутрь и укрыться от дождя. Дверь мгновением позже захлопывается, но барабанная дробь ничуть не стихает, оставаясь столь же громкой. Джон отчетливо слышит, как дождь настойчиво стучит по двери и окнам, и, похоже, еще и внутри его собственной головы. Очередная вспышка молнии едва ли не сразу сопровождается сильным раскатом грома.       – Да я просто везунчик, что успел вернуться до того, как гроза разразилась прямо над моей головой.       – Шансы быть пораженным молнией…       – Не говори мне, – прерывает его Джон, а затем осторожно стягивает с себя мокрую куртку и встряхивает, достаточно сильно, чтобы Шерлок отступил на шаг и скорчил гримасу. – Не хочу знать, как близко я был к тому, чтобы меня поджарило на обратном пути к дому, спасибо большое.       Он вешает куртку на первом этаже, опасаясь, что иначе Шерлок бросит ее на их мебель в квартире. Не то чтобы она не подвергалась и более тяжелым испытаниям, но это дело принципа. Что им точно не нужно, так это еще одна увлекательная разновидность плесени в их коллекции. Под раковиной и без того уже идет эксперимент с плесенью, о котором Джон до сих пор не решался спросить. У него есть сильные сомнения, что она находится там намеренно.       Джон задумчиво рассматривает мокрый зонтик в подставке.       И тут в его голове что-то щелкает.       – С каких это пор у нас есть подставка для зонтиков?       – Майкрофт здесь, – напряженно отвечает Шерлок, как будто это гораздо более важное наблюдение, чем загадочное появление подставки для зонтиков. Джон до сих пор поражается, как Шерлок умудряется произносить имя своего брата, словно это какое-то ужасное бедствие.       – Он настаивает, что не может уехать, пока дождь не прекратится.       – Звучит весьма разумно, там льет как из ведра. – Джона так и подмывало вдобавок потрясти головой, но это, с большой долей вероятности, закончится лишь приступом боли в мозгах; да и у Шерлока, скорее всего, хватит скорости, чтобы отскочить от устроенного им дождика.       Шерлок капризно надувает губы, бог свидетель, он в самом деле их надувает. – Это отговорка, и я сказал ему, что у него есть зонт.       – Там молнии, Шерлок, это нехорошо.       – С таким разнообразием небоскребов в Лондоне, готовых отвести удар на себя, маловероятно, что выбор падет на один-единственный нелепый зонт.       – Не говори это так разочарованно, – протягивает Джон, а затем направляется наверх, потому что, как бы Шерлоку ни хотелось торчать у входной двери, игнорируя своего брата, пока не произойдет какое-нибудь жестокое и драматичное преступление, Джон не настолько невежлив.       Он плетется в сторону квартиры, остро осознавая, что одежда со всех сторон облепила его тело, а с него самого ручейками стекает вода. Вид у него сейчас, как он подозревает, совсем не лестный. И это явное преуменьшение, если брать в расчет все остальное.       Майкрофт сидит в том же кресле, что и всегда, совершенно не заботясь о том, что оно, вообще-то, принадлежит Джону. Его расслабленная поза – одна нога сложена на другой – почти идеальный образец обстоятельного покоя. Он поворачивает голову на звук хлюпающих ботинок.       – Ах, Джон, вижу, дождь все еще идет.       – Дождь – это еще слабо сказано, – соглашается он.       На ковре вокруг его ботинок жизнерадостно собирается небольшая лужица.       – Ладно, я пойду… высушусь, – проговаривает он с вопросительной интонацией и лишь под конец запоздало осознает, что для такого дела ему разрешение Майкрофта уж точно не нужно.       Шерлок тащится следом, тихо жалуясь всю дорогу. Когда Джон в очередной раз решительно выводит его за дверь спальни и резко захлопывает ее, он продолжает жаловаться по ту сторону на чуть более повышенной громкости.       – Майкрофту ты нравишься больше, потому что ты все время предлагаешь ему чай и печенье.       Джон стягивает с себя свитер с рубашкой и бросает их мокрой кучей на пол, оставляя повсюду унылые капли воды. – А ты, как правило, швыряешься в него вещами, если он остается слишком долго. Как маленький ребенок в истерике.       Он кожей чувствует, как Шерлок возмущенно смотрит на него через дверь. Раздается вздох, который ни в малейшей степени его не прощает.       – Чрезвычайно оскорбительно, и едва ли это правда.       Джинсы и боксеры Джона стаскиваются в несколько очень неприятных толчков. Он в буквальном смысле насквозь промок. А ведь знал, что не стоило выходить сегодня.       – Можно подумать, что со всем своим огромным интеллектом ты не способен придумать более зрелый способ избавиться от него.       От двери доносится глухой стук, и Джон уверен, что Шерлок только что прислонился к двери, не иначе как в одной из своих драматичных поз, в этот раз потраченной впустую.       – Зачем, если конечной цели я в итоге достиг. Он ушел.       – Не сегодня, – резонно замечает Джон. Потому что Майкрофт, совершенно очевидно, все еще здесь.       Раздается сердитый стук плеч о дверь.       – Я работал над этим.       – Ты вполне способен ужиться со своим братом на время дождя, Шерлок.       Шерлок издает придушенный звук, достаточно ясно говорящий о том, что тот факт, что он «способен», не имеет значения. И Джон напрасно все усложняет, отказываясь быть отвлекающим фактором. Как будто Майкрофта возможно отвлечь от своей первоначальной цели любой случайной, а лучше даже блестящей вещью, которую Шерлок бросит перед ним.       – Ладно, но это ты будешь развлекать его, – произносит Шерлок, явно сквозь зубы. Небось еще и руки скрестил на груди.       Похоже, сегодня «случайным и блестящим» будет Джон, что вызывает определенное беспокойство.       – Не буду я развлекать твоего брата. И вообще, уверен, Майкрофт уже достаточно взрослый, чтобы не нуждаться в постоянных развлечениях. Пусть это только и один из вас двоих.       – Может, он думал, что сможет здесь развлечься, – ворчит Шерлок.       Джон слышит «за мой счет», которое он не произносит вслух. – А может он думал, что ты убил меня и спрятал тело.       Из-за двери доносится громкий, недовольный звук, который Джон расценивает как то, что Шерлок никогда бы не сделал ничего настолько глупого.       – Виноват, убил меня и избавился от тела, – поправляет Джон.       – Сомневаюсь, что смог бы сосредоточиться, если бы ты в это время разлагался под половицами, – отвечает Шерлок раздраженно, но Джон видит в этом и некоторую долю искренности. Шерлокианский иногда трудно перевести на английский язык.       – Как мило, что мой разлагающийся труп вызвал бы твое беспокойство, – наконец говорит Джон, безуспешно копаясь в одежде в поисках чистого свитера. – И я удивлен, что ты оставил Майкрофта одного. Кто знает, чем он там занят.       – Отвратительно прозрачная уловка, чтобы избавиться от меня, – жалуется Шерлок. – Я был о тебе лучшего мнения.       Джон слишком занят поисками другой пары джинсов, чтобы всерьез озаботиться вопросом, сможет ли он заставить Шерлока пойти посидеть со своим братом при помощи какой-нибудь замысловатой психологии.       Или обратной психологии.       Какой бы то ни было психологии.       – Угу, – выдает он вместо этого.       По другую сторону двери воцаряется тишина, а затем слышится звук узких стоп, торопливо спускающихся вниз.       Джон качает головой и спокойно заканчивает переодеваться.       Высушившись и одевшись, он бросает мокрую одежду в ванной и спускается вниз. Его волосы обещают высохнуть самым нелепым образом, и он смог отыскать только старый, на несколько размеров больше свитер, но ему все равно.       Шерлок и Майкрофт уставились друг на друга с противоположных кресел, точно дикие коты, пытающиеся решить, в какой момент лучше всего вцепиться в глотку.       – Кто хочет чаю? – предлагает Джон, хотя бы для того, чтобы снять повисшее напряжение.       – Да, – отзывается Шерлок, не поднимая глаз.       – Майкрофт?       Майкрофт поворачивается ровно настолько, чтобы посмотреть на него, губы медленно растягиваются в улыбке. – Это было бы замечательно, Джон, спасибо.       Джон находит несколько чашек, которые не были грязными и не располагались в опасной близости с одним из недавних экспериментов Шерлока. В особенности потому, что последний эксперимент Шерлока определенно точно включал в себя свиные кишки.       Он даже открывает новую пачку молока и сахара. На всякий случай.       Шерлок и Майкрофт ведут беседу, используя одни лишь полуфразы, сдобренные выразительной мимикой. Выглядит это, откровенно говоря, жутко. Ни один из них, похоже, не одерживает верх в данный момент, но Джон уже знает, что это лишь начало тонкой, затяжной войны.       Он возвращается, прихватив с собой все три кружки сразу.       – Спасибо, – произносит Майкрофт, когда он успешно доставляет чай, точно заправский жонглер, который обычно только и делает, что каждый день жонглирует обжигающе горячими кружками. Шерлок умудряется не пролить ни капли, даже невзирая на то, что сутулится и едва поднимает глаза, когда Джон оказывается в непосредственной близости от него. Джон невольно задается вопросом, поднимали ли его когда-нибудь в детстве за воротник.       Скорее всего, нет. Или, по крайней мере, не больше одного раза. Как бы то ни было, он явно развил в себе яростную ненависть к тому, чтобы сидеть прямо.       Джон отодвигает другое кресло и усаживается в него со своим чаем. Он проводит рукой по влажным волосам в тщетной надежде привести их в вид, не делающий его похожим на сбежавшего пациента психушки.       – Не знаю, как долго ты собираешься ждать окончания дождя, Майкрофт, но не думаю, что тебе повезет в ближайшее время.       – Хотя у тебя все еще есть зонт, – уныло напоминает ему Шерлок.       – Шерлок, – в очередной раз произносит Джон.       – Я всего лишь напоминаю, что этот вариант…       В квартире внезапно гаснет весь свет.       На мгновение воцаряется напряженная тишина, и вспышка молнии ненадолго освещает комнату. Этого момента хватает, чтобы Джон успел заметить выражение лица Шерлока.       – Я же говорил, что мне нужен аварийный генератор, – раздается раздраженный голос Шерлока в темноте.       – У нас всего-навсего отключилось электричество, – торопливо возражает Джон, пока Шерлок не начал строить планы на апокалипсис в своей чрезмерно возбужденной манере. – Это ненадолго, скорее всего.       Со стороны Майкрофта, где-то слева от него, раздается тихий звук, полный столь явного сомнения, что Джон не может не проникнуться.       – А может и надолго. – Джон оставляет свой чай рядом с креслом, где, как он уверен, никто его не опрокинет, и идет на кухню, аккуратно маневрируя мимо одной из огромных и сомнительно важных стопок газет Шерлока. И он неплохо справляется, пока газета под его ногой вдруг не сдвигается в сторону, намереваясь устроить ему близкое знакомство с полом. Его хаотично размахивающая рука находит другую, на удивление сильную, и ему удается вернуть равновесие, ни во что не врезавшись и не упав. Он думает, что это Шерлок, пока не вспоминает, что тот не носит колец.       Кроме того, Шерлок издает недовольные звуки где-то в трех футах позади него.       – Спасибо, – неловко говорит Джон, по большей части темноте.       – Где мой телефон? – требовательно спрашивает Шерлок.       Джон чуть не врезается в край стола. Какая нелепость, он сотни раз передвигался по этой квартире, имея дело с экспериментами Шерлока и самим Шерлоком, и теперь вдруг он понятия не имеет, где и как далеко все находится.       – Ты зарядил свой телефон? – отвечает он.       – Нет.       Джон кивает туда, где его никто не видит. – Значит, он все еще на диване, куда ты отбросил его в приступе отвращения, когда сдохла батарейка.       Джон слышит, как Шерлок встает и подходит к дивану без каких-либо проблем. Ну конечно Шерлок с точностью до деталей запомнил, где что находится. Конечно.       На кухне темным-темно, и Джон мысленно сокрушается, что стоило взять с собой свой телефон, чтобы, на худой конец, уменьшить риск получения травмы головы при встрече с одним из шкафчиков. Он неуклюже размахивает рукой и умудряется удариться костяшками пальцев по крайней мере о четыре разных предмета.       – Шерлок, скажи, у нас есть свечи?       – Первый ящик слева…       Джон слепо шарит внутри него в поисках знакомого ощущения воска, когда из гостиной доносится глухой стук. К счастью, недостаточно громкий, чтобы предположить, что Шерлок споткнулся о мебель и упал.       – Нет, второй. Те, что в первом ящике, экспериментальные и могут вызвать галлюцинации.       Джон замирает и отдергивает руку с осторожностью человека, который ожидает, что непременно обнаружит внутри вещи гораздо хуже, чем просто свечи.       – Шерлок, что я тебе говорил об опасных, экспериментальных вещах и полезном искусстве маркировки?       – Они не опасны, – протестует Шерлок откуда-то издалека. Джон может лишь предположить, что тот отправился за зажигалкой на каминной полке.       Когда Джон, спотыкаясь, возвращается назад, его слепо шарящая вокруг рука находит узкую талию, а подбородок – костлявое плечо.       – Ай.       В ответ руки Шерлока приподнимаются и быстро отыскивают его руку и подбородок.       – Разве у тебя не должно быть хорошее ночное зрение?       – Хорошее ночное зрение наступает примерно через двадцать минут. И ты загораживал весь видимый свет, – обвиняющим тоном заявляет Джон и шлепает его по рукам. – Хватит толкать меня.       Слева от Джона раздается приглушенный, но хорошо различимый смех, который наводит на мысль, что Майкрофт находит все это очень забавным.       Джону удается отыскать свое кресло, ни разу не навернувшись, и Шерлок щелкает зажигалкой, чтобы он смог увидеть стол и поставить на него свечи. Шерлок зажигает их с глубоко несчастным выражением на лице, пока Джон аккуратно крепит их к столу маленькими лужицами воска.       – У меня в холодильнике несколько экспериментов и теперь они, вероятнее всего, безвозвратно испорчены, – жалобно ноет Шерлок. – Надежная среда с контролируемой температурой, это не так уж трудновыполнимо.       – Ты хотел поставить генератор в ванной, – справедливо замечает Джон, потому что любой, кто не видит, что это неприемлемое место для огромного количества электричества, не так умен, как думает.       В неровном мерцании свечей виднеется надутое лицо Шерлока, и Джон никогда не видел ничего более нелепого.       – На кухне его ставить некуда.       – Потому-то у нас и не может быть хороших вещей, – бормочет Джон себе под нос. Затем добавляет чуть громче: – По крайней мере, чай я успел заварить до того, как мы остались без электричества.       Он наклоняется и вновь берет свою кружку.       – Будь я с кем-то еще, то предложил бы кому-нибудь рассказать историю.       – Подразумевая, что обычных людей здесь нет, – раздраженно тянет Шерлок, откидываясь на спинку кресла.       – Нет, Шерлок, ты не имеешь никакого отношения к обычным людям, и даже не думай притворяться, что тебя это оскорбляет. – Джон прекрасно, черт возьми, понимает, что бесящее «обижайся на все подряд и веди себя как пятилетка» настроение Шерлока ничто иное, как протест против присутствия Майкрофта.       – И зачем тогда было предлагать?       – Я подумал, что это неплохая альтернатива тому, чтобы просто сидеть здесь и смотреть, как вы двое таращитесь друг на друга в темноте, точно парочка вампиров, пока дождь не закончится.       – И все же, Джон, страшилки на Хэллоуин, с отключенным электричеством, да еще и во время грозы. Все это просто ужасно предсказуемое клише. – Шерлок сползает глубже в кресло, пока его подбородок не касается груди.       – Тебе никогда не приходило в голову, что это клише по какой-то причине?       – Лень, – заявляет Шерлок. – Зачем вытаптывать новую тропу в неизведанных дебрях, когда кто-то уже услужливо ее для тебя проложил.       Джон вдруг понимает, что пытаться рассказать какую-либо историю в комнате с двумя людьми, для которых ход сюжета, по всей вероятности, будет прозрачным на несколько шагов вперед, немного смешно.       – Наверное, ты прав, – произносит Джон и предается созерцанию поднимающихся струек пара над кружкой.       – Вопреки его собственному мнению, Шерлок, на самом деле, не всегда прав, – подает голос Майкрофт. В одной руке он все еще держит чашку с чаем, и его серый костюм странно светится в отблеске свечей. В данный момент он смахивает на вампира гораздо больше, чем Шерлок.       – Все время быть правым было бы чрезвычайно неприятным способом существования, – признает Шерлок. Что весьма удивительно, учитывая, что это Майкрофт затронул эту тему. Джон скорее ожидал, что тот начнет возражать, просто чтобы быть ему наперекор.       – Тебе всего-то нужно быть правым лишь в девяноста пяти процентах случаев, – уточняет Джон. – Остальные пять ты счастлив ошибаться до тех пор, пока все остальные ошибаются еще больше.       Майкрофт согласно хмыкает.       Шерлок дуется на них обоих, но против правды не спорит.       – Джон, – Майкрофт снова закидывает ногу на ногу. – Лично мне было бы интересно услышать историю, которая являлась бы по твоему мнению странной и необычной.       – Не хочу утомлять Шерлока своей болтовней, – отмахивается Джон, не сразу понимая, как нелепо это звучит.       Майкрофт поворачивает голову обратно к брату, и между ними происходит короткий, сложный и совершенно бессловесный спор, в конце которого Шерлок выглядит одновременно раздраженным и пристыженным.       – Ладно, я смиренно отдаю случаю должное. Джон, будь так добр, поведай нам свою ситуативно подходящую историю с привидениями.       Джон обхватывает руками кружку, чувствуя, как тепло чая просачивается в пальцы.       Он подозрительно смотрит на них краем глаза, но они оба лишь молча наблюдают за ним. Шерлок даже сложил пальцы домиком, как будто на самом деле приготовился слушать. Или же делать вид.       И это еще как нервирует. Но ничего не поделаешь, он сам поднял эту тему, хотя и начал немного сожалеть об этом. В конце концов он решает, что единственный способ избежать клише, которые оба Холмса увидят за милю, – это поделиться чем-то правдивым.       Джон прочищает горло.