Небольшое соревнование

Джон

«Три стука»

      – У одного из парней, с которыми я присоединился к армии, Стива Финча, была сестра Хизер, на пару лет младше его. Он, как и все старшие братья и сестры, постоянно втягивал ее в различные переделки. Да и стараться ему для этого особо не приходилось – она его просто обожала. Однажды вечером, когда их отца не было дома, они решили повторить один трюк, который видели по телевизору.       Джон подтягивает под себя одну ногу и искоса смотрит на Шерлока. Тот все еще наблюдает за ним с ленивым любопытством, весь из мерцающих теней и растрепанных волос.       Джон делает глубокий вдох и продолжает: – Там был гипнотизер, не помню названия программы, но в то время я знал, кого он имел в виду. Стиву удалось убедить Хизер позволить ему загипнотизировать ее – при условии, конечно, что он не заставит ее вытворять что-то глупое. С ней была ее подруга Кэти, вероятно потому, что, при всей его любви к сестренке, она понимала, что пятнадцатилетнему мальчишке только дай повод заставить свою младшую что-нибудь учудить, как он обязательно им воспользуется.       Шерлок прожигает Майкрофта ядовитым взглядом.       – Так что, да, Стив и пара его друзей, Мартин и Бен, решили, что загипнотизировать его двенадцатилетнюю сестру было просто фантастической идеей.       – Разве ты не сказал, что она младше на два года? – замечает Шерлок и подтягивает обе ноги в кресло, каблуками сминая подушки.       Джон хмуро смотрит на него. – Я сказал «пару».       – То есть два.       Джон тяжко вздыхает.       – Как скажешь, тогда несколько, – сухо говорит он. – Ты и дальше собираешься перебивать меня?       – Я ничего не могу поделать, если ты не намерен быть последовательным.       – Я думаю, подобные истории допускают некоторую вольность художественной интерпретации, – тихо произносит Майкрофт.       Шерлок переводит сердитый взгляд на брата, давая понять, что его мнение не имеет или не должно иметь значения.       – Да, если они полностью выдуманы. Если же они основаны на реальных событиях, как эта история, во что мы, очевидно, должны верить, то им следует быть логически последовательными.       – А я и не говорил, что это история из моей жизни, да и слышал я ее уже очень давно, – протестует Джон. – Глупо ожидать, что я смогу рассказать ее, сохраняя точность в деталях.       Шерлок вскидывает руку. – Так значит теперь это обычные сплетни?       – Шерлок, заткнись, – спокойно роняет Майкрофт.       Шерлок бросает на него испепеляющий взгляд, театрально вздыхает и откидывается на спинку кресла. – Ладно, продолжай свою непоследовательную мистическую историю.       Джон вздыхает и, честно говоря, снова задается вопросом, стоит ли оно того.       – Джон, пожалуйста, продолжай, – тихо произносит Майкрофт.       – Друг Стива, Мартин, прихватил с собой книгу из библиотеки…       – Не иначе как «Руководство для юных гипнотизеров», – язвительно протягивает Шерлок.       Джон многозначительно поднимает на него обе брови. Шерлок вздыхает, а затем машет рукой, чтобы он продолжал.       – Не могу вспомнить, как она называлась, но я совершенно уверен, что это не было «Руководством для юных гипнотизеров». В ней достаточно подробно описывалась основная процедура. Они усадили Хизер в кресло посреди комнаты и разместили рядом тикающие часы. Стив говорил, что его друзья все не могли перестать смеяться, и ни у кого не получалось выдержать серьезный тон, чтобы проделать всю эту часть с «ты засыпаешь». Не думаю, что они всерьез рассчитывали, что это сработает. Скорее, надежда на успех у них соседствовала с уверенностью, что ничего не выйдет.       Джон барабанит пальцами по кружке, пытаясь как можно лучше вспомнить детали. Прошло чертовски много времени с тех пор, как он в последний раз рассказывал эту историю.       – Но это сработало. Стив сказал, что весь процесс занял всего несколько минут, а затем Хизер отключилась. Она невидяще уставилась в пространство, совершенно ни на что не реагируя. Мартин, Бен и подруга Хизер, Кейт, сперва думали, что она притворяется – вполне естественное предположение для детей, делающих что-то глупое.       Шерлок вытягивает ноги из кресла на ковер, блеснув бледной кожей в темноте. – Наиболее логичным предположением, если следовать условностям, было бы то, что она кого-то убьет, находясь под гипнозом.       – Никого она не убьет, Шерлок. – Джон не то чтобы раздражен, но уже на грани.       – Чуть ниже убийства, а возможно и выше, если брать во внимание сверхъестественный поворот в твоей предполагаемо правдивой истории, будет то, что она в конечном итоге окажется одержимой, – продолжает Шерлок.       Джон делает глубокий вдох-выдох через нос.       – Шерлок, пожалуйста, перестань гадать, чем все закончится.       Шерлок ворчит что-то неразборчивое и еще ниже сползает в своем кресле. – Я не понимаю, как можно ожидать от меня разумного предположения о возможном финале, если ты все равно приплетаешь сверхъестественное.       Джон продолжает молчать, пока Шерлок наконец не затихает.       – Они что только не перепробовали: приказывали Хизер коснуться своего носа, изображать звуки животных, повторять предложения. Стив подумал, что было бы забавно заставить ее отвечать на каждое предложение фразой «открой дверь». Это была одна из их семейных шуток. Фраза, которую родители часто говорили ей, потому что она всегда становилась очень взбудораженной при появлении гостей и старалась первой добраться до входной двери. Но по большей части они просто много смеялись. Таким наполовину испуганным, наполовину взволнованным и наполовину нервным смехом, который случается, когда ты знаешь, что делаешь что-то, чего делать не должен.       – Это три половины. – Шерлоку просто необходимо указать на это.       Джон одаривает его уничижительным взглядом.       – Стив в конце концов понял, что было не так уж и много вещей, которые можно сделать с загипнотизированным человеком, прежде чем все это станет немного глупым.       – Очевидно, у него было не самое богатое воображение, – комментирует Шерлок, и Джон понимает, что это замечание было направлено не в его адрес. Майкрофт приподнимает бровь, глядя на брата так, что ему удается одновременно и выражать согласие, и прикидываться невинной овечкой. Джон даже не знал, что такое выражение вообще возможно.       – Ну, Стив был парнем простым и никаких тайных желаний захватить мир или создать свою собственную армию зомби не скрывал. – Джон мысленно делает пометку: «никогда не позволяй им загипнотизировать тебя, какой бы ни была причина».       Затем он делает глоток чая и пытается выстроить детали в своей голове.       – Она должна была прийти в себя после тройного стука, таким был сигнал. Что-то вроде «ты очнешься после третьего стука».       – Только она не очнулась, – непринужденно замечает Майкрофт.       Джон смотрит на него, но в его взгляде нет самодовольства, только спокойный, терпеливый интерес.       – Нет, не очнулась. Стив все стучал и стучал, дюжину, две дюжины раз. Хизер просто стояла там, словно пустая кукла, повторяя фразу «открой дверь» всякий раз, когда кто-нибудь заговаривал с ней. В книге говорилось, что люди не могут «застрять» в гипнотическом состоянии, что это невозможно. Что даже если поначалу они не реагируют, через несколько минут они выйдут из него естественным образом. Они прождали двадцать минут, затем полчаса.       – Стив сказал, что примерно в это время он начал паниковать. Они плеснули ей в лицо водой, потрясли ее, вывели на свежий воздух, заставили лечь, включили громкую музыку. Когда время приблизилось к часу, Стив даже дал ей пощечину, пытаясь вывести из этого состояния. Но она никак не отреагировала, хотя он упомянул, что в тот момент был далеко не нежен. Он был ужасно напуган и клянется, что не хотел, но ударил он тогда ее сильно. Однако это абсолютно ничего не дало. «Открой дверь», – вот и все, что она говорила в течение часа, снова и снова. Будто ее заклинило и она не могла остановиться, уставившись на них и едва моргая. – Джон на секунду вспоминает, как звучал голос Стива, когда он рассказывал эту историю: тонкий и нетвердый, с каким-то неверящим смятением. В нем отчетливо слышалось, как страшно ему было рассказывать об этом. Как это все еще пугало его даже спустя годы. Одна из тех ситуаций, вспоминать которую в качестве забавной истории казалось даже неправильным.       Джон потирает влажную шею – его свитер так до конца и не высох.       – У Стива лучше выходит рассказывать эту историю, ведь он был там, когда все происходило. Он до сих пор помнит, каково это было. Какой ужас он тогда испытал. Он был абсолютно уверен, что сломал ее.       Джон ставит пустую кружку на пол.       – Друзья Стива уже даже начинали подумывать о том, чтобы свалить. Итак, Стив в ужасе, Кэти ревет в три ручья. А затем у Хизер пошла кровь. Струйки крови просто начали вытекать из ее уха и носа.       – От пощечины, безусловно, – отзывается Шерлок, хотя на этот раз его замечание не сопровождается закатыванием глаз.       Джон кивает. – Стив теперь так и думает. Но на тот момент они знали только то, что она просто внезапно начала истекать кровью у них на глазах. Перед ними стоит его двенадцатилетняя сестра, которую они загипнотизировали и не могут вернуть обратно – она совершенно ни на что не реагирует и продолжает повторять одну и ту же фразу снова и снова. А теперь у нее еще и кровь течет без видимой причины.       – Они начинают спорить, стоит ли вызывать скорую, и не светит ли это Стиву неприятностями. Впрочем, я не думаю, что они имели какое-либо представление о том, что им говорить, когда она приедет. В это время Мартин высказывает предположение, что она может быть одержима, и, могу себе представить, это именно то, что стоит сообщать группе подростков, уже и так охваченных истерикой.       Дождь на какое-то время с грохотом ударяется об окна, заглушая все остальные звуки. Будто он внезапно решил вломиться к ним в квартиру. Джон искренне удивлен, что ни один из Холмсов не воспользовался возникшей паузой, чтобы сделать замечание или сказать ему, как им скучно.       – Они все спорят, что конкретно им теперь делать, когда до них вдруг доходит, что Хизер нигде не видно… и входная дверь открыта. Стив чуть было не вывихнул себе плечо об нее, в спешке выбежав из дома. Они находят Хизер, стоящую посреди проезжей части, прямо посреди нее в семь часов вечера, – Стив и по сей день понятия не имеет, как она там оказалась, – он клянется, что они отвернулись от нее самое большее на минуту. Хотя есть у меня подозрение, что это было дольше. В таких ситуациях время вполне может пролететь совершенно незаметно. Им повезло, что они не жили на оживленной дороге, ее легко могла сбить машина. Но они все же смогли вернуть ее обратно в дом, и, по словам Стива, к тому моменту он чувствовал себя ужасно больным. В половине седьмого их старшая сестра Вики возвращается с работы, стучит в дверь…       – И от стуков она очнулась, очевидно, – произносит Шерлок.       Джон стреляет в него сердитым взглядом. – Шерлок, ты рассказываешь эту историю или я?       Шерлок вздыхает и разводит руки в стороны.       – Ладно-ладно, продолжай.       – Честное слово, тебе, должно быть, было совершенно невозможно читать сказки на ночь.       – О, да, – отзывается Майкрофт. – Всегда пытался перевернуть страницу, чтобы поскорее увидеть, что произошло дальше.       Джон не может сдержать удивленного смеха. Шерлок в ответ лишь закатывает глаза на них двоих.       – В любом случае, Хизер не пришла в себя, когда Вики вернулась домой. – Он бросает взгляд на Шерлока. – Напротив, ей становится только хуже. Я не помню, кто заметил это первым, но в этот момент ее зрачки начали резко метаться из стороны в сторону.       – Нистагм, – предлагает Шерлок, как будто в его голове был медицинский справочник, который только и ждал, чтобы его просмотрели. – Чаще всего вызывается употреблением наркотиков, опухолью мозга или эпилептическим припадком. Что в данных обстоятельствах скорее наводит на мысль о приступе эпилепсии, чем о настоящем гипнозе.       – Да, спасибо, я и сам пришел к такому выводу в конечном итоге, – отвечает Джон. Он уже не чувствует даже и тени раздражения. Порывы Шерлока иногда кажутся такими же непроизвольными, как нервный тик.       Майкрофт тихо прочищает горло.       – Но могу предположить, что тогда они почти наверняка подумали, что она одержима, – неохотно добавляет Шерлок. Джон готов поклясться, что только что стал свидетелем эквивалента быстрого пинка под зад Майкрофта Холмса. Это наводит его на мысль, что если Шерлок научился подобным тонкостям у Майкрофта, то неудивительно, что остальной мир кажется ему таким громким, очевидным и неприятным.       – Да, – продолжает Джон. – Стив признал, что к тому времени от них всех не было практически никакого толку. Они хотели вызвать скорую или священника – правда, никто из них не был уверен, как вообще связываются со священниками. Вики хотела позвонить отцу, хотя он все равно должен был вернуться с работы примерно в это время. Бог знает, к чему в конце концов пришел их отец, но он, вероятно, предполагал худшее.       Джон слегка ерзает в кресле.       – Вот тогда-то она и пришла в себя, хотя и не сразу. Она очнулась растерянная, утомленная и с плохо соображающей головой. В течение минуты она никого из них не узнавала. Они отвезли ее к врачу, но, насколько я знаю, ничего подобного больше не повторялось. Тем не менее, Стив до сих пор называет это «тем разом, когда я сломал свою сестру».       На мгновение из звуков остается лишь шум дождя, с энтузиазмом настукивающего в окна, и пламя свечей слегка колышется, когда Шерлок меняет положение ног.       – Это была ужасная история, – заявляет Шерлок. – Плохо структурированная, с сомнительным финалом. Ты опустил важные детали, и в ней определенно отсутствовала немалая доля драматического напряжения. Кроме того, в конце не было никакого неожиданного поворота. Я разочарован в тебе, Джон.       Джон лишь приподнимает бровь, потому что этого он и ожидал по большей части.       – В реальной жизни, как правило, нет неожиданных и внезапных концовок, – говорит он. – Иногда жуткие вещи случаются просто так, без всякой причины. Люди забавны сами по себе. Кроме того, не всегда в конце возникает момент в духе Скуби-Ду, когда злодея драматично разоблачают.       Шерлок смотрит на него с отсутствующим видом.       Майкрофт слегка шевелится в своем кресле. – По крайней мере, в одном этот момент без сомнения верен. В конце злодей почти всегда оказывается человеком.       Как ни странно, Джон совершенно не ожидал, что Майкрофт знает, кто такой Скуби-Ду, и он смеется, прежде чем осознает это. Коротким, удивленным смехом, от которого мерцают огоньки на свечах.       Шерлок хмуро смотрит на них обоих.       – И в твоей мистической истории не было ни одного призрака, – добавляет он. Что-то в его голосе звучит почти самодовольно от того, что он обнаружил недостаток. Словно за это кого-то должны дисквалифицировать.       – Я и не говорил, что они там есть. Это ты предположил, что раз я сказал, что она жуткая и подходит для Хэллоуина, значит там будут призраки. А что ты всегда твердишь мне о работе с предположениями? – Джон тычет в него пальцем для пущего эффекта.       Выражение на лице Шерлока – нечто потрясающее, и Джон начинает думать, что, возможно, он только что выиграл редкое и драгоценное очко у великого детектива.       Шерлок удивляет его, оставляя победу за ним, в ответ лишь раздраженно хмыкнув и закатив глаза.       – Подозреваю, что мораль этой истории такова: «Не экспериментируйте на своих младших братьях и сестрах», – ворчит он, и Джон не упускает из виду взгляд, который тот бросает через всю комнату.       Майкрофт тихо вздыхает. – Ты все еще дуешься из-за этого? Это было очень давно, и, насколько я помню, ты сам вызвался добровольцем.       Каблуки Шерлока стучат по полу в явно агрессивной манере. – Ты опустил важную информацию.       – Это повлияло бы на результаты, если бы я сказал тебе.       – Моя правая рука онемела на целый день. Я вполне мог лишиться пальцев и даже не заметить этого.       – И все же ты здесь, и все твои пальцы целы, – замечает Майкрофт.       Шерлок прищуривается. – Ты все продолжаешь возражать, что никогда не проводил «эксперименты на маленьких животных», ну а я все так же буду с этим не согласен – ты просто не использовал животных.       Майкрофт вздыхает и наклоняет голову вперед, в чем-то похожем на веселье, но не совсем. Будто Шерлок не обвинил его только что в том, что он такой же социопат.       Джон качает головой.       – Буду считать, мне повезло, что у Гарри не было никакого интереса к науке или технике. Так что это было, знаете, обычное, скучное братско-сестринское соперничество. Никто ни на ком не ставил экспериментов. Ничего никогда не взрывалось.       Майкрофт на один короткий миг почти незаметно дергается и бросает косой взгляд. Джон совершенно не удивлен, что из них двоих это Шерлок был тем, кто равнодушно пренебрегал химическими реакциями. Хотя он не может не задаться вопросом, за чем могли застукать Майкрофта. Если он вообще когда-нибудь попадался. На самом деле, это многое объяснило бы.       Гарри однажды пригрозила засунуть Джона в сушилку, когда тот был сильно моложе. Он ни в жизнь бы не вспомнил, что послужило тому причиной. Возможно, это случилось в тот раз, когда он обмазал мармеладом волосы ее любимой Барби.       – На самом деле я никогда его не взрывал, – убежденно произносит Шерлок.       – Думаю, правильнее будет сказать «подорвал зажигательной бомбой», – протягивает Майкрофт. – Но для неопытного наблюдателя разница действительно невелика.       – Незначительный просчет, – говорит Шерлок преимущественно Джону с нотами раздражения в голосе, отчего складывается впечатление, что он уже не раз спорил об этом и будет продолжать спорить каждый раз, когда Майкрофт поднимет эту тему.       – Мне было бы интересно послушать эту историю. – Джон думает, что он говорит это в основном себе под нос, но Шерлок поворачивает голову.       – Нет, тебе бы не было, это действительно не очень интересно.       – Напротив, это весьма интересно, – произносит Майкрофт с полуулыбкой и угрозой. Два выражения, которые в действительности не должны сочетаться друг с другом и уж тем более так хорошо.       – Если ты расскажешь ему об этом, я расскажу ему об инциденте в библиотеке, – сухо отвечает Шерлок.       Майкрофт разводит руками и откидывается назад, грациозно сдаваясь. Джон хорошо знает подобные истории. У них с Гарри их несколько.       – И спасибо тебе за историю, Джон, – добавляет Майкрофт.       – Хотя она была не очень-то интересной. – Джон, вероятно, должен быть раздражен тем, насколько это похоже на извинение. Но теперь он думает, что будет справедливо, если кто-то другой тоже расскажет историю, раз уж он это начал. Тем более, что за окном все так же льет дождь, с редкими раскатами грома и яркими вспышками молний вдалеке.       Шерлок качает головой.       – О, история не имеет значения. Потому что дело не столько в самой истории, сколько в том, как ты ее рассказываешь. Где ты делаешь паузу, на каких словах ставишь акцент. Детали или отсутствие деталей. Моменты, которые впечатляют тебя самого, в отличие от тех, когда твой голос вообще не меняется. То, как ты рассказываешь историю, выдает удивительное количество вещей о том, каким человеком ты являешься.       Джон замечает, что ждет кульминации, ждет, когда Шерлок расскажет ему что-то, что он узнал о нем во время рассказа, что-то, чего он еще не знает о себе. Шерлок приподнимает бровь, будто точно знает, о чем сейчас думает Джон, и в кои-то веки не собирается быть предсказуемым. А это значит, что он, вероятно, расскажет ему позже, в более неподходящее время, возможно, в присутствии полиции. Или кого-то, кого он попытается пригласить на свидание.       Джон задается вопросом, возможно ли вообще сделать так, чтобы этого не произошло. Скорее всего, нет.       Шерлок иногда уделяет удивительно повышенное внимание таким вещам, которые обычно вроде как не замечает, что он наверняка в словаре особо для себя выделил слово «кайфолом».       – Перестань смотреть на меня, как на экзаменационный лист, – бурчит Джон.       – Почему это я получаю нагоняй за то, что смотрю на тебя? Майкрофт тоже на тебя смотрит.       – Но не так, словно «я бы очень хотел вскрыть тебя и посмотреть, как ты работаешь».       – О, он тоже так смотрит на людей, – протестует Шерлок. – Просто он всегда так смотрит, поэтому ты и не замечаешь.       Джон ловит себя на том, что поворачивается в сторону Майкрофта, и резко останавливается, потому что он не клюнет на эту уловку так просто.       – Кроме того, мне не приходится убирать за ним, или искать его телефон, или выуживать вещи из его карманов по первому требованию, или очищать кухонные приборы от его отвратительных экспериментов.       – Он не был отвратительным, это был временной эксперимент по высыханию.       Из-за которого Шерлок испытал поистине эпическое потрясение, когда понял, что Джон выбросил его.       – Это была сушеная лягушка, – решительно отрезает Джон, потому что от этого факта никуда не деться.       – Он был важным, – настаивает Шерлок. Он и тогда настаивал на этом. Джон не совсем поверил ему. В то время это больше походило на одну из тех вещей, которые Шерлок делал, потому что ему было любопытно и потому что он просто-напросто мог, а не на что-то, необходимое для разгадки тайны.       – И его совершенно необходимо было проводить в кухонном комбайне.       – О, но Майкрофт, разумеется, держал бы свои эксперименты в соответствующем месте, – огрызается Шерлок и скрещивает руки на груди.       – Может быть, в секретной лаборатории под лестницей? – предлагает Майкрофт.       – Под лестницей нет места, – говорит Шерлок, как будто это должно быть очевидно каждому. Он хмурится и смотрит вверх, оценивая пространство под потолком.       – Там моя комната, – Джон качает головой, как только Шерлок открывает рот, – и нет, ты не будешь сооружать секретную лабораторию в моей комнате. Ни один из вас не будет сооружать секретную лабораторию где-либо в квартире.       Шерлок вздыхает и снова закидывает ноги на стол, отчего свечи начинают подрагивать, отбрасывая повсюду причудливые тени.       – Мне нужно еще чаю, – решает Шерлок.       – Электричества нет, – Джон почти добавляет «гений» в конце, но он подозревает, что Шерлок предпочтет не слышать сарказма.       – Если бы у нас был генератор, это не было бы проблемой.       – Нет, пока ты не научишься соблюдать основные правила техники безопасности, – спокойно отвечает Джон. Он почти уверен, что этот спор у них будет еще не один раз.       Шерлок только хмыкает. – В корзине с бумагой есть мини-паяльная лампа, вскипяти воду ей.       Джон крутит головой, пока не замечает ее за своей спиной. Смутные очертания корзины расплываются в темноте. Тот факт, что он наполовину ожидает, что она будет в огне, ни в малейшей степени не забавен.       – Почему в корзине с бумагой есть мини-паяльная лампа… нет, прости, я повторюсь, почему паяльная лампа находится в корзине с бумагой?       Шерлок вытягивает ногу и тычет голыми пальцами в голень Джона. Что, по его мнению, является универсальным сигналом для «это не важно, а вот чай важен».       – О, ради всего святого. – Джон встает с кресла и собирает их кружки. Затем опускается на одно колено и роется в непроглядном ворохе папок, конвертов и бумаг, пока не вытаскивает холодный изгиб металла и пластика паяльника. Он щелкает им, чтобы убедиться, что он рабочий. Затем другой рукой он отрывает со стола одну из свечей и идет с ней на кухню, всю дорогу недовольно ворча.       Он отодвигает свечу в сторону, освещая себе пространство, и ищет достаточно маленькую кастрюлю, чтобы это занятие не заняло у него несколько часов.       – Эта штука вообще продержится достаточно долго, чтобы вскипятить воду? – кричит он.       – Возможно, – решает Шерлок. – Я использовал ее на днях.       Джон разглядывает ее, но на ней нет никаких подозрительных отметин.       – Для чего ты ее использовал? – Потому что это Шерлок, он просто обязан спросить. Независимо от того, пожалеет он об этом или нет.       За его спиной стоит довольно подозрительная тишина.       – Шерлок?       Он оборачивается, и Шерлок хмурится в ответ.       – Я почти уверен, что тебе это не понравится, – говорит он, сморщив нос. Однако нет никаких сомнений в том, что он был бы явно не прочь рассказать Джону, что он делал с паяльной лампой, потому что это было что-то захватывающее и великолепное.       Джон сводит брови, качает головой и включает паяльник. Он проводит, как ему кажется, раздражающе долгое время, стоя на кухне с паяльной лампой, прижатой ко дну кастрюли, пока Шерлок самозабвенно жалуется на неэффективность национальной системы электроснабжения, а Майкрофт время от времени издает согласное хмыканье и стойко переносит все странные, старательно колкие оскорбления. Майкрофт, похоже, сопротивляется всем попыткам Шерлока вовлечь его в разговор или словесную перепалку. Вместо этого он достает телефон и уделяет ему свое безраздельное внимание. Перенося встречи или, возможно, отдавая приказы об убийстве. Джон не без оснований предполагает, что управление страной – а может и миром, честно говоря, он бы не удивился – это круглосуточная работа, не зависящая от того, как сильно дождь или молнии пытаются испортить твой вечер.       Полнолуние было двадцатого числа, так что сегодня у них не будет старых добрых драматичных декораций в лучших традициях фильмов ужасов. Или для этого нужна черная кошка? Может ли черная кошка превзойти полную луну по драматичности? Или им понадобится еще и тыква? Джон никогда особо не интересовался Хэллоуином. Тыква, решает он в конце концов. Потому что, если бы у них была черная кошка, Шерлок, вероятно, просто стал бы проводить над ней свои эксперименты.       Вода кипит без воодушевления, но тем не менее кипит. Джон находит в темноте чай и молоко и делает все возможное, чтобы подстроиться под временный крах современного общества. После он относит все три кружки обратно на стол.       Майкрофт откашливается с задумчивым выражением лица.       – О нет, и ты туда же, – заявляет Шерлок, в его голосе слышится что-то среднее между разочарованием и недоверием. Отбрасываемый свечами свет придает его склоненной голове резкий, зловещий облик.       – Погода по-прежнему не склонна к тому, чтобы позволить выйти на улицу любому здравомыслящему человеку. И поскольку Джон великодушно пытался скоротать время, я подумал, что это не навредит.       – Ты не знаешь никаких историй с привидениями, ты чудовищно прагматичен, – отрывисто произносит Шерлок. – Никакого воображения.       – О, эта история не имеет никакого отношения к привидениям. Но и суть ведь не в этом, не так ли... – Майкрофт поворачивает голову, чтобы посмотреть на Джона. – ...требуется просто нечто необъяснимое, волнительное или противоестественное. Сочтешь ли ты историю тревожной или откровенно пугающей, это полностью субъективно. Но мне довелось столкнуться с делом, которое соответствует всему вышесказанному.       Шерлок закатывает глаза и бормочет что-то себе под нос о «ненужной драме».       – Я бы послушал, – отзывается Джон, потому что Шерлок слишком далеко, чтобы пнуть его по голени – не то чтобы он сделал бы что-то настолько агрессивно детское, но иногда это хорошая мысль.       – Я не уверен, что когда-либо пытался структурировать события того дня таким образом, чтобы это можно было назвать интересной…       Сорвавшийся с губ Шерлока раздраженный звук обрывает фразу Майкрофта на середине.       – О, переходи уже к делу, Майкрофт, желательно до того, как ты наскучишь нам обоим до слез.       Майкрофт вскидывает бровь, глядя на брата, но ничего не говорит в ответ.