Небольшое соревнование

      К этому моменту усталость, похоже, наконец настигает его, отчего путь наверх занимает непомерно много времени. Краем уха он слышит звуки суетливого копошения – видимо, Шерлок все же снизошел до того, чтобы поставить свой телефон на зарядку, раз Джон так и не сделал это за него; Шерлок просто физически не способен обходиться без своего телефона слишком долгое время. Затем шум переносится на кухню, и Джон тешит себя надеждой, что не проснется от какого-нибудь опасного для жизни эксперимента. Он предпочел бы начать эту неделю без потенциально ядовитых испарений, свободно разгуливающих по их квартире.       Его мокрая одежда все еще сиротливо валяется в ванной, но он оставляет ее без внимания, сочтя за лучшее сократить подготовку ко сну до минимума.       Шерлок ловит его на выходе из ванной, или, скорее, с разбегу чуть было не сносит его с ног. Джон уже приготовился со всем возможным раздражением прошипеть его имя, когда Шерлок вдруг проворно ухватывается рукой за его свитер, утягивая в свое личное пространство, а затем опускает голову и целует его.       Левая рука Джона так и остается сжатой на ручке двери в ванную. Одна из босых ног Шерлока прижалась к его собственной, длинные пальцы зарылись в его свитер, костяшками неприятно впиваясь ему в грудь. Его накрывает обескураживающей волной спутанных ощущений, но на их фоне особенно сильно выделяется теплое и совершенно неожиданное прикосновение губ к его собственным.       Сдавленный возглас удивления Джона и близко не звучит похожим на возмущенный протест, как ему, вероятно, следовало бы. И он, понятное дело, никак не влияет на происходящее. Шаг назад мог бы помочь, но по какой-то причине он не сдвигается с места.       Холодные пальцы обвивают его шею, кончиками мягко ероша волосы на затылке, и Шерлок склонился над ним, загораживая собой большую часть света. Он окружен темнотой и теплом, таящими в себе близость, которая кажется почти невыносимо странной.       – Шерлок, – только и удается проронить Джону, когда он в конце концов поднимает руку – слишком поздно – и увеличивает пространство между ними.       Шерлок, кажется, забыл свое собственное имя, потому что вместо того, чтобы сформулировать какой-либо внятный ответ, он снова целует его. И поцелуй настолько мягкий и теплый, что он просто не имеет право таким быть. Джон мог бы воспротивиться грубости и напору. Но в нем сквозит нежность и едва ли не осторожность, что Шерлоку совершенно не свойственно. Он явно не преминул воспользоваться тем, что застал его врасплох.       – Прекрати целовать меня, – выдыхает Джон ему в губы, и это, вероятно, самая нелепая вещь, которую он когда-либо говорил. Впрочем, в этой ситуации что угодно будет звучать нелепо.       Шерлок раздраженно вздыхает и выдает длинную тираду о том, как он даже не сомневался, что Джон и здесь начнет все усложнять.       – Что ты делаешь? – предпринимает новую попытку Джон и выходит отнюдь не так громко и резко, как он того ожидал. Больше похоже на шутливый выговор, чем на что-то еще, и Джон совсем не так себе это представлял.       – Скажи мне с абсолютной уверенностью, что не к этому все и шло, – с нажимом произносит Шерлок. – Что ты вообще об этом никогда не думал. – Выражение его лица слишком сосредоточенное и пристальное, и Джону совершенно не нравится чувствовать себя экспериментом под этим напором. Что ж, он поздновато спохватился.       – Конечно, я думал об этом, – с трудом выдавливает Джон сквозь пересохшее горло. Он нервно облизывает губы, и Шерлок со странной зачарованностью прослеживает взглядом это движение. – Ты в курсе, что у тебя проблемы с личным пространством? Очень очевидные и очень серьезные проблемы с личным пространством.       Шерлок пропускает мимо ушей эту фразу, как не стоящую его внимания. – Лучше разобраться с этим сейчас, прежде чем это станет проблемой.       Джон отрицательно качает головой, потому что… что?       – Это не было проблемой, даже рядом не стояло до сегодняшнего дня… – Джон резко замолкает, сдвигает брови и слегка отстраняется, пока между ними не появляется расстояние в несколько дюймов. В его голове все начинает обретать странный смысл. – Уж не потому ли ты набросился на меня с поцелуями, что я неплохо поладил с твоим братом сегодня?       – О, боже, ты это серьезно? – недоверчиво восклицает Джон полным раздражения голосом, не сдержав звенящие в нем ноты обиды. Он пытается вырваться из объятий Шерлока, но не слишком стараясь его при этом оттолкнуть.       – Это не какое-то соревнование, – выпаливает Шерлок на одном дыхании. – Я не соревнуюсь с ним.       Джон прекращает попытки освободиться. Он складывает руки на груди и буравит его сердитым взглядом.       – Вот и отлично, потому что, давай-ка кое-что проясним: ни один из вас в нем бы не выиграл.       – Майкрофт не имеет никакого отношения к тому, что я хотел поцеловать тебя, – настаивает Шерлок.       Джон невольно сглатывает от прозвучавшего признания, пусть по его тону и сложно что-либо понять.       – Ну извини, что я считаю, что это на тебя не похоже. Это же ты, в конце-то концов. Люди и их эмоции, которые лишь мешают таким важным вещам, как факты, детали и…       – И снова ты перевираешь мои слова, – возмущается Шерлок.       Джон примирительно кивает. – Да, но суть, думаю, я уловил.       Глаза Шерлока сверкают вблизи него с неугасающей остротой. – В таком случае, ты исключение.       Джон напряженно хмурится. – Тебе не нравятся исключения, они все усложняют, делают непредсказуемым.       – Да, – соглашается Шерлок и он явно этому не рад. Он выглядит раздраженным, растерянным и уж точно не счастливым. Джон понятия не имеет, почему от этого ему становится легче.       – Я думал, ты не ввязываешься в отношения?       – Мы уже в них ввязались, нравится нам это или нет.       Джон не очень понимает, почему из уст Шерлока все это звучит настолько осмысленно. А впрочем, трудно сказать хоть слово против, когда он сам думал о том же раз или два. Но Джон все равно бы не отказался выплеснуть все, что успело у него наболеть, особенно после того, как Шерлок только что признался, почему он вообще все это начал.       – Это не очень хорошая причина… послушай, ты не целуешь людей, потому что это вроде как ожидаемо, или потому что ты думаешь, что это все равно произойдет в конечном итоге, – пытается донести свою мысль Джон. – Это не то же самое, что покупать хлеб или помидоры.       – Ты говорил, что мне нельзя доверить покупку помидоров.       На секунду воцаряется смущенное молчание.       – Ты только что угробил мне всю метафору, – наконец обвиняющим тоном заявляет Джон и шумно выдыхает.       Он щиплет себя за переносицу.       – Послушай, я делал это раньше, ты и сам знаешь, наверняка уже выяснил это по моим рукавам или ушам, или по тому, как я разделяю волосы, или еще по чему-то столь же нелепому. Я делал это, – он машет рукой, неловко пытаясь таким образом обозначить, как близко они стоят, поцелуи и все остальное, – но у меня никогда не было настоящих отношений. Я никогда не хотел встречаться с другим…       Шерлок молча смотрит на него, высоко вскинув бровь.       – Господи, – только и выдает Джон в итоге.       Босые ноги Шерлока выглядят до странного голыми, и Джону в кои-то веки захотелось прочесть в них хоть что-то полезное.       Шерлок едва слышно бормочет что-то о том, что они «наконец-то говорят на одном языке». Джон окончательно тонет в охватившем его смущении и растерянности, но не настолько, чтобы не заметить, как Шерлок снова приподнимает его лицо за подбородок. Джон знает, что должен остановить его, знает, почему он должен это сделать, но Шерлок вновь целует его, прежде чем он успевает собраться с мыслями. Он с глухим стуком оттесняет его обратно к стене, в которой Джон находит опору и ненадолго потерянное равновесие, и все его аргументы рассыпаются прахом. Он никогда всерьез не задумывался о том, каково это – целоваться с Шерлоком, по-настоящему целовать его. И вопреки тому, что он мог подумать, на деле Шерлок оказывается очень хорош. Он действительно, потрясающе в этом хорош. Даже несмотря на ужасно раздражающую необходимость так сильно запрокидывать голову, потому что Шерлок такой чертовски высокий. Джон даже не сомневается, что Шерлок получает от этого особое удовольствие, и в любое другое время это вызвало бы у него раздражение. Но это было такой редкостью, чтобы Шерлок так откровенно чем-то наслаждался, поэтому он оставляет все как есть.       Страшно подумать, что Джон готов позволить ему, покажи он только свое желание. Ему удается слегка отстраниться и поймать пальцы Шерлока, сбивающие ход его мыслей своим хаотичным блужданием по его руке и загривку.       – Я не хочу быть экспериментом, – напряженно произносит Джон.       – Все кругом эксперимент, – парирует Шерлок.       – Раз так, могу я хотя бы быть важным, – порывисто и с явной обидой произносит Джон, и только потом спохватывается, не прозвучало ли это слишком требовательно и нелепо. Потому что он ничего такого не имел в виду. Наверное.       – Да, – просто отвечает Шерлок, словно тут и думать не о чем. – Если ты этого хочешь.       Джон ничего не может поделать со своими руками, самовольно проскользнувшими под фиолетовую рубашку, и Шерлок под ними непривычно теплый, гладкий и стройный. Но это приятное ощущение, даже слишком приятное, оно не должно было нравиться ему так сильно.       – Тебе, похоже, нравится переворачивать весь мой мир с ног на голову. – Звучит как обвинение, и это, в общем-то, оно и есть, потому что именно так Шерлок себя и вел с их первой встречи, старательно опровергая его представления почти обо всем на свете.       Шерлок насмешливо фыркает. – Я думаю, тут все и так понятно.       – В этом-то и разница между нами: ты гений, а я не могу всегда за тобой поспевать. – Джону нелегко дается это признание, но он уже не раз размышлял об этом. Находясь рядом с Шерлоком, он всегда остро ощущает себя живым, и это не всегда приятное чувство. Но в голову Джона невольно закрадывается тревожная мысль, что без этого обойтись он уже не сможет.       – Не глупи, конечно, можешь. – Шерлок предупреждает любую попытку ответить, проворно запустив длинные руки под свитер Джона и медленно задирая его вверх, а затем и вовсе снимая его через голову.       – Это безумие, – выбравшись из свитера, бормочет Джон. Но после он лишается вообще какой-либо возможности говорить, потому что Шерлок снова целует его, длинные руки обвиваются вокруг его ребер и утягивают их обоих в сторону его комнаты. Из его горла вырывается полузадушенный звук, за которым яркими вспышками загорается возбуждение, потому что поцелуи поцелуями, а ложиться вместе в постель, заниматься сексом – это совсем другое. На это уже не махнешь так просто рукой.       Но он и не думает останавливаться, сражаясь с крошечными пуговицами на фиолетовой рубашке, пока она не расстегивается, сразу же оказываясь на полу его спальни. Длинные и гладкие руки Шерлока в одно мгновение раскидываются по его кровати, и Джон действительно не может вспомнить, почему это была плохая идея. Почему он вообще думал, что это плохая идея.       При взгляде на то, как с неторопливой грацией изгибается Шерлок, приподнимая свои бедра, Джон чертыхается и расстегивает его брюки с большей силой, чем требовалось. Он запускает обе руки под ткань и почти забывается в тепле обнаженной кожи Шерлока, неловко пытаясь скорее прижать их друг другу как можно ближе, чем раздеть.       Но ему все же удается ненадолго совладать с собой и сообразить ухватить Шерлока за брюки вместе с трусами, полностью стаскивая их с его бедер. На его кровати остается абсолютно обнаженный Шерлок, длинный, бледный и чертовски сногсшибательный. Что Джон находит совершенно несправедливым. Это полностью и безоговорочно несправедливо, что Шерлок весь – сплошные изгибы, углы и впадины, которые он так жаждет попробовать на вкус. Вот только Шерлок – невероятно жадный, требовательный, раздражающий и просто невозможный человек. Он уже хватает Джона за запястье, садится и снова притягивает его к себе, прижимая к пылающей жаром коже, а затем блуждающие по его спине руки резко стягивают с него джинсы, в едва ли не агрессивном отвращении к их существованию. Длинные пальцы скользят по его бедрам, сжимают его и настойчиво тянут вниз.       Кровать Джона слишком мала, и ему не остается ничего другого, кроме как накрыть тело Шерлока своим собственным. Сжигая тем самым все возможные мосты к отступлению. Да и как тут поступить иначе, когда Шерлок – узкие конечности, острые выступы тазовых косточек – так и вибрирует от нетерпения. Он уже приноровился оттягивать волосы Джона в негласном требовании поцелуев, никак не просьбе, и Джон не в силах сказать ему прекратить. Внутри него каждый раз разрастается горячая волна дрожи, когда его пальцы своенравно распоряжаются короткими прядями. Джон даже не надеется – для этого уже слишком поздно – что Шерлок ничего не заметил, а ведь он обязательно воспользуется этим преимуществом без зазрения совести.       – Ты меня убиваешь, – произносит Джон с напрочь сбитым дыханием.       – Чепуха, – рассеянно отзывается Шерлок, а затем уже у него резко перехватывает дыхание, когда Джон прижимается сильнее, член жестко скользит по его длине, встречая ответное тепло. Они с такой поразительной легкостью дополняют друг друга, что в нее трудно поверить, но Шерлок наверняка смог бы подобрать этому абсолютно разумное объяснение.       – О-ох, – на долю секунды вид у Шерлока совершенно потерянный. Правда, только секунду он и длится. – Лучше нам поменяться, выйдет гораздо эффективнее, если я буду сверху.       – Нет, – говорит Джон, и, может быть, в этом есть немного жадности… или много; Шерлок смеется, трется теплой кожей обнаженных бедер о его собственные, вышибая у него весь воздух из легких, и его руки сжимают и цепляются за каждый дюйм кожи в пределах досягаемости. Джон хочет… ему нужно найти способ как-то отвлечь Шерлока, пока он не завладел им окончательно.       – Теперь-то ты признаешь, что хотел этого? – вдруг произносит Шерлок.       – Кончай трепаться, – шипит ему Джон и тянет к себе голову Шерлока за волосы, путаясь в них пальцами и вороша, время от времени отводя непослушные пряди с его лица. Джон целует и целует его, пока возмущенное мычание наконец не стихает. Остается лишь прерывистое дыхание и неровные толчки его бедер, тепло и резкость которых приближают Джона все ближе и ближе к исступлению. И это хорошо, действительно хорошо, так беспорядочно и неидеально, как он совсем не ожидал. Их действия полны искренности, и руки Шерлока оглаживают его спину, впиваясь в нее ногтями. Джону не нужны слова, чтобы понять его нетерпеливый призыв. Но он не может как следует развернуться и опереться о простыни в том положении, в котором они лежат, и Шерлок сквозь смех выдыхает ему в губы: «Я же тебе говорил».       Но это не важно, абсолютно точно не важно.       Шерлок обвивает его ногу своей и упирается рукой о стену позади себя – и, о Боже, это прекрасно, и он может толкаться в него так сильно, как только захочет.       Шерлок всецело одобряет его энтузиазм, и Джон открывает для себя тот факт, что Шерлок Холмс вовсе не возражает против того, чтобы его кусали. Никогда в своей жизни он не открывал ненароком ничего столь великолепного, он уверен.       Джон бормочет что-то неразборчиво о том, как только Шерлок может быть и самым лучшим в его жизни, и тем, что когда-нибудь убьет его. Но в основном от него доносится лишь неровное дыхание, одобрительные звуки и бессвязные глупости. Воздух резко вздрагивает, и с губ Шерлока срывается тихий и глубокий стон; Джон впивается большими пальцами в его бедра и приподнимается ровно настолько, чтобы не упустить не единой детали. Его бедра все еще двигаются, но Шерлок напрягся и замер, до боли сжав пальцы на его шее и талии. Невозможно смотреть, как Шерлок кончает, и не среагировать на это. Не сорваться в лихорадочных толчках с несдержанной руганью на губах, полностью теряя контроль, и не перепачкать в итоге их обоих.       Туманная дымка в голове Джона медленно рассеивается, и он понимает, что его дыхание касается резко выступающей ключицы Шерлока, но на тяжесть его тела до сих пор не прозвучало ни единой жалобы. Шерлок мягко растекся под ним, глубоко и ровно дыша. Одна его рука соскользнула в сторону и теперь безвольно свисает с кровати.       В скором времени от Шерлока все же доносится недовольное бормотание.       Джон откатывается в сторону и чувствует, как прохладный воздух покалывает его влажную кожу.       Шерлок выуживает что-то с пола и вытирает живот со слабым звуком отвращения, после чего отбрасывает это, чем бы оно ни было, куда-то рядом с их разбросанной одеждой.       – Это была моя рубашка? – интересуется Джон.       – Да. – Шерлок небрежно, но со свойственной ему артистичностью растянулся на кровати, заполонив собой большую ее часть, и на его фоне Джон чувствует себя грязным и каким-то несуразным. Но сейчас он слишком расслаблен, чтобы хоть как-то беспокоиться об этом. Шерлок поглаживает его ногу своей — движение скорее неосознанное, но ощущается совершенно иначе.       – Вот и все, теперь мы безвозвратно изменили наши отношения, – роняет Шерлок, словно это был один из пунктов в его списке, который он намеревался вычеркнуть в какой-то момент.       Джон не удивился бы, окажись у Шерлока такой список.       – Это ты начал, – лениво обвиняет он.       – Что-то я не заметил, чтобы ты особо сопротивлялся. – Голос Шерлока звучит легко и так низко, что больше походит на вибрацию, чем на звук.       Джон закрывает глаза и пытается унять дыхание. – Все эти твои разговоры о том, как это все равно произошло бы в конечном итоге. Ты меня запутал.       Веселое фырканье Шерлока звучит просто непозволительно громко.       – Не так уж это и сложно, на самом деле. – Джону бы впору обидеться на это заявление, но Шерлок вдруг перекатывается, на этот раз соприкасаясь с ним не одной лишь длинной ногой. Он чувствует изгиб его груди, тонкую руку и… о, а теперь и ногу, небрежно перекинутую поверх его собственной.       Мысль о том, чтобы обидеться, мгновенно испаряется из его головы.       Дождь снова начал лить густыми потоками. Джон прислушивается к его отдаленному перестуку за окном, и Шерлок на время притих под его боком; все это до странного сюрреалистично и мило. Ничего подобного с наступлением ночи он уж точно не ожидал. Как и час назад, когда он пил чай и слушал истории о домах-убийцах и висельниках.       И тут на него накатывает понимание, что примерно через восемь часов ему придется встретиться с Майкрофтом, и этот человек сразу же узнает все.       – Прекрати думать о моем брате, – возмущается Шерлок, хотя на этот раз скорее с весельем, чем с искренним раздражением.       – Я и не думал, – протестует Джон, а затем понимает, что это не совсем так. – Просто думал о том, что я совершенно не ожидал этого, когда ночь только начиналась.       – И тем не менее, вот он я – голый в твоей постели, так что это не очень-то вежливо.       Эта фраза отзывается в нем волной маленьких уколов удовольствия в каждой точке, где они соприкасаются.       – Да что ты знаешь о хороших манерах?       – Я имею прекрасное представление о манерах, – надменно произносит Шерлок. – Я много читал о них.       Джон тоже мог бы кое-что сказать на этот счет. Что знание о манерах и умение ими пользоваться – совершенно разные вещи, например. Но прежде чем он успевает открыть рот, нога Шерлока проскальзывает между его бедрами, многообещающе прижимаясь к ним кожей. На одно короткое мгновение Джон ошеломленно задается вопросом, сможет ли он справиться с двумя оргазмами за ночь. Потому что он не делал этого уже… некоторое время.       Скорее всего, нет.       Он опускает руку, погружаясь в тепло кожи Шерлока, ведет ей чуть выше, просто потому, что может, и крепко прижимает ее. Пальцы вырисовывают невидимые узоры, время от времени слегка сжимаясь, и Шерлок, судя по всему, не возражает. Эндорфины, похоже, в меру убаюкали его мозг, чтобы он не попытался вскочить с кровати и унестись неугомонным вихрем. Он впадает в раздумье: если так и оставить на нем свою руку, вынудит ли она Шерлока остаться?       Раздраженный выдох Шерлока теплым ветерком задевает его ухо.       – Конечно, я остаюсь. Не вижу ничего привлекательного в том, чтобы так далеко тащиться до своей комнаты. Кроме того, ты приятно теплый.       Джон устремляет взгляд в потолок.       – И что, теперь ты намерен заниматься со мной сексом только потому, что это удобно? – он просто не может не спросить.       – Возможно, – признает Шерлок.       Пальцы Джона все еще лежат на его бедре, и он только начинает сердито сдвигать брови, как из горла Шерлока вырывается нечленораздельный звук.       – Но это не единственная причина, – добавляет он.       Немного погодя Шерлок тянется через него своей рукой, и пару мгновений Джону кажется, что тот собирается обвить ее вокруг его талии, чем вызывает у него искреннее удивление. Не то чтобы он имеет что-то против.       Но затем длинные пальцы Шерлока отыскивают телефон Джона на столике рядом с кроватью, утаскивают его с собой и непринужденно устраиваются у него на груди.       Телефон холодит его кожу.       – И почему я только терплю тебя, – смеется Джон.       – Потому что я великолепен, – мурчит Шерлок ему в горло, и Джон чувствует его улыбку.       – Так и есть, – соглашается Джон. – Так и есть.