Казахский алладин

За окном бушевала снежная метель из белых, словно мелких мух, снежинок. Деревья гнулись под тяжестью ветра, а прохожие всё больше закрывались шарфами от внешнего мира. Лёша спал, хоть и на часах уже было около восьми утра. Уроки должны были начаться через тридцать минут, но разве это волновало парня, который до самой ночи играл в компьютер? Конечно же нет. Хотя, ему не помешало бы напомнить, что он живёт не один. — Лёш, ты встал? — донесся мамин голос из кухни. — Иди кушать! Подросток невольно разлепил глаза: казалось, они так болели, что были готовы сжечься, такой невыносимой была боль. Наверное, пора заканчивать играть по ночам. — Да, мам, уже иду! — наконец подал голос он и тихонько застонал от сам не зная чего, то ли обиды на сегодняшнее утро, то ли на самого себя. После водных процедур, еды и прочего Щербаков вышел из дома, тихонько идя до школы. Автобус он проспал, да и первый урок тоже, что уж. — Алексей, какова причина опоздания? — задала вопрос Антонина Павловна. Вот беда, парень немного не рассчитал время, ну, как немного. И, кажись, опоздал и на второй урок. — Причина опоздания, — он запнулся, хотелось дополнить «вас это не должно ебать», но вместо этого робко отчеканил, — проспал, можно сесть на место? Женщина хотела было что-то сказать, но лишь сдержанно кивнула и продолжила: — Итак, сегодняшняя тема... Лёха плюхнулся на своё место, а затем, достав тетрадь и ручку, с довольным видом улёгся на парту. — Эй, а ты чего опоздал-то? — послышался голос Рустама, сидевшего прямо перед ним. — Я ж говорю, проспал, — не поднимаясь с парты, ответил подросток. — А Тамби уж думал, что ты опять за гаражами пьёшь, — хохотнул Макар и уставился на Лёху. — Да-а-а, — протянул парень, — было бы неплохо. — Щербаков, Макаров, Саидахмедов! — вскрикнула учительница. — Что вы себе позволяете? Разговоры на уроках! Какой ужас, если это продолжится, я отведу вас к директору! — она ещё раз смерила презрительным взглядом всех троих и отвернулась. До конца урока от них было не слышно ни слова.

***

"Лёха, ты не представляешь, что я отрыл! Там такое, встретимся у моего подъезда" — пришло сообщение Щербакову, когда тот как раз хотел лечь спать. Серьёзно, в одиннадцать часов ночи нужно куда-то идти? Но деваться было некуда — он тихо накинул куртку, обулся и, выйдя на улицу, быстрым шагом пошёл к подъезду Рустама. На улице же было прекрасно: в такое время никто не ходил по переулкам, лишь снег поблескивал под ногами, деревья шелестели голыми ветвями, старые качели на одной из детских площадок уютно поскрипывали, и, казалось, вокруг всё замерло. — Вот, — аккуратно передавая другу вещь, оповестил Рустам, — это я у своего дяди на чердаке нашёл, он сказал, что она стоит целое состояние, а ещё говорят, что там джины живут. — Лампа? — переспросил Щербаков, сам не веря, что именно за этим он шёл сюда в такой мороз. — Я правильно понимаю, что это лампа?! — Да, я ж говорю: она стоит целое состояние! — Рус, если окажется, что это просто какая-то чушь... — Успокойся, чего ты, продашь ее за несколько тысяч и всё, как и не было ничего. Лёша ничего не сказал. Он посмотрел на лампу, а затем пожал руку Рептилоиду и ушёл.

***

— Лёш, я на работу, — женщина целует ещё не проснувшегося сына и уходит. След помады остаётся на щеке, и парень невольно просыпается. На тумбе стоит та самая лампа, за которой он ходил в ночь. Вся пыльная и грязная, желтоватая, поблескивает на солнце и переливается. Лёха берет её в руки, а затем легонько трёт, смотря на своё отражение как в зеркальце. Вещица подрагивает, а затем комнату заполняет едкий туман. Щербаков кашляет и сгибается пополам, роняя лампу. А когда дым рассеивается, смотрит аккуратно, как бы ищя виновника этого беспорядка. Но когда он поднимает глаза, перед ним восстает человек метра под два ростом. Тот стоит неподвижно и смотрит на парнишку из подлобья. — А, — он замолкает, человек перед ним завораживает, — ты кто? О-откуда? — Про три желания напоминать? — грубый, с хрипотцой голос определённо был приятен слуху. — Или ты уже знаешь? — К-какие три желания? — подросток до сих пор удивлён, он не может оторвать глаз от неведомого гостя. — А, так ты совсем ничего не знаешь? — он ухмыляется. — Я Нурлан Сабуров, джин из этой лампы, которую ты потёр. Ты можешь загадать три желания, но когда они закончатся, я уйду. — Ты из лампы? Как это возможно? — Оу, даже я не могу ответить на этот вопрос. Ну что, у тебя уже есть какое-то желание? — Н-нет, нет, не сейчас, можно ещё вопрос? — Ну задавай. — А где ты будешь жить всё это время, пока желания не истекут? — Ах да, тут конечно, — Нурлан демонстративно садится на подоконник, отодвигая пионы и смотря в окно, — тут уютно. — Хорошо, — взгляд бегает по комнате, а затем цепляется за стрелку часов - семь пятьдесят три, — мне в школу надо, посиди тут пока, — Лёша выбегает из спальни и оставляет Сабурова в смятении. — Школа? О, я могу пойти с тобой, — заявляет джин и уже вовсю поспевает за Щербаковым, который еле успевает закрыть дверь в ванную и произносит: — Да, да, конечно, можешь пока переодеться. Как говорится, сказано – сделано. После душа парень находит гостя в своей любимой чёрной футболке и джинсах, явно не подходящих ему в размере. — Смотри, че нашёл, — улыбчиво произносит Нур, смотря в зеркало, — красота-а. –И в правду красота, – саркастично отзывается другой, – а мне что надеть? Спустя несколько минут сборов они всё же выходят из дома, Щербаков совсем не знает, куда он пристроит своего нового друга, и как будто подсказкой было лицо Нурлана, он рассматривает его. Скользя взглядом по аккуратному носу и узким глазам, а ещё мелким дырочкам на коже, будто от пуль. — Ты какой-то казахский алладин, — с неподдельным восторгом произносит парень, — ты че, и в правду казах? Нур едва заметно кивает и улыбается. Он так спокоен и кажется совсем взрослым. — А ты уверен, что тебя возьмут в мой класс? — не унимается Леха. — Вдруг не поверят, что ты мой брат. — Думаешь? — всё, что произносит джин, но затем добавляет. — Я могу просто подождать тебя снизу или в коридоре например. — Тогда ты бы мог остаться дома, там теплей и еда есть. — Что-нибудь придумаем, — отвечает Сабуров, глядя куда-то в небо.