Верни мне мою свободу...

      — Интересно… что они, наконец, оставили меня в покое, — тихое ворчание разлетелось в тишине. От части и в одиночестве.       И это была правда. Сейчас Леви мог радоваться победе впервые за столь долгое время. Смог избавиться от тотально приставленных военных королевы в этом дворце. Да и от неё самой.       Когда Леви решил перестать думать о своей нынешней работе, он сделал тяжёлый шаг к саду. Все было так знакомо. И именно этого ему сейчас было не нужно здесь. Знакомые узкие тропинки, ведущие в сад, а вот там в углу к белой беседке, а если пойти дальше — колодец. Те же деревья, декоры, розы… вот только уже не те белоснежные, которые пару лет назад заставляли мужчину находить схожесть с некими чистотой и светом, стоило «бывшей хозяйке» сада встать рядом с ним. Теперь здесь цвели красные. В тех же местах, только красные, словно стали отпечатком горького прошлого.       — Оказывается, я скучаю по тебе больше, чем ожидал.       Лёгкий ветер нежно обнимал за плечи, ласково перебирал волосы, аккуратно гладил впалые щеки и щекотал нос. Леви крепче сжал ладони в карманах пальто, пытаясь придать уверенности своему тихому голосу, хотя знал, что получилось хуже, чем хотелось. Маленький клочок согнутой бумажки в кармане позволял хотя бы чуть-чуть сбавить эмоции, медленно его съедающие. Уже как пять лет с той ночи.       — Ты даже после смерти не смогла отсюда выбраться.       На тот факт, что её похоронили в саду, где она любила проводить время — странно отреагировали все. Куда страннее было то, что такое решение приняла бывшая королева и мать Шарлотты. «Думаю, она хотела бы, чтобы ее похоронили там, где она любила находить покой и умиротворение. В её укромном местечке».       Леви особенно рассмешило, что мать даже не представляла насколько все было наоборот. О том, что Шарлотта похоронена здесь, он узнал только год назад. Стараясь не касаться дворца и королевских дел все это время, он узнал об этой несправедливости по чистой случайности. Её не похоронили на семейном кладбище, и в итоге она осталась заточена в ненавистных для неё стенах дворца. Даже после смерти.       — Забавно, — произнес вполголоса Леви достаточно горько, стараясь не думать об этом и переключиться на что-то другое. — А ведь, оказалось, давно было известно о настоящих правителях. Ещё тогда…       Хотел отвлечься, а в итоге нашел мысль куда паршивее. Было ли ей тогда больно? Одиноко? Мог ли он исправить ситуацию? Каким он был глупым, не рассчитав такой исход событий.       Стой.       Успокойся.       Перестань думать об этом.       Запах цветов, тепло весеннего солнца, воспоминания прошлых лет — груз души.       Мужское лицо сморщилось. Леви всегда не понимал тех людей, которые стояли у могил, оплакивали покойного или даже с ним разговаривали. Он не раз становился свидетелем таких ситуаций на кладбище, где близкие люди делились своими переживаниями, своей жизнью. Такое поведение для Капитана Леви было бессмыслицей и пустой тратой времени и сил. Но он сейчас стоит прямо перед ней, заснув руки в карманы темно-зеленого военного пальто, почти уткнувшись в свой воротник и жабо. Пусть это и было полным абсурдом, но это заполняло одиночество, которое с каждым годом становилось все больше.       Чувство одиночество шло с ним давно почти за ручку, но вот только после знакомства и расставания с Шарлоттой он понял, что нынешнее одиночество не сравниться с прошлым.       «Иногда я думаю. Если бы тогда, когда ты уперто сопротивлялась стать королевой, я применил грубую силу. Ты могла бы быть сейчас жива?».       После того, как он вернулся в разведкорпус, стал капитаном и вскоре узнал, что один из его солдат, а точнее хилая и смазливая девчонка является настоящей правительницей — в какой-то момент он впал в немой шок. Первой, о ком он подумал, была Шарлотта. Эта информация о настоящей правительнице сыграла большую роль.       На миссии, где речь шла о жизни и смерти не только членов разведкорпуса, но и человечества все стали свидетелями того, как хрупкая девушка отказалась от этой роли. Времени на уговоры не было, поэтому неожиданно для всех и в первую очередь для себя, Леви не просто взял девушку за воротник, а схватил. Еще чуть-чуть и он бы действительно придушил ее.       В тот день он стал ещё более опасным и страшным среди своих солдат. Никто не может забыть, как чудовищно он кричал на теперь нынешнюю королеву и как выглядело его лицо, заставив ее после этого сразу же согласиться.       Тогда все это не должно было повториться заново. Нельзя было допустить эту ошибку. Поэтому с тех пор мужчина неоднократно задумывается об этом. О том, что они вместе пережили.       — Тц. Как нелепо стоять тут и рассказывать тебе.       Сморщился, не веря, что он до сих пор стоит и говорит, но затем взгляд расслабил. Леви закрыл глаза и чуть поднял голову к палящему солнцу, медленно вздохнул. Глаза чуть задрожали, стоило ему вновь вот так встать и вспомнить размытое лицо Шарлотты.       Почему-то в этих мутных воспоминаниях всплывало её серьезное лицо, а ведь она часто дарила ему улыбку. Пусть и ехидную.       Внутри все сжалось, когда он услышал приближающиеся умеренные шаги, но так и не обернулся. По шагам узнал её.       — Не успеваю никак извиниться за тот случай, капитан, — уже более уверенный голос Хистории сразу приметил он. — Ну я Вас тогда ударила…       — В этом нет необходимости, — сухо бросил Леви, заметив, что она уже в простой гражданской одежде, нежели час назад на их собрании, куда они были вызваны для решения проблем.       — Все же вы были вынуждены заставить меня, ведь…       — Тебе лучше не стоит говорить.       Она резко замолчала. До сих пор лёгкая дрожь пробегала по коже юной королевы. Ведь около месяца назад она была простым солдатом, где с легкость могла быть отправлена мыть полы, если бы попалась под горячую руку их капитана Леви.              Все же титул истинной правительницы ей не подходил, как она считала.       — Я слышала, что она была очень жестокой, — заговорила Хистория, после затянувшейся тишины и когда заметила, каким грустным взглядом окидывает мужчина могилу. А ведь Леви надеялся, что его застанут тут.       — Да.       — Но говорили, что она никогда не давала сломить себя. Вы были ее телохранителем? — это было скорее всего заключением, чем вопросом. На что Леви не ответил. Естественно, она знает об этом, впрочем, как и все.       Хистория тихо под нос пробормотала:       — Жаль, что я её никогда не видела. Возможно, мы могли бы подружиться.       Леви так ничего и не ответил, но мысль, что вряд ли бы получилось подружиться с ней, осталась невысказанной.       Подружиться, значит. Вряд ли что-то хорошее вышло бы из этого, но, конечно, Шарлотта могла бы воспользоваться её наивностью. Даже подкосить под «добрую» и наслаждаться. Вот только Шарлотта не из тех, кто готов свою жизнь посвятить простым людям.       «Честна с собой, прям как Эрвин», — заключил в этот момент Леви, разглядывая цветы вокруг могилы, в надежде хорошенько отложить этот момент в голове, дабы ему хватило больше не приходить сюда, ибо это место очень душит изнутри.       — Я хотела ещё раз поблагодарить, что согласились помочь мне с идеей помогать сиротам. Есть много детей, которым нужна наша помощь. Следующее собрание совета всем сообщит потом, — королева Хистория продолжала говорить, но Леви её абсолютно не слушал, только изредка отвечал «да», после её очередной длинной тирады, все ещё поглаживая бумажку в кармане.       Все внимание серо-голубых глаз было обращено на надгробную плиту, на каждое пятно, на каждую трещину. Он настолько летал в своих мыслях, что только через минуту смог заметить, что юная королева ушла, тихо попрощавшись.       Глубокий вздох немного привел мысли Леви в порядок, они хотя бы стали не такие мрачные.       Готовность простоять там была безгранична. Перед могилой, окутанной красными розами. Наслаждаться. Как умела это делать Шарлотта.       Но момент, когда Леви был готов вот-вот впасть в призрачную эйфорию, приближающиеся маленькие и тихие шаги помешали вновь.       — Добрый день, — перед ним предстала девушка, которой по виду можно было дать не меньше двадцати лет. Низкорослая девушка с робким лицом, аккуратными мягкими чертами лица в черной форме служанки.       Это так и будет продолжаться сегодня? Его так и будут постоянно беспокоить в этом дворце?       Девушка легко и нежно улыбнулась ему, не смотря на то, что каким отсутствующим взглядом одарил её Леви.       — Вы, наверное, не помните меня. Я Мария. Я служила тогда новенькой, когда была при жизни бывшая госпожа. — По его лицу девушка догадалась, что он пока не вспомнил. — Ну… Я сестра бывшей служанки госпожи, она… отослала её, когда узнала, что ждёт ребенка.       — Допустим, — Леви полным корпусом повернулся к ней.       — Так вот, я хотела передать вам это, — тонкими чуть дрожащими от волнения пальцами девушка протянула бумаги. — Я давно хотела это сделать.       — Это?.. — Он неуверенно перевел взгляд с бумаг на девушку.       — Личные вещи покойной госпожи. Её записи.       Мария чуть заметной улыбкой одарила мужчину, переплетая похолодевшие пальцы, даже не смотря на то, что расцвела весна. Глаза с интересом наблюдали за реакцией мужчины, когда он взял несколько писем.       — До сих пор не называешь её по имени?       Первый вопрос, возникший у него, когда неудобная пауза никуда не исчезла.       — Не уверена, знали ли Вы, но госпожа не любила, когда произносят её имя, поэтому в знак уважения я до сих пор держу приказ не называть её по имени.       Леви не ожидал, что когда-нибудь еще вновь услышит, как её называют госпожой. По факту можно прекращать. Даже не потому, что она умерла, а потому, что подлинность семейства Фриц не оправдалась. Да и нынешняя королева сама попросила просто звать её по имени и все «это» ей не к чему.       — Хорошо.       — Это найденные записи в комнате. Некоторые лежали в книгах. После её смерти нам велели очистить комнату, и там я нашла это. Я ждала встречи с вами, чтобы передать эти записи. Думаю, они обращены к вам. Изначально, планировала отдать королеве, но она сказала, что будет лучше, если я сама лично вручу вам.       — Как я понял, ты их прочитала?       — Д-да… иначе никак.       — Впрочем, спасибо.       Леви повернулся к одинокой могиле, дабы она не увидела переполняющие его эмоции впервые за долгое время.       Легкая тень тоски легла на взгляд серо-голубых глаз. Снова их что-то связывает.       — Моя сестра, — резко оживилась девушка, когда вот-вот собиралась покинуть капитана, но внутренний долг заставил сдержать ноги, развернуть плечи и заговорить.       — Что?       — Она родила девочку.       Он слегка повернул голову к ней, чтобы разглядеть лицо служанки, не понимая почему она тут стоит и рассказывает ему. Мария заговорила дальше:       — Конечно, это был результат приказа покойной госпожи… — сдержала Мария паузу, пытаясь не вспоминать, как Шарлотта Фриц послала её сестру в качестве подарка к одному из офицеров взамен за одну услугу. — Сестра всем сердцем считала, что госпожа хороший человек, она служила ей, а госпожа вот так подло поступила с ней, но моя сестра сейчас не в обиде. Она считает, что это судьба.       — Что может быть в этом хорошего?       — До рождения ребенка, когда покойная госпожа отослала сестру на произвол судьбы, она была очень разбита. Даже в какой-то степени она ненавидела госпожу, но вскоре познакомилась с одним мужчиной. Они полюбили друг друга и даже поженились. И ему было все равно, что она носила чужого ребенка. Муж моей сестры часто говорит, что ему посчастливилось встретить мою сестру и вырастить такую замечательную дочь. Теперь они живут вместе счастливо. Да и начали свою торговлю, дела пошли вверх.       Она замолчала, глубоко вздохнув продолжала:       — Покойная госпожа совершала много ошибок, даже те, которые нельзя было простить. Но по этим записям я не верю, что её убили вы. Ведь это так? Она же не собиралась ничего плохого сделать государству? Или что-то вроде того? Сейчас о покойной госпоже говорят ужасные вещи, но я хочу дать вам понять, что вы не единственный, который считает иначе. Не могу представить, какого вам. Я, конечно, не должна лезть в это, но я думаю, что вы должны это почитать.       Мягкий взгляд девушки упали на письма, которые Леви сдавливал, едва держась, чтобы не выплеснуть чувства, распирающие лёгкие.       — Извините, что я вас побеспокоила. Хорошего вам дня.       Чуть кивнув, Мария удалилась.       Леви не чувствовал свое тело, мысли о Шарлотте поглощали разум. Он, не имея возможности остановить девушку и поблагодарить, так и остался стоят держа в руках старые, уже ещё больше пожелтевшие письма.       Медленность его движений могли бы вывести сейчас кого угодно, но он не старался поскорее почитать. Был ли это страх… может, просто волнение?       Перед глазами предстали где-то строчки «Ненавижу», почти заполняющие все письма, каракули, чёрточки, мнение о прочитанной книге, которым она делится, любовные стихи, которые он считал абсолютно глупыми, иногда редкие о природе и душевном состоянии, на которые он тогда никогда не обращал внимания.       Держа эти старые листки в руках, Леви показалось, что время повернулась вспять и он стал тем самым Леви. Конечно, прошло всего лишь пять лет. Вроде бы и нет разницы, но он однозначно успел столкнуться с изменениями, которые позволяли сказать, что он не тот прежний. Столько всего произошло за эти пять лет, так много он потерял и обрёл.       Паренёк, который может стать титаном, сам он из Аккерманов, найденная истинная королева этих стен, предательство, новые знакомые, должность капитана в разведке и столько всего, что ему бы не хватило одной ночи, дабы все изложить Шарлотте, будь она жива.       Кроме того, его устрашающее лицо с темными мешками под глазами, взглядом, будто готов кого-то перерезать. Пробудилось куда более глубокое холоднокровие, выдержка и бесстрастие.       Даже интересно, а понравились бы эти изменения ей? Что она сказала бы?       Прочитывая каждую строчку, он словно слышит её голос. Он застрял в его голове. Леви наслаждается им. А через секунды взгляд останавливается на одном из абзацев.

Леви исчез на какое-то время. Будет только через два дня. Надо терпеть, но это очень болезненно. Пытаюсь отвлечься хоть как-то. Мне так нравится думать о нем. С ним уютно, чувствую себя под защитой, от него пахнет чем-то родным, постоянно хочу к нему возвращаться. Я поняла. Он заменил мне дом.

Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу.

Когда-нибудь настанет день, когда я буду наблюдать за их смертью.

Ему не понравилось мое стихотворение.

Вот бы вернуть то, что они отняли у меня.

      Взбудораживающие ощущения накрывают с ног до головы. Брови сдвинулись к переносице. Дыхание замедлилось.       Невыносимо стоят тут и читать это рядом с ней.       Он отошёл от могилы, прошёлся немного по зелёному саду, собираясь взяться за прочтение остальных записей.       Строчки писем порождали тупую боль, которую он до этого так старательно учился прятать в недосягаемой глубине.

Когда-нибудь надеюсь я встречу человека, который подарит мне не только свободу, но и жизнь.

      Аккуратно сложил письма, вслушиваясь в тишину. И он вот так молча простоял минуты, получив наконец ответ хоть на один вопрос из тысячи. Леви достал бумажку из кармана, ставшую путеводителем через все эти годы.

Спасибо за подарок, Леви.

      Все это время. Все эти пять лет вопрос пожирающего его здравый смысл: «Что за подарок?» В ту ночь, когда тишина поглотила их, он не услышал отчаянный стук сердца, чуть дрожащими губами поцеловал холодный пот с приступом отчаянной злости. Он нашел после всего этого листок почти полностью чистый, где были только слова: «Спасибо за подарок, Леви» и более не было ничего не написано.       Все это время в голове крутилось вопрос о подарке. Венок? Это было единственное, на что он мог подумать, а оказалось все куда печальнее.       «Подарить». У него была попытка не подарить, а вернуть то, что потеряла, что по праву имеет каждый человек. А ведь это почти случилось. Он шел к ней той ночью с окончательным выбором, что изменит этот чертов фарш.       Вот только… опоздал.       Теперь лёгкое сожаление скатилось по ребрам Леви. Сожаление — мерзкое чувство.       Оказалось, сам того не замечая, он пошел к открытому, тому самому колодцу. Опираясь локтями о него, Леви произнес, будто груз с души упал:       — Когда ты отдашь мой ключ?       Столько много чувств переполняли лёгкие. Что от усталости ироничный смех вырвался наружу, вот только физическое и моральное избитое состояние противостояло. И сердце болело.       Он поднял взгляд к небу, представил, как ему ещё жить с этим чувством тоски и осознание ещё очередной гибели близкого.       — Да вот он!       — Да не кричи, тупица! Он же услышит!       Леви не обернулся, когда сзади к нему приблизилась толпа шагов с хором возбужденных голосов молодых солдат. Снова.       — Я понятие не имею, как мы скажем ему!       — Эрен, это просто приглашение на благотворительный ужин в честь ветеранов за их службу, который устраивает наша Хистория!       — А тебе это не смущает, Жан?       — Ребята, там будет мясо! Мясо!       Леви глубоко вздохнул, выслушивая, как громко спорят подростки, даже толком не приблизившись.       Он все так же стоит, опираясь локтями о колодец и плотно держа в руках письма.       «Этой истории нужен конец», — прошептал Леви, внимательно вглядываясь в пожелтевшие бумажки «души девушки», которая разбивала многие сердца, а в конечном счете не выдержала и разбила свое.       Худые пальцы чуть ослабли, потухший взгляд не получается отвести от бумаг. Пальцы почти отпускают.       — Капитан!       Леви прикрывает глаза, представив голос Шарлотты. Точно не знает, как отреагировала бы она, узнав, что он борется с желанием забыть её. Возможно, девушка сказала бы язвительное: «Разве я не настолько неотразима, что меня невозможно забыть?».       Пора отпустить прошлое, пусть даже, если оно будет потом плестись за спиной.       Выскользнули письма из худых пальцев, последний вздох печали последовал за ними в глубину колодца.       «Ты говорила, что твоя жизнь никогда не имела смысла. Так знай, что в ней он был хотя бы для меня», — последнее, что капитан позволил себе подумать на пути к будущему.       Спина выровнялась, грудь расслабилась, а воспоминания остались.       — Что за суматоха, — Леви обернулся к своим растерянным солдатам. — Разорались тут, как бараны.

Конец.