Спаси меня по-французски

      Четверг. 12 сентября. Прошло полторы недели с начала работы Антона. Шастун думал, что это будет намного труднее. У учителя истории не так много дел, лишь провести пару уроков, проверить контурные карты и различные тесты. Все ребята с интересом слушали молодого преподавателя, хорошо отвечали домашний параграф и поднимали руки на уроках. Другие классы были паиньками по сравнению с 10 «в». В котором слушали тему от силы три человека. В их число входил Арсений, который молча сидел за излюбленной четвертой партой. В его глазах абсолютно не было интереса, но он не мешал вести урок. Иногда даже просил Матвиенко потише болтать с Никитой. Он видел, как тяжело Антону Андреевичу, его почему-то это беспокоило. Арс не полюбил историю, он все так же ненавидит и историка. Но складывающаяся в классе обстановка начинала его раздражать. Остальные ученики шумели, слушали музыку, болтали и отвлекали всех. Шастун в силу своей неопытности не мог повысить голос, чтобы те замолчали, но оставлять это так он тоже не мог. В таких случаях он обращался к завучу, Павлу Добровольскому. Тот обещал разобраться, подбадривал, и говорил, что дети его полюбят.

***

      Ситуация с ужасным поведением 10го класса вновь повторилась. По классу летали учебники, пеналы обиженных одноклассниц, бумажки и карандаши. Зачинщиком всего этого был Никита — самый известный хулиган в школе. Кареглазый, высокий, подкачанный шатен, который участвовал во всех школьных соревнованиях по футболу, волейболу, баскетболу, и даже теннису. Да и в целом, он был предметом обожания среди всех девочек. В который раз преподаватель попросил вести себя тихо, хоть и знал, что ребята не будут его слушаться. Ему надоело такое поведение, и он решил обратиться к завучу и в этот раз. По пути Антон хотел захватить журнал, дабы отметить отсутствующих, среди которых был Арс.       Шаст медленно спускался по ступенькам на 1 этаж, где находится учительская. До ушей доносятся приглушенные голоса учителей, которые пытаются объяснить материал детям. За окном бушует дождь, ветер сильно качает старые деревья, листья которых врезается в окна школы.       Почти зайдя в нужный кабинет, учитель заметил больно знакомого мальчишку, который сидел на лавочке возле медкабинета. Голова юноши была откинута назад, лопатками он прикасался к холодной стене, глаза прикрыты, а руки испачканы в крови. Подходя к ученику Антон Андреевич понял, что этот мальчик — Арсений. — Арсений, что случилось? — уже подходя довольно близко, говорит преподаватель. — Антон Андреевич, да ничего серьезного, — замялся ученик. — Раз это не серьезно, почему тебя нет на уроке? — более строго спросил тот. — просто на физкультуре мячом в нос попали, — Арс говорил слабо, иногда морщась от боли. — Где медсестра? Почему она тебя не приняла? — светловолосый начинал закипать. Екатерина Добрачева — новая медсестра, которую все же приняли на работу, должна сегодня быть на месте, так где же она? Пройдя в мед кабинет, сразу же запахло медикаментами. Услышав за белой дверью тихий смех и стук ложки о стеклянный стакан, Антон лишь для приличия постучался костяшками по деревянной двери. Браслеты зазвенели на его запястье. — Почему ты здесь? Там ребёнок весь в крови сидит, а ты тут чай пьёшь? — даже не замечая ещё одну девушку, начал повышать голос Шастун. Арсений сидя в коридоре, слышал отчётливо все слова своего историка. По спине пробежался табун мурашек. Он даже не подозревал, что тот может кричать и быть настолько раздраженным. — Ой, Тоша? Да мы тут с Оксаной заговорились, просто не случалось ещё ничего, и мы тут… — девушка начала быстро тараторить, но взглянув в горящие от злости глаза, оставила чашку и пошла к ученику. — Здравствуй, Антон.? — только сейчас учитель обратил внимание на ещё одну медсестру. Русые волосы были убраны в небрежный пучок, ярко-зелёные глаза казалось светятся в белых стенах. — Здравствуй, Оксана. Прости, что так получилось, — спокойным голос продолжил Шастун. Ещё чуть-чуть поговорив с девушкой, Антон повернулся в сторону пришедших. Рука Арсения, в которой он держал ватку, уже была чистой. Катя рядом задавала вопросы, параллельно записывая что-то на бумаге. Учитель подошёл к подруге и заметил тонометр, которым девушка измеряла давление пациенту. — Ну что? Все в порядке? — Ну, жить будет, — шутя ответила Екатерина, — кровотечение из носа и небольшое головокружение вызваны пониженным давлением. Это неопасно, но сейчас лучше отдохнуть и выпить сладкого чая. Лучше вообще поспать. — Ладно, спасибо, — с улыбкой говорит зеленоглазый, беря под руку ученика. — Спасибо конечно, но я и сам могу идти, — обиженно проговорил младший. — у тебя какой урок после истории будет? — игнорирует младшего Шастун. — Астрономия вроде… — Значит едем домой, — идя к гардеробу, отвечает учитель. — Что? Куда? Я не поеду, — начал упираться голубоглазый, — мне и так нормально. — Если Катя сказала что нужно отдохнуть, значит так действительно нужно, — Антон продолжает игнорировать Арса, — одевайся и жди меня, я сейчас приду. Учитель пришёл к 10 «в», сообщил радостную новость, что все ребята свободны, так как ему надо срочно уехать по важным делам. Подходя к гардеробу, Шастун удивился. Мальчик сидел на месте уже собранный, и не собирался бежать от учителя, к которому испытывает /ненависть? / — Я не хочу ехать с вами, — неприязнь к историку начала разгораться ещё больше. Хотя с другой стороны, мальчик был рад, что его мало того, что не отругали за прогул, так ещё и помогают. — А куда ты денешься, Арсений? — Здесь останусь, — подросток остановился и не намеревался сдвинуться с места. — Il n'est pas discuté. L'adresse? (это не обговаривается. Адрес?), — мальчишка уже начал выводить Антона из себя. Ученик тут же опустив глаза, побрел к Антону Андреевичу, параллельно бубня адрес дома. *боже почему я так смущаюсь от его французского. Ничего не обычного же. Но его акцент… Он такой приятный, хочется слушать и слушать…*

***

Дождь на улице уже закончился, и в воздухе витает приятный запах мокрого асфальта. Оранжевые ветви тихо шелестят из-за слабого ветра. Они выезжают со школьной парковки в полной тишине. Чтобы разрядить обстановку, учитель включает радио на самой маленькой громкости и спрашивает: — Почему ты начал учить французский? — в голосе старшего слышался интерес и доброта. Арсений даже не знал, что ответить. Мысли в голове постоянно путались. Он вообще не понимал, почему учитель пристал к нему. Тогда на уроке спросил именно его, хотя в классе есть другие ребята. Сейчас он везёт его домой, задаёт вопросы. Почему ему не все равно на какого-то ученика? Подумав ещё секунду, юноша кое-как собрал мысли и сказал: — Моя мама вышла замуж за мужчину. Он оказался французом. Тогда я был маленький, и мне не составило труда выучить французский, — без особого энтузиазма отвечал младший, — теперь говорю на нем как на родном. Спрашивать обратное он даже не собирался. Арс отвернулся к окну, показывая, что не собирается больше общаться. Тепло в машине окутывает, как ватное одеяло. Глаза брюнета непроизвольно смыкаются. — Понятно… — практически без голоса выдал Антон. Заметив, что ученик не намерен разговаривать, полностью сосредоточился на дороге.

***

Спустя некоторое время навигатор сообщил, что Антон приехал на место назначения. Отключая телефон и кладя его между сидений, Шастун начал будить юношу. — Арсений, вставай… — мальчик спал крепко, при этом мило сопя. Антон решил подождать ещё 10 минут, потому что будить милого мальчишку не хотелось. *милого? Стоп. Почему я подумал, что он милый? Это не так. Вообще не так…* Через 15 минут парень все ещё спал. — Арсений, Арс, — младший наконец открыл глаза и начал оглядываться, где он находится. — Где я.? — сонным и хриплым голосом поинтересовался ученик. — Мы приехали, пора. — А. Давно? — и получив кивок означающий «да», парень мигом засобирался. Учитель решил, что если сейчас не решится и не спросит то, что его тревожит, он мне сможет никогда. -Почему ты меня так ненавидишь? Арсений тут же замялся. Его глаза начали бежать по лицу учителя и по салону машины. В голове были мысли только о том, что лучше просто уйти и ответить на вопрос позже, когда-нибудь потом. Когда-нибудь, когда он будет готов, но точно не сейчас. Открыв дверь машины, юноша выскочил и промямлил что-то в след. — Пардоньте, — и быстро скрывшись за углом серого дома. — Вот тебе и пардоньте…- Антон это сказал уже в пустоту, которая его окружала. Без такого, казалось бы ворчливого, но необычного мальчика, который хочет быть сильным, так грустно и даже в какой-то мере пусто. Посмотрев во двор мальчишки, Шастун завёл двигатель и выехал домой.