Змей

Обычно, по вечерам, Том заходил в бар чтобы выпить бокальчик пива. Он чертовски устал на этой неделе. Заказы сыпались как из рога изобилия, он оставался в кузнице бывало даже на ночь, и только сегодня позволил себе уйти раньше. Ему показалось, что Эд Уэлч как-то странно глянул на него, когда он садился за барную стойку, но решил не обращать внимания. Глотнул пива и закрыл глаза. Оно приятно растеклось по горлу и скользнуло в желудок, создавая удовлетворённость, комфортное тепло. Повторил ещё раз и снова замер, наслаждаясь. В баре галдели, он не прислушивался. Кто-то, похоже, произнёс его имя. Шум становился всё громче. Разговор явно касался его. Мало того, говорящие как будто, обращались к нему, он чувствовал это спиной. Конец его попыткам отдохнуть положил Джек Саммердэй, который облокотился на барную стойку рядом с ним и произнёс с вызовом: - Говорят, ты видел в реке змея? - Почудилось по пьяни. - Да ты ведь у нас не из чудаков. - Никогда не поздно примкнуть к ним. – Том ухмыльнулся, покосившись на Джека. - Так видел ты что-то? - Нет. - Есть люди, которые говорят, что да. - Что с того? Джека взбесило то, что Том отделался от него как от простачка, как от какого-то мусора, прибитого ветром. Он никогда не любил Тома. Рядом с ним он чувствовал себя ущербным: недостаточно сильным, недостаточно красивым, недостаточно смелым. Вообще всего в нём было недостаточно, и он мирился бы с этим и дальше, как мирился всю жизнь, но он не мог смириться с тем, как Эмма смотрит на Тома, никого не замечая вокруг. Том никогда не сделает её счастливой, а он, Джек, мог бы сделать. Ярость неудержимо закипела в нём. Он пришёл в то состояние, когда уже не оценивают свои шансы на победу, просто бездумно рвутся в бой. - Змей есть, и мы идём ловить его. Ты с нами? Или струсил? Боишься отправиться вслед за папочкой с мамочкой? - Что? - Бедный малыш Томми остался сиротой, а теперь боится, что и с ним случится то же. Только малыш Томми не знает, что змей тут ни при чём. Просто они сунули свой нос куда не надо было и получили своё. - Джек, заткнись – раздалось из-за спины. Джек отвратительно захихикал, упиваюсь болью, наполнившей взгляд Тома. - Объясни – спокойно, на сколько мог, произнёс тот. Джек продолжал хихикать, поглядывая на остальных. Он был уже достаточно пьян и имелся, конечно, небольшой шанс, что он придумал это по пьяни, чтобы зацепить Тома за живое, но когда Том обернулся, сомнений в сказанном у него не осталось. Несколько человек отвели глаза, другие смотрели с вызовом, но ни на одном лице из небольшой группы стоящих рядом жителей деревни не было удивления или непонимания. Они знают. Значит это правда. - Кто? – спросил Том, обводя их взглядом. Выражение лиц сделалось холодным, отстранённым. – Кто? – повторил он громче, внимательно вглядываясь в каждого, словно рисуя мишень на его лбу и тщательно прицеливаясь. Том представил, как ввязывается в драку. Насколько бы он ни был зол, насколько б не горел яростью мщения, он всего лишь мальчишка против них, и он один. Ну скольких сможет он достать? Одного, двух, пока остальные примутся за него, использовав как повод для его убийства то, что он первый начал. Их пятеро – тех, что смотрели на него сейчас и на их лицах было признание, которого недостаточно, чтобы судить их по закону, но вполне хватит для его личного суда. Кто виноват из них и в чем, узнать скорее всего не удастся, но им не уйти. Том не спеша разглядывал их, словно подбирал ключи, продумывая как он разберётся с каждым. И тут идея ворвалась, словно порыв ветра в его пылающий местью мозг. Змей. Джек предложил ему отправиться ловить змея. Какое чудное предложение. Жертва сама стремится в пасть дракона. "Да" – благоговейно произнёс он и от удовольствия почувствовал дикое возбуждение. Вот оно-орудие суда. Вот кто уничтожит сразу всех, хоть даже вместе с ним, не важно. Он поднялся с места. Джек, недооценив серьёзности происходящего, всё ещё стоял рядом, пил заказанное пиво. Внезапный резкий удар в лицо опрокинул его спиной на стойку. Бокал выпал из рук. Он попытался подняться, от неожиданности не соображая, что делать и тут же получил снова, поскользнулся на разлитом пиве и упал на пол. Из носа потекло и вытирая кровь он жалко шмыгнул. - Ну, кто из нас теперь сопливый малыш? - презрительно бросил сверху Том. Он вышел на середину зала. - Я согласен – сказал он и в пылающих глазах его горела жажда новой крови – Я пойду ловить змея с вами. *** Река бурлила. Прилив, настолько мощный, что и без змея легко мог управиться со всеми, наполнил Тома чистой, звериной радостью. Возбуждение перетекало в предвкушение. Да, всё получится. Даже стихия за него. - Ну что же Джек, ты звал меня, так вот он я. Или ты струсил? - Смех Тома как будто сделал окружающую темноту ещё более зловещей. Джек стоял у края воды. Он забыл и думать о своём разбитом лице. На кону стояла его жизнь и парой ссадин тут не отделаешься. Поддержки он не ждал. Поздно, но он понял, что ему не простят того, что он по глупости раскрыл свой рот, но сказанного не воротишь. Поэтому не только он один, но и все те пятеро из бара стояли теперь здесь, ожидая большего сострадания от змея, чем от Тома. Все они помнили, как тяжело ему далось исчезновение родителей, все вместе и придумали они для него эту сказку. Кто же знал, что змей действительно появится, что всё сложится так. Однако всё сложилось и обратного пути нет. Больше не оглядываясь на сотоварищей, Джек сделал шаг вперёд, вошёл в ледяную воду. Волна ударила его, затем другая. Никто не двинулся за ним. Все были словно парализованы казавшейся неотвратимостью того, что должно произойти. - Смотрите – крикнул кто-то – я видел его. Он там. Я видел спину. В чёрной бурлящей воде ничего было не разобрать, но стоящие на берегу приободрились. К ним вернулось то ощущение бравады, какое было у них в баре. Они подобрали сети и гарпуны, ножи, всё, что принесли с собой и, не спеша, осторожно, стали входить в воду. Неуловимое движение чего-то огромного как будто бы присутствовало, но его сложно было различить среди бурлящих волн. Тома что-то дернуло под воду. Он погрузился, но тут же почувствовал себя снова свободным и выбрался наверх, отплёвываясь и крутя головой. Раздался крик: - Вон он. Столпившиеся спинами друг к другу люди всматривались в ночную тьму, из которой то тут, то там выглядывало и бугрилось огромное мощное тело. - Он нас окружает? - Упавшим от ужаса голосом произнес кто-то. Первым отреагировал Тед Болл. Он ринулся вперёд и нанес удар по огромному телу. Нож соскользнул, проехавшись по чешуе как по металлу и со всей силой, вложенной в удар, вонзился Теду в ногу. Он вскрикнул от боли. Зверь вздрогнул и стал сжимать кольцо. Все бросились в рассыпную, но там и тут стали раздаваться всплески, погружавшие одного за другим в воду. Они выныривали с криком и уходили под воду снова. Потеряв от страха способность понимать где берег, они просто бежали в разные стороны, но вся их детская возня была напрасной потому что то, что находилось под водой, похоже, уже решило их судьбу. Том стоял на месте. С самого начала он не попал в тот круг и сейчас его никто не трогал. Более того, у него сложилось впечатление, что весь это страшный спектакль разыгрывается именно для него. Он всматривался в искажённые ужасом лица, слушал крики. Так ли выглядели его родители? Звали ли они на помощь? Просили о пощаде? Но помощь не пришла и пощады не было. Шум волн и ветра оглушали. Среди него Том скорее почувствовал, чем услышал звук, напомнивший ему мурлыкание кота. Этот звук вибрировал в воде, так резонансно, что всё его тело задрожало от него. Он был довольным, словно ласкающим. Том поискал глазами его источник, но так и не увидел ничего кроме обезумевших людей. Такая разница между их чувствами и его, такая разница между их судьбами. Продолжая мягко дрожать, Том услышал нечто вроде вопроса в голове: «Ты доволен?» Он прислушался. Вопросительная тишина взывала к ответу. «Да, я доволен» – вслух произнёс он. С этого момента все его чувства к тем, кого он видел как будто растворились. Не было больше ни жажды мести, ни презрения, ни жалости. Ему стала безразлична их судьба. Он повернулся к ним спиной и стал выходить на берег. Не оглядываясь взобрался на холм. Домой ему не хотелось. Несмотря на то, что был весь мокрый, он снова вернулся в бар и сидел довольно долго, пока не потерял счёт времени и выпивке. Голова стала тяжёлой, неподъёмной. Мысли путались и растворялись. Хотелось только лечь, вытянуться и больше не шевелиться. Он встал, намереваясь идти домой, но ноги слушались плохо. Придерживаясь за барную стойку, он добрался до выхода и жадно глотнул холодный воздух. Тошнота находила приступами. Том кое-как боролся с ней, ощупью идя вдоль стены бара, но ему становилось хуже. Все расплывалось и крутилось перед глазами, смешивалось, сопровождаясь рвотными позывами. Вытянув руку наугад и упершись в стену, он позволил содержимому желудка выплеснуться наружу и вздохнул свободней. Вслед за рвотой пришла отчаянная слабость. Ноги подогнулись и он, откинувшись на стену спиной, сполз по ней вниз. Глаза закрылись. Сил не было ни на что. Его разбудил дождь. Холодные капли барабанили по лицу. Он открыл рот, глотая затекающую воду. Чуть не захлебнулся, и, откашливаясь, уперся руками в землю. Было холодно. Он весь дрожал. Но он не умер. Всё ещё жив. Воспоминания о змее не то чтобы вернулись к нему, они его не покидали, смешиваясь с воспоминаниями о родителях. То, что он узнал о них сегодня настолько потрясло его, что он и до сих пор не мог прийти в себя. Он хотел умереть вместе со всеми, забрав с собой как можно больше виновных, но снова выжил. Для чего? Для новой боли? Слезы потекли по лицу смешиваясь с дождём, и казались ему такими горячими, что прожигали кожу. Он так и не оплакал их тогда, оставляя жалкую, ничтожную надежду на то, что они всё же вернутся когда-нибудь. Тогда он запретил себе быть слабым, но сейчас вся его боль, рвущая сердце, вся мука, вся печаль поднялись откуда-то из тёмного угла души, старательно затолканные туда, но не исчезнувшие. Они рвались наружу судорожными всхлипами и остановить их не было никакой силы. Рыдая, сидя на земле, под проливным дождем, он чувствовал, как наполняет мир своей чернотой, своей болью. Она выходит из него густой, слизкой массой, но ветер раздувает, рассеивает её и она как будто растворяется, перестаёт существовать. Спустя время, Том почувствовал себя спокойным, почти равнодушным. Дождь на время прекратился. Небо очистилось и стали видны звезды. Он смотрел на них, запрокинув голову. Они без сомнения где-то там, его родители. Видят ли они его? - Я люблю вас – тихо произнёс он. Чувство, что он сделал для них всё, что мог было тупым, не приносящим удовольствия. Казалось, что ничто уже и никогда не сможет принести ему удовольствия. Он утёр лицо руками, встал на ноги. Нужно идти – сказал он себе он. - Да, нужно идти домой.