Змей

      Всё так тихо, наконец-то, после всей этой суматохи. Горят свечи, расстелена постель, но мужа в ней нет. Эмма села на край, проводя рукой по простыне, расправляя невидимые складки. Сколько уже времени? Ей казалось, что она ждёт очень долго. Она вышла на крыльцо его дома, который стал теперь и её домом. Сейчас, вдалеке от столь привычного шума её младших брата и сестры, она казалась себе совсем одинокой, одной среди звезд. Том всё время смотрит на них, думая, что там его родители. На самом деле они в сердце, как и он в её сердце навсегда. Ей не хотелось возвращаться в дом. Она накинула одежду и вышла прогуляться. Луна заливала светом молчаливые холмы. Она погрузилась в этот ровный, холодный свет и шла, шла, не думая куда. Вдруг, до неё стали доноситься голоса. Эмма остановилась, прислушалась. Похоже, она нечаянно добрела до места, где любила собираться молодёжь. Впрочем, это не удивительно – дорога от дома Тома вела прямо к нему. Эмма уже собралась было повернуть назад, как до её слуха донёсся смеющийся, пронзительно знакомый голос. Нет, не может быть, ей послышалось. Почти не дыша, она подкралась ближе, и вся превратилась в слух. Но вот он снова, рассказывает и смеётся. Невозможно не узнать. Эмма заглянула сквозь листву. Обычная компания друзей Тома и он сам, вполне довольный, сидит посредине ствола давно поваленного грозой дерева и рассказывает что-то смешное, все подхватывают… Но почему он здесь, сегодня, в день их свадьбы? Даже сегодня. Её наполнила обида. Как глупо было выйти за него, она ведь всегда знала, что не нужна ему. Пусть бы и дальше она жила своей одинокой жизнью, по крайней мере никто не смеялся бы над ней. - Эмма, привет, как дела? Как брачная ночь? – раздался чей-то голос рядом. Он смеялся, а ей сделалось так плохо, что она зажала ладонями глаза и рот, хотела убежать, но голова закружилась, и она не могла определиться с направлением. В довершение всего мучительно знакомый голос произнес: «Эмма?» совсем близко и тут у неё всё поплыло. Она, кажется, падала, но это было совершенно не важно. Важно то, что её счастливая семейная жизнь окончилась не начавшись. Её разбудило движение. Качало, как будто кто-то нёс её. Она открыла глаза. Луна и звёзды были на месте, светили тихо и безмятежно и на их фоне лицо Тома, совсем близко. Она собрала все силы, что у неё были и влепила ему пощёчину. Слезла с его рук, и, вытирая непрошенные, раздражающие слезы, зашагала домой. К себе она сегодня пойти не может так как все уверены в её безоблачном счастье, но завтра она вернётся домой. Боже, какой позор! Зачем она полезла во всё это? Она же знала какой он, знала его всю жизнь. Во что же она поверила? В то, что ради неё он перестанет гулять и веселиться? Влюблённая, слепая дура. Она свернула к реке, спустилась на берег. Нет, мысли о том, чтобы топиться у неё на этот раз не было, тем более что Том всё равно не дал бы ей, ведь именно за этим он шел за ней следом. - Убирайся, я не собираюсь топиться – не глядя на него зло сказала она. Он ничего не ответил, но и не ушёл. - Оставь меня в покое. Я хочу побыть одна. – под конец её голос сорвался на просительный и жалкий. Дурацкие слёзы снова полились из глаз. Он подошёл и обнял её. Она оттолкнула его. - Пожалуйста прости меня – виновато произнес он. - Убирайся прочь – губы не слушались и вышло что-то невнятно- ревущее. - Я виноват. Я боялся…боялся причинить тебе боль. - Ты причинил её. Мне очень больно. - Я исправлюсь. - Нам не надо было жениться. Мы оба понимали это. Так глупо. Случись это вчера и никакой свадьбы не было бы. Хотя, ты ведь и вчера был с ними, да? Ты всегда с ними, всё свободное время. Я не виню тебя. Человек должен быть там, где ему хорошо. Но почему ты не сказал, что тебе там лучше? Да и я тоже хороша, я же всё видела. За свою глупость надо платить, и я буду расплачиваться за неё до конца жизни. Он стоял рядом, опустив голову, как нашкодивший мальчишка. То, что её раньше умилило бы, сегодня вызывало лишь раздражение. - Ладно, пошли. – сказала Эмма. – Не торчать же тут всю ночь. Дом встретил их пустотой и молчанием. Недавний сказочный дворец превратилось в угрюмую клетку, из которой ей не вырваться. Нет, она не вернётся завтра домой. У неё нет больше дома, кроме этого. Это был её сознательный выбор – выйти замуж. Никто не заставлял её насильно. И теперь она будет жить здесь, деля одиночество с мебелью. Она устало поднялась в спальню. Свечи оплыли и погасли. Постель всё так же расстелена и ждёт. Чего? - Где мне можно лечь? - спросила она. - Здесь. - Брось, весь этот балаган с первой брачной ночью больше не имеет смысла. Будем спать в разных комнатах, жить как чужие, ведь мы такие и есть. Я успешно обманывала себя в том, что ты испытываешь, или можешь испытать что-то ко мне до этой самой ночи, но больше не могу. Я хочу только уснуть и если бы могла никогда больше не просыпаться, то была бы счастлива. Том бессильно опустился на постель. - Полежи со мной – сказал он тихо, без надежды, и лег, вытянувшись на животе, лицом уткнувшись в руки. Он лежал не шевелясь, как мёртвый. Время текло, но ничего не менялось. Её злость сменилась сначала недоумением, а потом и опасением. Она никогда не видела его таким...безжизненным. Он был бесстрашным, сильным, отважным, весёлым. Да, недавно она узнала, что и он страдает, не афишируя, но сейчас это было что-то запредельное для неё. Эта немая безысходная скорбь, это погребение себя заживо. Или она преувеличивает? Может он просто пьяный и заснул? Она видела его пьяным в новогоднюю ночь, он бывал пьяным на танцах, но становился от этого только веселее и позволял себе нежность и некоторую фривольность, которую в трезвом состоянии, похоже, контролировал. Сегодня же он не пил много, хоть все его друзья понапивались. Пьяный жених – не редкая история, скорее правило, чем исключение, но Том, казалось, решил не сводить этот день только к попойке. Он смотрел на Эмму весь день такими большими, постоянно удивлёнными глазами, словно не веря в то, что это действительно происходит с ним, но показывал при этом, что они вместе в этом невероятном приключении и он рад этому. Потом подружки провели её к нему домой, давая время подготовится, а он должен был прийти позже. Но так и не пришёл. Но он не пьяный сейчас, по крайней мере не на столько, чтобы отрубиться и заснуть. Эмма видела, как спит отец, когда он пьяный. Но как спит Том? Она никогда не видела. Вообще не видела его вот таким неподвижным. Кто этот человек, за которого она вышла, с кем связала свою судьбу, совсем его не зная? Ей хотелось разбудить его, чтобы он снова стал знакомым, а не этим странным, лежащим без движения существом. «Том, проснись» - готово было вырваться из неё, но она боялась его побеспокоить. Всегда боялась сделать ему что-то неприятное, за исключением случаев, когда её ярость затмевала страх. Хорошая же из неё жена: или трусливая мышь или разъярённая кобра. А где же та, что любит его, что готова согреть своим теплом, понять, успокоить? Была ли она такой хоть когда-то? Только в ту дождливую ночь. Когда он сказал, что она заслуживает, чтобы её любили. Это было сказано с такой искренней заботой о ней. Теперь она поняла, что это был не упрёк, не констатация упрямого факта, а забота, такая чистая, что граничила с любовью. Всё, что было позже, кажется сейчас скорее притворством, компромиссом с самим собой, с окружающими, с ней, чем искренностью. Он искренне желал ей добра тогда, а она так по-глупому настояла на свадьбе. И вот теперь они оба несчастны. Что же она наделала? Эмма кинула взгляд на Тома и неожиданно оказалось, что он поднял голову и смотрит на неё. Глаза его были красными и припухшими, как от слёз, ресницы слиплись. Он что, плакал? Вот здесь, рядом с ней и она не утешила его? Она даже не знала об этом. И не узнала бы, не подними он головы. - Я зря кричала на тебя, прости. Я, похоже, всегда кричу на тебя, когда виновата сама. Я хотела быть самой лучшей женой для тебя, была уверена, что смогу, а оказалось, что способна лишь на то, чтобы бояться сделать что-то не так и орать, когда уже сделала. Том грустно усмехнулся. - Та же самая история, - сказал он - только я не ору, а ухожу. Но я всегда боюсь сделать что-то не так. И часто делаю. - Ты всегда казался мне идеальным. - Ты мне нравишься всё больше с каждым днём. Эмма опешила от этого признания. - Но как же…? Ты не давал даже вскользь коснуться тебя. Я думала, что тебе неприятно, что я обуза, но ты слишком благороден, чтобы бросить меня, раз дал слово. - Я боялся сорваться. Каждое твоё прикосновение рождало порывистое желание, а я знал, что до свадьбы я не имею права. - Тогда почему сегодня ты не пришёл? - Вдруг, стало страшно, что я всё испорчу. - Ты уже всё испортил, больше нечего бояться – с усмешкой сказала Эмма. Том засмеялся и, протянув руку, обнял её вокруг бёдер. - Спасибо, что прощаешь меня. – сказал он. - Ты же тоже меня прощаешь. - Значит, не такие мы безнадёжные. Она засмеялась, а он поднялся на кровати и поймал её смеющиеся губы своими. Эмма сначала замерла от неожиданности, потом её бросило в жар. Кожа лица горела. Под руками было его тело. Так непривычно, что вдруг оно оказалось в её власти. Если бы каждый день по чуть-чуть, а не в одну минуту все сразу, она бы не была сейчас в таком шоке. Том оторвался от неё и смотрел выжидающе. - Я не могу так сразу – оправдываясь проговорила она – Мне б хотя бы привыкнуть прикасаться к тебе. - Ладно, привыкай. Он пытался расслабиться, медленно, глубоко дыша. Она коснулась его шеи, провела рукой до воротника рубашки, проникла под расстёгнутую пуговицу. Заглянула в глаза. В них скакали весёлые бесята. - Тебе весело? – спросила она. - Я обдумываю варианты, как реализовать своё желание и не напугать тебя при этом. - Ты будешь очень страшным? – спросила она с мягкой улыбкой. - Буду плохо контролирующим себя. Это – то, чего я боялся, почему не пришёл к тебе сразу. - Мне можно посмотреть издалека? - Нет. Тебе нужно оказаться в эпицентре. В глазах его уже был ураган. Да, ей не обойти его стороной. – Ты права, надо было постепенно, но я не смог. Я и сейчас едва сдерживаю себя. Мне нужно разрядиться, чтобы немного успокоиться. Потом всё будет медленно и нежно. Потом, когда я выпущу пар. А сейчас тебе придётся увидеть не особо романтичный конец романтических ухаживаний. - Но ты получишь удовольствие? - Да. - Что мне нужно делать? - Что хочешь. Можешь не делать ничего. Позволь только касаться тебя. Тогда всё произойдёт само собой. - Хорошо, я согласна. Том усмехнулся её решительности. - Тогда за дело – проговорил он, уложил её на кровать, согнул в колене одну ногу и пристроил своё колено рядом. - А как же одежда? – спросила Эмма. - Одежда пойдёт следующим заходом, сейчас не до неё. Он стал касаться быстрыми поцелуями её шеи, подбородка, щеки, уха, плавно, но уверенно двигая коленом, сжимая её колено обоими ногами. Его дыхание было жарким, движения ритмичными. Да, она не ожидала такого напора сразу, но он честно признался, что у него не получилось иначе. Значит, надо принимать как есть. Каждая секунда была яркой и тянулась долго, пока она не привыкла к однообразности его движений. Тогда они понеслись быстро, как будто не касаясь её. Он старался не наваливаться на неё всем телом, был аккуратен. Сжимал её колено сильно, но мягко. Вдруг он стал резче, выгнулся в пояснице, ударился об неё с оттяжкой несколько раз и сжал до боли. Она стиснула зубы и терпела. Том улёгся на неё, оставляя её бедро у себя между ног и снова задвигался, а потом задрожал всем телом. Из плотно сжатых зубов вырвался стон. Он напомнил ей животное, реализующее инстинкт. Недаром он предупреждал о потере контроля. Инстинкты невозможно контролировать. Но его дрожь захватила и её, а его сдерживаемый стон проник в такую её глубину, о которой она и не подозревала. Это изменило её. На смену умозаключениям пришло чувство. Оно не рассуждало, не взвешивало, просто текло ему на встречу не зная преград. Всё что раньше их разделяло казалось уничтоженным одним моментом близости, мгновением, когда он всхлипнул и прижался. Она в ответ тоже прижала его к себе и отпускать больше не собиралась.