Змей

Дверь кузницы была приоткрыта, раздавался звук молота. Эмма неслышно проскользнула внутрь и замерла, прислонившись к стене. Том выглядел абсолютно так же, как она увидела его в тот день, когда он выковал ей розу. В тот далёкий день. Он остановился и поднял на неё глаза. Они не были теми же. Опустил их и снова принялся за дело. - Я пришла уточнить на счёт свадьбы. Он продолжал работу, звонко ударяя молотком. Лицо его не изменило выражения. Он ничего не услышал – решила Эмма – не хочет слышать ничего. Он продолжал работать, она продолжала стоять. Драгоценные секунды таяли, и Эмма думала, что каждая из них может быть последней, когда они наедине. Кто-то войдёт, и она уже не сможет сказать ему того, что хотела. Она подошла и коснулась его руки. Сноп искр из-под молотка осыпал её, и она отдёрнула руку. - Осторожно – произнёс он не глядя. Услышав его голос, она перестала сомневаться, потянулась и обняла его со спины поперёк живота. Он замер, выпустил из рук раскалённую заготовку и молоток, чтобы не обжечь её. Она склонила голову ему на плечо. - Я пришла уточнить – произнесла она в наступившей тишине – когда наша свадьба? - Я слышал. - Почему же не ответил? - Не уверен, что тебе будет хорошо со мной. Ты же видела какой я. - Очень хороший. - Прекрати. - Самый лучший для меня, ты же знаешь. - Всё изменилось. - Нет. Мне всё равно, что ты сделаешь со мной. Всё это будет лучше, чем жизнь без тебя. - Ты не понимаешь, что говоришь. - Ты сказал, что ни в чём не откажешь мне. - Вся моя жизнь – сплошная глупость. - Ты сказал… - Да, сказал. Чего ты хочешь? - Чтобы ты исполнил то, что говорил тогда, на вулканах. - Ладно. Сказано это было безразлично. Эмма не особенно порадовал его тон, но она продолжала. - Нужно назначить дату. - Когда ты хочешь? - 25 апреля. - Хорошо. Это всё? - Да. - Мне нужно работать. *** Эмма больше не ходила к Тому, веря в то, что со временем его злость пройдёт, а ей было не привыкать ждать его, зато её мать, зачастила к нему. Всякий раз, когда нужно было сделать что-то по хозяйству, а затем и просто за советом она бежала к Тому с таким видом, что он не жених, а давно уже муж, причём её, и она имеет полное право распоряжаться им по своему усмотрению. Тома это забавляло. Он никогда не отказывал и проводил в их доме уже больше времени, чем в своём. Младшие дети скакали вокруг него радуясь очередной выкованной им для них штуковине, коих у них было уже порядком. Он усмехнулся и взлохматил тёмные волосы Оливера. Тот считал его то ли новым отцом, то ли старшим братом и был в полном восторге. Младшая девочка, Эстер, смущалась и смотрела на него только издалека огромными глазами. Он подмигивал ей, и это только сильнее ввергало её в шок. С Эммой Том держал дистанцию, боясь повторения того, что произошло с ним на вулканах. Он до сих пор ясно помнил поглотившую его страсть, безумие, которое он не мог контролировать. Хотя бы до свадьбы не наделать глупостей, а уж потом…Что будет потом – одному Богу известно. Он утешал себя мыслью о том, что жизнь его теперь не напрасна, что он нужен им и они нужны ему потому, что приняли как родного и согрели своим теплом. Сели пить чай. Эмма напекла печенья. Мелкие таскали его, всякий раз получая по рукам, но не останавливаясь от этого. - Томас, завтра поможешь нам с ремонтом ограды в саду? – Сказала вдова Доусон и это означало, конечно, сделаешь её сам. Том кивнул, не поднимая головы от кружки. Был вечер, домой не хотелось. Он думал, чем занять себя. Наступила весна, дни стали длиннее, вечера теплее, гулять бы да гулять. Всегда такими вечерами он находил себе компанию, чтобы посидеть или побродить где-то, но те времена, похоже, прошли для него. Жаль, что он не понимал тогда, что был, в общем-то, счастлив. Теперь у него обязательства. Он, вроде как, посвятил себя одному человеку и не может быть ни с кем другим. Но как ему хотелось прежней лёгкости и необязательности. С каким бы удовольствием он беззаботно посмеялся сейчас с Венди. Ему вспомнились слова священника: «ты не должен считать это обязанностью, но желанием». Чего он желал на самом деле? Том вышел в сад, глянуть на ограду. Сзади подошла Эмма и остановилась в нескольких шагах. Он слышал её, но не поворачивался. Ему казалось, что их отношения зашли в тупик. Он испытывал к ней что-то, но запрещал себе эти чувства, а без них не оставалось ничего. Её же чувства, он видел это, были неизменны и это всякий раз было укором ему. Он испортит ей жизнь. Но не он принял окончательное решение о свадьбе. Том глубоко вздохнул, повернулся, и скользнув по Эмме взглядом, собирался пройти мимо, но она удержала его. Он остановился. - Я чувствую себя неловко – начала она. – Мне кажется, что я заставляю тебя жениться на мне. На самом деле это не так. Тогда, в кузнице, когда я настояла на дате свадьбы, мне показалось, что твоё уныние пройдёт и всё будет хорошо, но оно не проходит и теперь мне кажется, что я поступила неправильно. - Да всё равно – вылетело из него. - Ой, прости. – запоздало извинился он, но вылетевшего не воротишь. - Ты не должен делать того, что не хочешь. Я вижу, что ты не хочешь этого. С этой минуты ты можешь быть свободен от любых обязательств в отношении меня и моей семьи. Том усмехнулся. - Думаешь, так легко бросить тех, кто уже привык полагаться на тебя? Я не собираюсь этого делать. Это просто какое-то настроение. Оно пройдёт. Том посмотрел на дорогу. Она манила его. Пойти бы по ней, идти и идти без конца, нигде не останавливаясь, ни о чем не думая. - Я пойду – сказал он и, не оглядываясь, вышел из сада. Ему захотелось пройти по тем местам, где он гулял когда-то. Тропинки, деревца, поваленный ствол на котором так удобно было сидеть, что он стал гладким от обилия желающих. В сгущающихся сумерках он встретил пару прежних знакомых, остановился поболтать. Тут подошла Венди. Он улыбнулся ей и понял с одного взгляда, что она позволит ему всё, что позволяла ранее и даже больше. Он подошел и обнял её за талию, прижал к себе. Возбуждение тут же дало о себе знать, оно почти не замолкало в последнее время. Он чувствовал потребность, необходимость реализовать его. Том потянул её за руку, подальше от остальных. Она ничего не спрашивала, ничего не говорила, только смотрела довольными, тёмными глазами. Он прикоснулся к ним губами, руки прошлись по её телу, коснулись ягодиц и его свело от неистового позыва. Он прижался к ней и рвано задышал. Бёдра забились об неё, сознание заволокло сладостной дымкой. Он ни о чём не думал, только чувствовал, как ему хорошо. Как хорошо с ней. Не дураком ли он был, когда искал в жизни чего-то более сложного? Может быть жизнь состоит из удовольствия от секса и от еды и того, что можно считать платой за эти удовольствия? Он так запутался. То просветление, что было у него по дороге к вулканам сменилось ещё худшей тьмой. Чего я хочу? Что я должен? Как мне разобраться в этом? Любовь ко мне Эммы слишком чиста для меня и любое посягательство на её тело может запачкать её. Что она почувствует? Какой она станет после этого? Как станет ко мне относиться? Том пришёл домой, улёгся в свою холодную одинокую постель и представил, что Эмма лежит рядом с ним. Маленькая птичка, отчаянно пытающаяся свить своё гнездо. А он вовсе не помогает ей, даже наоборот. Почему? Потому что не доосмыслил ещё свое новое положение, видит его как несвободу, а не как возможность, в то время, как это ведь действительно возможность. Возможность жить не зря. Возможность обрести смысл. С этой мыслью он уснул, представляя, что когда-нибудь будет спать в этой кровати не один. *** - Я же тебе сказала вчера, ты не обязан… - Перестань – это слово уже вошло у него в привычку. – Я ни от чего не собираюсь отказываться. Они стояли в саду. Том обтачивал новые колья для ограды. Ловко работая топором, он заострял их кверху и вкапывал, пока Эмма держала. Она молчала, не зная, что ещё сказать. Своё самое щедрое предложение она уже высказала. Так что же ей предложить ему ещё? Том взглянул на неё и улыбнулся. - Я понял всю жертвенность того, что ты предложила, но я правда не хочу отказываться. Мне тяжеловато осознавать себя в этой новой роли, но я привыкну. Всё будет хорошо. Он смотрел на неё светло и ясно, с лёгкой улыбкой в серых глазах и его волосы, развевающиеся на ветру, делали лицо ещё светлее. - Я бы могла помочь, если бы ты сказал, что именно тебе тяжело. - Какое-то странное состояние, когда ты вроде как мне почти жена, но я всё ещё не имею права прикоснуться к тебе. Она довольно захихикала и глаза её засверкали. - Что ты смеёшься? Это серьёзно. – не сдержав ответной улыбки проговорил он. - Я понимаю – в её голосе было столько мягкости, что топор не удержался в его руках.