После войны

Иногда Гарри казалось, что после победы над Волдемортом он оказался в странном, сюрреалистичном сне. Все вокруг внезапно сделалось не таким, как он привык, открылось с неожиданной стороны. И теперь он плыл по течению, увлекаемый нескончаемым потоком событий, на которые он не мог повлиять, и не имея ни малейшего понятия, как хотя бы притормозить. Начиналось все с малого: временно исполняющим обязанности Министра Магии внезапно оказался Перси Уизли. Первым решением новоявленного Министра стало назначение ответственным за восстановление Хогвартса едва пришедшего в себя Гарри Поттера, о чем во всеуслышанье объявил воспрявший «Ежедневный Пророк». Бывшему мальчику-который-выжил выдавался почти полный карт-бланш с условием, что в сентябре школа продолжит работу, соответствуя высоким стандартам образования прошлых лет. В суете спросить согласия самого Гарри никто даже не подумал. К счастью, большинство участников Битвы за Хогвартс остались в родной альма-матер, и хотели помочь. И все же Гарри разрывался: до изнеможения выкладывался на магической стройке, а между делом упорно налаживал связи между Советом Попечителей, большей частью состоявшим из Пожирателей смерти или сочувствующих им чистокровных, и кабинетом нового Министра, куда входили в основном магглорожденные и полукровки. Иногда у него не было сил, чтобы съесть ужин, и под вечер оставалось единственное желание — зарыться с головой в одеяло и проспать неделю. Но в каком бы состоянии он ни был, Гарри всегда доползал до больничного крыла, где в крохотной комнатке над кабинетом мадам Помфри стояли две узкие койки. На одну из них он и падал, полностью вымотанный, никогда не забывая, впрочем, проверить самочувствие разместившегося на второй чудом выжившего, но пока не пришедшего в себя профессора Снейпа. Но его старания увенчались успехом, и в сентябре Хогвартс открыл двери для учеников. В кресле директора неожиданно для Гарри оказался профессор Флитвик. Возможно, так случилось из-за того, что профессор не принадлежал ни к факультету Слизерин, ни к факультету Гриффиндор. К счастью, у Флитвика не было никаких причин враждовать с Гарри, и вместе они прилагали все усилия, чтобы как можно скорее ликвидировать последствия войны. Преподавательских кадров катастрофически не хватало, в связи с чем пришлось принять несколько необычных, но верных - как со временем убедились все - решений. Защиту от темных искусств, приведя этим в шок, наверное, всю магическую Британию, взяли на себя Нарцисса и Драко Малфой, державшиеся скромно, но с неизменным достоинством. Что происходило за закрытыми дверями выделенных им комнат, как на них влияли последствия служения Волдеморту, оставалось загадкой, но со своими обязанностями они справлялись отлично. Как потом узнал Гарри, Люциус в это время вовсе не отбывал наказание в Азкабане, а консультировал Министра, служа кем-то вроде бесправного консультанта по делам чистокровных родов. Гермиона, проштудировав между делом несколько пособий по методикам преподавания, взялась за составление программы по никем не отмененному маггловедению. Зелья согласился взять на себя профессор Слагхорн при условии, что у него будут помощники. Блейз Забини, всегда проявлявший склонность к зельеварению наравне с Драко Малфоем, выразил желание вернуться в Хогвартс и помочь. Возможно, его решение было продиктовано боязнью за собственную судьбу, однако выбирать не приходилось. Сам Гарри, немного отойдя от потрясений, обнаружил себя преподающим полеты у младших курсов и стратегию квиддича у старших. Помимо обязанностей по окончательному восстановлению замка. Многочисленные Уизли, едва смирившиеся со смертью Фреда, тоже в большинстве своем оказались связаны с Хогвартсом. Джинни заканчивала учебу, Рон и Джордж, хоть и проводили много времени в своем магазинчике, с удовольствием курировали новооткрытые кружки по шахматам и «волшебному изобретательству». С подачи все того же Люциуса Малфоя Билл и Флер, взяв себе в помощники Невилла и Луну, организовали на территории замка несколько теплиц для выращивания ценных ингредиентов для зелий. Ведь несмотря на то, что Перси Уизли занимал высокий пост в Министерстве, деньги на восстановление и содержание школы выделялись с большой неохотой и нередко задерживались. Но в целом школа выстояла — в войне, унесшей немало жизней, и в последовавшем за ней шатком мире — и представляла собой островок спокойствия для всех участников печальных событий. Если, конечно, можно было говорить о спокойствии в месте, полном магически одаренных подростков.