После войны

Разговаривать со Снейпом, неподвижно и безучастно лежавшим напротив, быстро вошло у Гарри в привычку. И если в первые дни это были наполненные одновременно гневом и виной монологи о полученных им в день Битвы за Хогвартс воспоминаниях, то к тому моменту, как выпал первый снег, их односторонние разговоры стали необходимой отдушиной, позволявшей справляться с сыпавшимися как из рога изобилия трудностями. Из неспособного ответить Снейпа получился удивительно приятный собеседник. Настолько располагающий к себе, что Гарри рассказывал ему то, что не стал бы рассказывать никому другому. О своих страхах и неуверенности, о подводных камнях договора с гоблинами, об отдаляющихся друзьях, о не дававшихся заклинаниях, и о всепоглощающей тоске и усталости. Но, справедливости ради, Гарри не всегда использовал Снейпа как бесплатную безответную жилетку. Часто он рассказывал и хорошие новости. Например, что не случилось вспышки так пугавшей преподавателей межфакультетской вражды. Наоборот, все ученики объединились, поддерживая друг друга. Дружба и взаимовыручка между представителями разных факультетов достигла такого размаха, что встал вопрос, где они могли бы проводить время совместно, невзирая на цвет галстука. Палатки для клубов по интересам были спешно развернуты на квиддичном поле. Но приближались холода, и было решено выделить свежеотстроенное крыло, наводить порядок в котором помогали сами ученики. Возможно, именно ежедневные упоминания ненавистного квиддича, а также рассказы о попытках попрать многовековые традиции и устранить соперничество между факультетами и привели к тому, что Снейп все-таки очнулся. Хотя и вынужденное соседство с носителем фамилии Поттер наверняка сыграло не последнюю роль. Он как раз поправлял наложенные мадам Помфри лечебные чары, которые в течение полугода сохраняли жизнь профессора, пока тело его справлялось с ядом. И не смог сдержать дрожь, когда услышал свое имя, произнесенное едва уловимым шепотом. Наклонился ниже и чуть не закричал, столкнувшись с осмысленным взглядом черных глаз. Северус чувствовал пульсацию заживляющих чар, мягкость постели под собой, привычный запах зелий и чужое раздражающее, шумное присутствие, не несущее, впрочем, угрозы. Его мозг лихорадочно работал, просчитывая варианты, но не находя среди них ни одного, который бы объяснял происходящее. Он точно помнил, что умирал, истекая кровью и воспоминаниями. В последние мгновения испытывая облегчение, что выполнил свое предназначение до конца. Пусть это и означало послать на смерть сына своей единственной подруги. Он понимал, что, как бы ни закончилась Битва, у него не было шансов получить помощь, оказаться в безопасности, ведь обе противостоящие стороны должны были желать его смерти. Или же? В любом случае нужно было выяснить, что с Поттером. Не осознавая, что делает, Северус позвал мальчишку по имени. Над головой раздался шумный вздох, заставивший открыть наконец глаза. Поначалу он не узнал склонившегося над ним молодого человека. Смуглый, широкоплечий, с развитой мускулатурой и волосами до плеч, заросший густой бородой. Но знакомый шрам на лбу, пусть и сгладившийся до едва заметного росчерка, расставил все по своим местам. — По… ер! — прохрипел Снейп, не в силах совладать с пересохшим, отвыкшим от работы горлом. — Я сейчас позову! Да-да! — бестолково вопил Гарри и метался по комнате, теряя время на поиски неизвестно зачем понадобившейся палочки Снейпа, которую после Битвы нашел и принес Драко. — Верил в вас! Всегда! Он замер посреди комнаты, улыбаясь, как безумный, глядя на безуспешно пытавшегося подняться мужчину, и только через несколько показавшимися бесконечными секунд выбежал за дверь, не догадавшись отправить Патронуса. Хорошо, что в обеденное время школьная медиведьма обычно находилась в своем кабинете этажом ниже. — Поттер! — в ужасе попытался прорычать Снейп в лучших своих традициях, но получилось только глухое шипение, которое никто не услышал. Зато уже через три минуты в комнату быстрым шагом вошла мадам Помфри, с порога начавшая накладывать диагностические заклинания на яростно извивавшегося на кровати Снейпа. — Как вы себя чувствуете, Северус? — спросила она, едва призванная ею сфера над головой пациента засветилась ровным золотистым светом. А сам он был насильно напоен водой с каплей укрепляющего зелья. — Я не могу двигаться! — Не стоит так кричать, Северус. Мышечная слабость нормальна в твоем состоянии. — Нормальна? — сила возмущения волшебника была такова, что в воздух поднялись все имевшиеся в комнате предметы за исключением кроватей. В том числе завернутая в футболку палочка Снейпа, которая с готовностью вернулась в руку законного владельца, кое-как сжавшего на ней пальцы. — Мы не можем терять время на бессмысленные взмахи палочкой! Он заозирался по сторонам, словно искал притаившуюся где-то неподалеку змею, и снова и снова напрягал отвыкшие от работы мышцы, пытаясь заставить свое тело работать. Потом с усилием выдохнул, пряча готовые пролиться слезы ужаса и бессилия. Нельзя было раскисать. Раз колдовать он по-прежнему может… Заклинание левитации всегда неплохо ему удавалось. Пикировавшие сверху предметы не давали находящимся в комнате людям добраться до не контролирующего свою силу мага. — Он мертв! Профессор, пожалуйста! Волдеморт окончательно мертв! — закричал пришедший наконец в себя Гарри, не совсем ловко уворачиваясь от пролетевшей мимо коробки с шоколадными лягушками, принесенной Роном из Хогсмида. — Позвольте помочь вам! Сосредоточившись и применив к себе чары, Снейп смог все-таки вытолкнуть тяжелое, сейчас словно не принадлежавшее ему тело в вертикальное положение, и тут же встретился с умоляющим взглядом Гарри, по щеке которого ползла капелька крови из рассечённой брови. В его сознании на самой поверхности был образ рассыпавшегося пеплом змееподобного монстра. Считав его, Северус без сил рухнул обратно на кровать. Затем приземлились и все отправившиеся с его подачи в полет предметы. — С ним все будет в порядке? — спросил Гарри, пока медиведьма залечивала порез на его лице. — Конечно. Просто организм еще не готов к такому напряжению сил. — А он точно сможет двигаться? — не унимался Гарри, со страданием глядя на снова устроенного на кровати Снейпа. Тот был тих и неподвижен, будто бы его пробуждение с последующим фейерверком чар Гарри просто приснилось. — Ему нужно несколько дней покоя, хорошее питание и специфические заклинания для поддержания тонуса. И можно будет вставать, чтобы заняться самыми неотложными делами. — Какими? — недоуменно спросил Гарри, лицо которого после слов мадам Помфри не покидала улыбка. Дельных мыслей в голове не осталось совсем, только восторженные вопли пополам с облегчением — на одну жертву войны стало меньше. — Варкой зелий, конечно, — ответила мадам Помфри. Она повернулась к Снейпу и наложила на него странное заклинание, сияющими перчатками обернувшее его руки. Пробегавшие по ним крохотные молнии буквально заворожили Гарри, и, кажется, вызывали сокращения мышц у пациента, давая надежду на скорое восстановление подвижности. — Тут потребуется курс детоксикации, еще укрепляющие. И я давно говорила ему сделать что-то со своей печенью. Не вечно же она будет справляться с последствиями постоянной работы с зельями! Только вот… Гарри! — женщина слегка замялась, словно не зная, как продолжить. — Что? — спросил он, недоумевая. Все его внимание было сосредоточенно на Снейпе. Как в первые дни, когда он боялся отвести взгляд, полагая, что в тот же момент профессор умрет. — Северуса нельзя перемещать сейчас. Лечебный стазис был наложен на его тело здесь, и должен полностью рассеяться здесь же. Ты не против такого соседства? — Я думаю, что будет против он, — грустно ответил Гарри, до которого только сейчас начало доходить, насколько все в ближайшее время изменится. — Но, честно говоря, съехать мне сейчас особо некуда. Придется спать в кабинете. — Не стоит приносить таких жертв, — раздалось со стороны другой кровати. — Тем более что авроры с легкостью освободят вас от моего присутствия. — С чего бы аврорам освобождать нас от присутствия героя войны? — уперев руки в бока, грозно спросила медиведьма. — В любом случае, до полного выздоровления вы никуда отсюда не денетесь. Даже настаивай на этом сам возрожденный Мерлин! Или вы, Северус! Возможный ехидный ответ Снейпа на подобное сравнение потонул в звоне Чар Оповещения, наложенных на кабинет медиведьмы и заставивших ее прекратить атаку на и так едва живого оппонента и с ворчанием удалиться, чтобы заняться новыми пациентами. — Поттер! — тихо спросил Снейп, помолчав пару минут. — Ради Мерлина, что происходит? — Он мертв! Уже полгода! — выпалил Гарри, справедливо рассудив, что именно эта информация интересует собеседника больше всего. — И та часть, что была во мне - тоже. Мы победили! — Но вы живы… — Северус был немного ошарашен тем, сколько времени прошло. Неудивительно, что Поттер так изменился. И тем более неудивительно, что Помфри явно была больше заинтересована в излечении пациента, чем в защите школы от Волдеморта. Но вот отсутствию ненависти, враждебного отношения и возможных обвинений объяснения не было. — И вы живы. Я так рад… Может быть, Гарри хотел бы сказать что-то еще, но был прерван появившимся с негромким хлопком домовым эльфом. — Обед для профессора Снейпа, — пискляво провозгласил тот и поспешно плюхнул тяжелый поднос, заполненный мисками и мисочками, на колени опешившего Северуса. — Приятного аппетита, сэр! — Нужно полагать, что это ваша работа? — спросил Снейп, провожая взглядом непрерывно кланявшегося эльфа, почему-то не исчезнувшего, как положено, а вышедшего через дверь. — Вы про что? Голова у Гарри определенно сегодня работала плохо, но ее сложно было обвинять. Почти невозможно рассуждать логически, когда буквально разрывает от неохватного иррационального счастья. — Мне полагался Азкабан, а не теплая постель и сам Мальчик-который-выжил в сиделках. Или вы мой тюремщик? — А вы хотите в Азкабан? Вопрос он предпочел проигнорировать, чтобы не показать своего негодования, что он вообще возник. — Поттер, вы хоть раз видели человека, который хотел бы туда по доброй воле? — Нет, мои знания о мире до сих пор чрезвычайно ограничены. Снейп поперхнулся вздохом и уставился на Гарри так, будто бы тот не банальную остроту произнес, а как минимум на память повторил рецепт Аконитового Зелья. Он удивленно приподнял брови и цокнул языком, но промолчал, предпочтя заняться принесенным бульоном. Ложка громко звякнула о тарелку, направляемая лишь волей и магией, но до рта первая порция жидкости скорей всего добралась бы вполне успешно, если бы не была перехвачена. — Осторожнее! — воскликнул Гарри, неловко накрывая сжимавшие палочку пальцы Снейпа своими и пытаясь помочь правильно направить магию. Естественно, ничего не получилось. — Может быть горячо, — после паузы добавил он, печально рассматривая украсившее больничную робу мокрое пятно. — Поттер! Могу ли я принять пищу без вашего раздражающего присутствия? — спросил Северус, отбирая и руку, и палочку и стараясь подавить свою странную реакцию на прикосновение. Как давно никто не касался его? Пожалуй, с момента Непреложного обета Нарциссе Малфой. Но в тот раз все было совершенно не так! — Убирайтесь отсюда, Мерлина ради, пока я… — он кричал и ругался, пока Гарри пятился к двери, невероятно смущенный произошедшим. — Оставьте меня в покое! — А… Если вы уверены, что справитесь, то… Я должен идти. Сделать… В общем… Вот. — Удачи, мистер Поттер, — сухо протянул Снейп, остро нуждающийся в одиночестве. Главное он уже узнал: его жестокий хозяин был мертв, новая власть не спешила упрятать подальше, и, главное, мальчишка, на лице которого жили дорогие сердцу зеленые глаза, каким-то чудом не погиб. Хотя бы в этой смерти Северус не был виноват.