После войны

Этот февральский день выдался солнечным и почти безветренным, и Гарри выполнял разминку прямо на поле для квиддича. Сегодня у него не было занятий с учениками, и в бесконечных ремонтных работах наметился просвет. Но привыкшее к почти запредельным нагрузкам тело не позволило остаться в постели сверх необходимого. К тому же Гарри нравилось двигаться. Северус наблюдал за ним с балкона. Мадам Помфри пригрозила, что лично будет являться в лаборатории и портить зелья, если он не станет проводить на свежем воздухе хотя бы пару часов в день. Добраться до дальнего конца озера или Запретного леса оставалось проблематичным, даже за столом для варки зелий Снейп все еще временами стоял с особыми опорами, но, благодаря собственноручно сваренным зельям, восстановление продвигалось семимильными шагами. Совершая положенный моцион и подставляя лицо скупому солнцу — конец зимы выдался морозным — Северус всегда неосознанно искал Поттера. Наблюдения за ним давно стали практически смыслом жизни, но в последнее время окрасились в неожиданные тона. Гарри был привлекательным. Из гадкого утенка — тощего мальчишки с вороньим гнездом на голове — внезапно вырос прекрасный лебедь. И дело было не в появившихся сухих, отлично проработанных мышцах, хотя они были хороши, не в волшебным образом обретенной пластике и грации, и даже не в непоколебимом спокойствии, твердой уверенности в наступлении таинственного лучшего и тщательно сдерживаемом жизнелюбии. Нет. Дело было в чем-то таком, что Снейп затруднялся описать, но оно сводило его с ума, заставляя испытывать неясное томление. Или вполне ясное физическое влечение, которое он с упорством и яростью скрывал от самого себя. Поттер так безумно, значительно изменился, что временами Снейпу казалось, что он имеет дело с другим человеком. Человеком, которого можно так отчаянно хотеть. Поттер закончил серию приседаний и перешел к последнему упражнению комплекса — отжиманиям. И смотреть на это не было никаких сил: медленные, исполненные какой-то наивной чувственности движения, так явственно напоминающие секс. Временами Северус жестоко корил себя за несвоевременные, несвойственные ему желания, направленные к тому же на неподходящий объект, а временами оправдывал. Вспоминая о том, что добровольно запер себя в Хогвартсе в возрасте двадцати лет. Запер в месте, полном подростков, на которых не имел права смотреть с сексуальным подтекстом, и людей, значительно превосходящих его по возрасту, что делало в высшей степени невероятным подобный контакт между ними. И теперь вся его годами подавляемая страстность вырвалась наружу, заставляя гореть и мучиться. Но самое страшное заключалось не в вышедшем из-под контроля либидо, а в ужасающем до глубины души понимании — ему нравится общаться с Гарри. Нравится быть рядом, говорить или молчать, работать над очередным проектом или дурачиться. "О, Мерлин! Что же они творили! И ведь взрослые же люди. Оба." Быть другом Гарри, его сообщником, коллегой. Его любовником. Всем для него. Кажется, Северусу пора было уезжать. Пока остатки его сердца еще можно было спасти. *** Гарри стоял посреди их со Снейпом комнаты, изо всех сил сжимая кулаки. В одной руке он держал простую магловскую ручку, впивающуюся в кожу острым краешком колпачка. Ему было плохо. Больно и страшно. Он привык к своему старшему соседу, оказавшемуся вовсе не таким мрачным, каким рисовало его воображение учащихся Хогвартса. И расставаться оказалось невыносимо. Скрипнула дверь, мягко стукнула, закрываясь. Вошедший Северус закатил внутрь небольшой чемодан, заполненный колбами. Уже несколько дней он старательно и скрупулезно собирал зелья и особо ценные ингредиенты из своих старых комнат, чтобы полностью освободить место для нового зельевара. — Последние? — спросил Гарри, не поворачиваясь, ему нужна была еще секунда, чтобы собраться, чтобы отрешиться от сумбурных мыслей и чувств, разрывающих его изнутри. Не то чтобы он мечтал провести бок о бок со Снейпом всю жизнь, просто скоропалительный отъезд стал большой неожиданностью. — Да. Все собрано, — спокойно ответил Северус. Раздалось шуршание и позвякивание, кажется, он извлек из своего чемодана что-то громоздкое. — Филиус разрешил воспользоваться камином, так что до Лондона доберусь без проблем. — Ты точно решил? — все-таки не выдержал Гарри. — Не тяжело будет расставаться с Хогвартсом? Я бы не смог. Я и не смог, — он натужно рассмеялся, задыхаясь от накатившего отчаяния, для которого не было объективных причин. — Ты нашел здесь дом, место, где время будто бы замерло, и не горишь желанием встречаться с внешним миром, где тебя наверняка будут одновременно почитать и ненавидеть. — Так профессор Снейп наконец осознал, что слава никогда меня не привлекала? — Гарри помолчал немного и тихо добавил: — Хогвартс ведь и твой дом тоже. — Не спорю. И все же… Когда-то я поменял на подземелья Слизерина подземелья Азкабана. Знаешь ли ты, каково это - не иметь возможности покинуть какое-либо место по собственному желанию? — Немного знаю, — грустно улыбнулся Гарри. Он с удивлением посмотрел на большую запылившуюся бутылку в руках у Северуса, по-видимому, именно ее тот достал из чемодана. Алкоголь? — Я не был нигде, кроме Лондона и того захолустья, где вырос. И если ты спросишь про время, когда я служил Волдеморту, то… Сквозь прорези маски Пожирателя смерти не видно ничего, кроме крови и боли. — Значит, ты отправишься путешествовать? Я от всей души желаю тебе удачи. Просто мне жаль… Мне нравилась твоя компания. — Что ж. Я могу ответить тебе тем же. И предвосхищая твой вопрос, я держу в руках бутылку хорошего джина, которую хочу предложить тебе распить в честь того, что мы наконец друг от друга избавимся. Гарри вскинулся было, собираясь заверять и доказывать, но быстро понял, что не стоит. Он долгое время провел с Северусом и начал немного разбираться, когда тот действительно хочет обидеть, а когда всего лишь не уверен в том, что делает. — Почту за честь, — улыбнулся он, заработав скептический взгляд. — Конечно, это не то дешевое пойло, которым надирался мой отец, но все же не сливочное пиво и не Огденское, чтобы считать его чем-то невообразимым. — Предлагаю сразу запереть дверь каким-нибудь хитрым заклинанием, потому что мадам Помфри точно не оценит, если поймает выпившими. Первые порции пахнувшего дымом и можжевельником алкоголя были разлиты по крошечным рюмкам. Смаковать крепкий напиток крохотными глотками оказалось интересно. — Разве я виноват, что кто-то забыл о Согревающих чарах и проводил экскурсию для проверяющих из Министерства, то и дело пуская пар из ушей! — разворчался Северус, с неудовольствием вспомнив, как ему доставалось из-за выходок Поттера, в которые тот втягивал и его. — Мне пришлось сварить гигантский котел Перечного, лишь бы ее успокоить! Все же мозгов профессорская мантия не прибавляет ни на грош! — Согласен! — под язвительные комментарии джин пился очень легко. В груди у Гарри зарождался тихий смех, а в чуть затуманенном сознании — образ Снейпа с хрустальным флаконом, в которых они обычно сдавали ему зелья, но наполненным джином. Представленное делало смех громче. — Ничего полезного профессорская мантия не добавляет. Только головной боли, седых волос и избытка яда в организме. Теперь я тебя понимаю. — Поттер! Как ты ухитрился напиться с одной рюмки? — Захотел и напился, — захихикал Гарри и глотнул еще. Ему не хотелось, чтобы навеянная алкоголем легкость уходила. — А ты говорил, что Умиротворяющий бальзам лучше. — Глупый ребенок! Умиротворяющий бальзам в одиночку пьют. А совместно… Это демонстрация доверия. — Значит, ты мне доверяешь? — взгляд Гарри был слишком трезвым и слишком серьезным для того, кто только что чуть не своротил все со столика, пытаясь добыть себе еще порцию выпивки. — Не доверяю! Отдай мой джин! Ты его не достоин. — Конечно. Прости, — Гарри без возражений отдал отвоеванную у собственной нарушенной алкоголем координации уже открытую бутылку. — Ты слишком спокоен, — недоверчиво протянул Северус, забирая предложенное и наполняя свою рюмку. — Раньше уже кричал бы. Дерзил, огрызался. — Мне кажется, что я живу во сне. Может быть, я все еще не вернулся с призрачного вокзала Кингс-Кросс и все это происходит у меня в голове. Иначе как объяснить все то, что происходит вокруг? Гарри прикрыл глаза, его голос звучал глухо и надтреснуто. — Ученики, с которыми я совсем недавно сидел за одним столом в Большом зале, называют меня профессором. Гермиона встречается с Драко. Рон променял возможность стать аврором, о которой столько мечтал, на шахматный клуб и устраивает экскурсии для учеников Хогвартса во все волшебные фабрики, которые только есть в стране. Ты сидишь напротив и смотришь так, будто хочешь поцеловать, — он быстро облизнул губы, словно чувствовал тот самый невозможный, неслучившийся поцелуй. — Я действительно не представляю, что произойдет в следующий момент, и просто готовлюсь принять это с достоинством. — Время меняет людей, — напряженно заметил Снейп. Ему не хотелось думать о поцелуях. Или, наоборот, слишком хотелось. — Военное время меняет десятикратно. — Но я ведь не изменился! Я все тот же Гарри! Просто Гарри. — Тебе кажется, — отозвался Северус, скользя бесстрастным взглядом по фигуре сидящего перед ним молодого мужчины, будто взвешивал на невидимых весах то, что было «до», и стало — «после». — Возможно, как раз ты изменился больше всех. — Как и вы? — Как и я, — покладисто согласился Снейп. — Побывать за гранью и вернуться… — Вы видели кого-нибудь там? — Нет. — Правда? — Правда, Гарри. Спи. Ты пьян. Завтра все пройдет. — Ты пройдешь. Пройдешь и все. Не хочу.  "Ох, Альбус, знал бы ты, как он станет на меня действовать, не стал бы убеждать вернуться к живым. Или знал?"