После войны

Джинни не отпиралась. Когда Гарри пришел в Нору и спросил ее, она честно ответила, что не хотела ничего плохого и сделала все из лучших побуждений. — Она сказала, что оно просто обеспечит нам хорошую ночь, — рассказывала девушка, совершенно не понимая, почему Гарри злится, и не чувствуя себя виноватой. — Что ты перестанешь быть холодным, поддашься чувствам. Что плохого в том, чтобы быть счастливыми? Вместе. — И как же ты представляла наше счастье? — Что мы любим друг друга! — выкрикнула она. Ее живая, нетерпеливая натура взяла верх над показной отстраненностью. — Живем вместе, планируем что-то, ходим за покупками. Что ты замечаешь меня, а не свои бесконечные дела. Я хотела, чтобы хоть раз все твое внимание принадлежало мне. — Оно принадлежит. Сейчас, — жестко сказал Гарри, заставив собеседницу прерывисто вздохнуть и съежиться под его пристальным взглядом. — Джинни… Он коротко обнял ее, но отпустил уже через мгновение, ласково погладив по щеке. Он бесконечно сожалел, что все так обернулось. — Прости меня. Я причинил тебе боль. И продолжаю причинять. Как бы я хотел все исправить! — Но Гарри! Ничего не нужно исправлять, — робко улыбнулась Джинни, подаваясь навстречу его руке. — Просто забудем. Будем жить дальше. — Прости, — Гарри мягко высвободился из объятий и отошел подальше. И четко сказал, глядя ей прямо в глаза: — Но вчера я поцеловал другого человека. — Это может быть эффектом зелья, — кривя губы в гримасе боли, проговорила Джинни. Ее глаза блестели от слез, но каким-то чудом ей удавалось их сдержать. — Ты так внезапно исчез. А она предупреждала, что нужно находиться рядом. Я не буду сердиться на тебя. Или можно наложить Обливиэйт. — Не все решается взмахом палочки или глотком зелья. Можно одурманить разум и обмануть чувства другого человека, но ты сама все равно будешь знать, что твое счастье построено на лжи. Но ты не такая, правда, Джинни? Ты лучше. Лучшая из всех, кого я знаю, — прошептал он, с тоской и нежностью глядя на Джинни, будто прощался. — Ты уходишь?! Уходишь к той, кого… к этой! И как долго ты с ней? Как долго ты давал ей то, чего лишал меня? — Джинни, послушай… — Нет! Я уже много слушала! Ждала! Не давила! Была милой девочкой, с которой легко и удобно! Но хватит! Хватит! Сила выплескивалась из Джинни вместе с криками и болью, заполняя и изменяя пространство вокруг. Мелкие предметы оборачивались летучими мышами и, сердито шипя, улетали из комнаты. Мебель покрупнее меняла цвет, изгибалась под немыслимыми углами, пыталась переползти с места на место. — Прости меня! — кричал Гарри, пытаясь добраться до эпицентра магической бури, чтобы попытаться остановить опасную круговерть. — Я так виноват перед тобой! Не должен был позволять этому случиться, — он увернулся от летучей мыши, заморозил на лету метившую ему в живот книгу и остановился перед Джинни. — Мои чувства к тебе всегда были в основном дружескими, и я думал, что этого хватит. Но с каждым поцелуем убеждался, что люблю тебя как сестру. И всегда буду любить. Мне не нужны никакие зелья, чтобы выразить свою любовь. Я желаю тебе счастья. Того, которого ты заслуживаешь! Магическая вспышка иссякла. — Уходи, Гарри, — тихо сказала Джинни. Она выглядела уставшей и, как ни странно, умиротворенной. — Уходи, пожалуйста. Ты прав, что у нас бы не получилось спасать наши отношения вечно, но это не значит, что мне не больно. Иди, — она отвернулась, не желая смотреть. — Я тоже желаю тебе счастья, — прозвучало едва слышно, но Гарри услышал. Его затопило облегчением. *** Слабым Секо Гарри срезал обмотавшийся вокруг лодыжки длинный лист, немного напоминающий папоротник, и заработал руками и ногами, догоняя уплывшего вперед Северуса. — Как, говоришь, выглядит твой коралл? — спросил он, используя выпрошенное у русалок заклинание, позволявшее общаться под водой. Обменянное на какую-то редкую жемчужину. — Восьмилучевой полип, с твоего позволения, — откликнулся Снейп, присматриваясь к темнеющей на дне куче, агрессивно топорщащей короткие щупальца. — И сними с себя Caulerpa holmesiana. Это магическое растение, может вызвать аллергическую реакцию. — Чего? Иногда Гарри казалось, что Северус нарочно его дразнит, используя все эти мудреные слова. Иногда он думал, что Снейп берет его с собой в путешествия в качестве тягловой силы. Но чаще всего сомневался, что вообще нужен, так как тот не испытывал недостатка ни в физической, ни в магической силе, ни, тем более, в знаниях. — Водоросль, — проворчал Северус, подплывая ближе и освобождая своего спутника. Он мимолетно погладил спасенную конечность и стремительно отплыл подальше, до сих пор стесняясь своего желания прикасаться. — За мной! Ингредиенты не будут ждать, пока в твоих мозгах пройдет мыслительный процесс. Гарри улыбнулся и устремился следом, предвкушая вечер, когда Снейп снимет маску холодного исследователя и станет просто Северусом, с которым так приятно целоваться.