После войны

Снейп варил кофе. На столе перед ним выстроились ряды баночек, мисочек, флакончиков и свертков, превращая кухню в подобие лаборатории. Выражение лица хозяин резко пахнувшего великолепия имел соответствующее — напоминавшее о многочисленных и не самых приятных часах, проведенных в классе зелий. Сходство было настолько полным, что Гарри, пришедший на кухню в поисках хозяина дома, не решился нарушить концентрацию мастера, пока не был завершен процесс приготовления бодрящего напитка. К тому же вид сосредоточенного на работе мужчины завораживал, будто тот не банальный завтрак готовил, а творил. Как художник, создающий настроение мазками цвета, Северус собирал неповторимую композицию вкусов и запахов. Ломал, нарезал, растирал, то в крошечной ступке, то пальцами, подносил к носу, глубоко вдыхая, и даже пробовал острым кончиком языка, вызывая неприличные ассоциации. И наконец измученного неизвестностью и захватившим его иррациональным чувством вины Гарри резким взмахом руки пригласили за стол, щедро отмерив половину воистину волшебной жидкости, которая в первый момент ударила наотмашь горечью морской соли по небу, встряхнув организм, а после прокатилась по языку мягкой сладостью шоколада, зарядив энергией. Остальные нотки — кажется мяты, лимона и еще чего-то незнакомого — Гарри почти не уловил, раздавленный самыми сильными впечатлениями. Все на что его хватило — восхититься талантом Северуса, способного благодаря острому обонянию смешать подобный коктейль, с нуля подобрав ингредиенты и не подчиняясь ни одному рецепту. — Я пойму, если ты захочешь уйти, — задушено начал Снейп, но сбился. Как же тяжело! — Такое нельзя оставлять, как есть. Нельзя забыть. Нельзя простить. Хорошо еще, что не случилось непоправимого. Что твое тело оказалось мудрее одурманенного алкоголем разума. Но Гарри решительно сел за стол. — Тебе не за что извиняться, — пробормотал Гарри, поставив на стол опустевшую чашку. На Снейпа, застывшего над своей порцией, он старался не смотреть. Боялся, что бросится обнимать. — И ничего оно не мудрее! Просто я был не готов к такому… всему. И я хотел проснуться рядом с тобой, — совсем тихо добавил он, недоумевая, как провалился в такой глубокий сон, что не почувствовал, когда его сосед по дивану ушел. — До сих пор хочу. — Всепрощающий блаженый Поттер, — проскрипел Северус, не поднимая взгляда от своей чашки. Он не понимал, как себя вести, и с трудом удерживался от того, чтобы разрешить ситуацию при помощи сарказма и насмешек. — Моему поведению не может быть оправданий. Ни выпитое, ни пережитое. И даже то, что я чувствую к тебе… Что нам делать, Поттер? — вырвалось у него. Подсознательная установка, что им с Гарри всему и всегда приходилось противостоять вместе, переросла в уверенность. Повисла в воздухе вместе с высказанным вопросом, не давая отмахнуться. И на первый взгляд могло показаться, что Снейп пытался переложить ответственность несмотря на то, что был из них более взрослым и более опытным. Однако, в их случае это было скорее положительным признаком — искренней попыткой принять во внимание мнение второй половины их немыслимого тандема. Снейп сидел, сгорбившись, сложив локти себе на колени и запустив длинные пальцы в собственные волосы. Он отчаянно тянул за них, словно надеясь вместе с волосами вытащить из головы на свет дельные мысли. И такой — попросивший о помощи, потерявший контроль — он выглядел до боли уязвимым. Просто человеком, а не демоном в профессорской мантии. Живым, страдающим, любимым. Гарри не выдержал. Подошел ближе, опустился на пол, обнял ласково, утыкаясь лицом в бедро, не обращая внимания, что его действия заставили крупно вздрогнуть и застыть. — Хорошо, — пробормотал он и прижался сильнее, доверчиво открывая шею. — Мне так хорошо рядом с тобой, что даже странно — мы столько жили вместе и ни разу не додумались хотя бы обняться. Надо было раньше напиться до бессознательного состояния. Хотя нет, лучше до чуточку менее бессознательного, чтобы я тоже мог прикоснуться к тебе, чтобы ты не страдал от боли сейчас. — Гарри… На затылок легла тяжелая рука, чуть надавила, заставив приподнять голову. — Сколько ты выпил на свадьбе? — обеспокоенно спросил Северус, слизеринский ум которого всегда и во всем искал подвох. А в нынешней ситуации еще и повод отвлечься. — Пару глотков всего. Джинни пунш принесла, а Рон тост произносил. А потом с тобой. — Ты уже был пьян, когда я подошел к тебе. Или не пьян. А опоен. — О чем ты? — Ох, Поттер, учил бы зельеварение. Хотя бы зелья, влияющие на сознание. Тебе пригодится, — Северус погладил Гарри по почти зажившему шраму, намекая на статус героя, а потом не удержался и проследил линию бровей, нос и коснулся губ, в который раз удивляясь про себя, насколько вырос мальчик-который-выжил. — Иначе однажды можешь обнаружить себя в ситуации намного опаснее, чем пробуждение в обнимку с Пожирателем смерти после бурно проведенной ночи. — Почему ты думаешь, что мне подмешали что-то? — Алкоголь, конечно, может заставить прыгнуть в постель к первому встречному. Алкоголь даже может заставить признаться в любви, которой не чувствуешь. Но сейчас ты трезв, и посмотри на себя — сидишь у ног, — в голосе сквозила насмешка, но глаза выдавали жажду. Жажду никуда не отпускать. — И чьих? Подумай. — Зачем это кому-то могло понадобиться? — озабоченно спросил Гарри, прекрасно понимая, что сейчас не время убеждать Снейпа в своих чувствах. Такое не делается кое-как и наспех, да еще и имея за плечами другие отношения. — Не будь наивным. Ты исполнил пророчество, но это не означает, что люди оставят тебя в покое. Есть тысяча вариантов. Но судя по увиденному мной вчера, твоя девушка устала ждать, что ты сделаешь ей предложение, и решила немного поторопить события. — Тогда я бы испытывал желание немедленно увидеть Джинни, и, кстати, я умею сопротивляться воздействию на разум! — воскликнул Гарри. Он разомлел под нежными поглаживаниями и ему совсем не хотелось думать о возможных заговорах, особенно, составленных близкими людьми. Хотя и не удивился бы, окажись, все правдой. — И не чувствовал себя одурманенным. — Это лишь говорит о том, что зелье было хорошее, — криво ухмыльнулся Северус, обессиленно опуская руки и откидываясь на спинку стула. — Но я, конечно, могу и ошибаться. Гарри лишь хмыкнул. Снейп имел феноменальное чутье на зелья. А еще на гадости. Издержки профессии двойного шпиона. И наверняка вся эта история еще аукнется всем участникам, но сейчас он хотел просто наслаждаться хорошим утром и совместным завтраком, пусть и состоявшим только из упоительно вкусного кофе. *** Выйдя от Снейпа, Гарри послал Патронуса Гермионе, напросившись на послесвадебный кофе. И хотя после чудодейственного напитка, которым его угостил профессиональный зельевар, слабенькая бурда, на скорую руку сваренная Драко в крохотной турке, показалась почти безвкусной, ее пришлось мужественно выпить. Не хотелось заранее ссориться. — И куда же ты, позволь спросить, исчез? — деликатно прикрыв ладонью зевок, спросила Гермиона. По ее виду можно было судить, что свадьба дело утомительное и неблагодарное. — Джинни тебя обыскалась. — Нужно было обдумать кое-что, — уклончиво ответил Гарри. — Гермиона, скажи мне честно, ты считаешь меня наивным? Бесхарактерным? Ведомым? — Что за приступ самобичевания, Поттер? — насмешливо спросил Драко, ласково обнимая жену. Та выглядела обеспокоенной вопросами друга. — И причем здесь моя жена? — Очень надеюсь, что не причем. — Тогда не делай такую рожу, будто бы подозреваешь ее в пособничестве новому пришествию Волдеморта! — Драко, не надо. Наверное, у Гарри все же есть повод сердиться. — Что бы ты ни сделала, все отрицай. И позволь мне быть твоим адвокатом. Драко коротко поцеловал Гермиону, одновременно аккуратно перемещаясь таким образом, чтобы она оказалась у него за спиной. Он собирался защищать ее от любых угроз. Словами, кулаками и магией. — Я не совершила ничего такого, в чем постеснялась бы признаться маме и Нарси, — благодарно улыбнулась Гермиона-теперь-Малфой. — Тебе не нужно волноваться. И, если не возражаешь, я бы хотела поговорить с Гарри наедине. — Я буду рядом, — просто ответил Драко. — Ты только намекни, и я устрою этому герою с его обвинениями второе пришествие Мерлина. Он покорно вышел, провожаемый нежным взглядом Гермионы. — Волдеморт совершил большую ошибку, — улыбнулся Гарри, с умилением проследив за сценой семейного единства, — когда не стал брать в ряды Пожирателей гриффиндорцев. Союз представителей Слизерина и Гриффиндора может сотворить страшные вещи. Любые, на самом деле. Хорошо, что в войне несколько слизеринцев были не на его стороне. — Ты так спокойно говоришь о войне, — заметила Гермиона. Активная поддержка Драко придала ей сил, от растерянности не осталось и следа. И она явно подготовила доводы, способные разбить недовольство Гарри в пух и прах. — А как я должен о ней говорить? Уже больше года прошло. И хотя я всегда буду помнить о погибших, я не тону в горе. Или что ты там напридумывала! — Ничего такого, Гарри Поттер! Я всегда желала тебе только добра! Я всегда делала только то, что было тебе во благо! Ты мне веришь? — она понизила тон и вопрос был полон грусти, а не возмущения. — Конечно, верю, Герми. Но это не повод вмешиваться в мою жизнь! — Я чувствую себя такой счастливой рядом с Драко, — Гермиона кусала губы и отводила глаза. — Свадьба никогда не была целью для меня, но… Эта атмосфера, полная романтики и возвышенных надежд. Хотелось, чтобы все вокруг тоже были счастливы. Джинни много помогала мне во время подготовки и была очень обеспокоена твоим состоянием. — И что ты сказала ей? Сказала опоить меня зельями? — Нет! — яростно возразила Гермиона. — Я сказала, что душевные травмы, хоть и не диагностируются никакими заклинаниями, тоже нуждаются в лечении лекарствами. — Мерлин! Герми! Ну какие травмы? — не менее яростно ответил Гарри. Как же он ненавидел, когда решали за него! — Ты меня еще в психушку упеки! — Но Гарри… Тебе через такое пришлось пройти! — Почему ты считаешь, что мне пришлось хуже всех? — выкрикнул он, изо всех сил сжимая кулаки, чтобы хоть как-то унять клокочущие внутри эмоции. — Почему не тебе? Или Джорджу? Или Драко? Или Снейпу? Почему их ты считаешь адекватными и способными справиться? — Потому что… Гарри! Потому что они смогли пойти дальше! — А я разве нет?! — Я так и думала. И была так рада, когда вы с Джинни окончательно сошлись! Но потом она мне рассказала… — Джинни! Джинни! Везде одна Джинни! Разве ты не могла поговорить со мной? — Но ты не слушал! — в голосе Гермионы отчетливо звучало страдание. — Ты мог скрутить в бараний рог гоблинов! Ты мог договориться с великанами, в одиночку ввязавшись в рискованное предприятие, когда никто не брал на себя такую ответственность! Но ты не позволяешь говорить о твоих чувствах! И чувствовать себе не позволяешь! — Так! — сказал Драко, встав между ними. Видимо, он находился неподалеку и не выдержал их ругани. — Уймись, Поттер! Моя жена точно тебе ничего не подливала. Хотя стоило бы. Успокоительного, пару литров, чтоб наверняка! И уж точно она не желает видеть тебя в одной из палат по соседству с Лонгботтомами. — Гарри, я действительно очень переживала за тебя, — Гермиона прижалась к Драко, но смотрела по-прежнему на Гарри. Искренне пытаясь убедить его в своих благих намерениях. — И сказала только то, что сказала. Никаких злодейских планов. — Если ты думаешь, что тебе что-то подлили на свадьбе, то спроси свою рыжую невесту, — продолжал напирать Драко, даже видя, что Гарри поумерил свой пыл и выглядит скорее растерянным, чем злым. — Северус лично проверял напитки на отсутствие примесей перед подачей. Ни один посторонний не смог бы что-то сделать. — Да, — медленно проговорил Гарри, будто бы пребывая во сне. — Прости, Герми. И ты тоже прости, Драко. — Гарри… Я всегда буду твоим другом. — Не стоит, — отмахнулся Драко. — Я тебя в чем-то понимаю. Еще кофе? — Я, пожалуй, пойду. Нужно закончить пару дел. Еще раз поздравляю вас. Вы отличная пара!