Леди клана Харуно или она дочь Тсунаде

В Конохагакуре.       В Конохе все было тихо и спокойно, каждый занимался своими делами, кроме одного места, где царил шум. Это была тренировочная площадка, где в данный момент тренировались молодые шиноби.       — Это несправедливо, почему нам нельзя в Киру? в который раз завел нить разговора Шисуи, получив письмо от Сакуры. Были в деревне и другие, кто не находил себе места, и Шисуи был одним из них.       — Ты же сам слышал, что было написано в письме. Мы не можем отправиться в Киру, как бы этого не хотели, — сказал Итачи, спокойно сидя на ветке дерева.       — А я не хочу просто сидеть и ждать, я хочу её увидеть.       — Не ты один хочешь её увидеть, — заметил Итачи, глядя на соседнее дерево, где сидели ещё несколько шиноби.       — А вот и «лисы» пожаловали, — произнес Шисуи, взглянув на дерево напротив, где из тени вырисовывались Айкун и Айлун. Один улыбался, другой был безэмоционален. Как только их заметили, они мгновенно оказались рядом.       — Мы.       — Не.       — Лисы. Мы всего лишь скромные тени, работающие на благо деревни, — хором сказали они. Итачи лишь ухмыльнулся на это заявление. Тени, конечно, - кому они уши заливают? Они лучшая команда из всех, элита деревни. Даже пять великих наций шиноби знали об их превосходстве и всегда выполненных миссиях.       — И что вы здесь забыли? спросил Итачи.       — Мы тоже не в восторге…       — От того, что нам не позволено отправиться в Киру…       — И увидеться с Сакурой-сама, — грустно сказали близнецы, один из которых даже вытащил носовой платочек, чтобы вытереть несуществующие слезы. Шисуи и Итачи смотрели на этот спектакль без особых эмоций, зная характер этих двоих.       — Ах, это был приказ не только от Сакуры-сама. Даже если мы пойдем к Хокаге, она нас из кабинета выгонит, прежде чем станет слушать, — проговорил Айкун, разминая свои кости.       — Потому что мы её уже заебали. Не только мы, брат, ходим к Хокаге, — добавил Айлун, косо поглядывая на Итачи и Шисуи, которые отвели взгляд. — Поэтому нам и не выдают миссии. Хокаге-сама знает, что мы сразу же отправимся к Сакуре-сама после выполнения задания.       — И не говори, брат, — согласился Айкун.       Итачи и Шисуи оставалось только слушать их. Иногда они выглядели как клоуны, но были непонятыми гениями, которые могли уничтожить деревню, если бы захотели. Только они или Сакура могли их остановить, ведь в них текла кровь трёх опасных кланов.       — Кстати, чуть не забыли…       — Зачем мы пришли, — радостно заметил Айлун. Шисуи и Итачи с любопытством посмотрели на них.       — Давайте сходим куда-нибудь, пообедаем вместе, пообщаемся, — предложили близнецы.       — Отличная идея, — подтвердил Шисуи. Они уже хотели что-то обсудить, когда Итачи и Шисуи почувствовали тёмную ауру, исходящую от близнецов, что сильно насторожило их.       — Айкун и Айлун, что случилось? серьёзным голосом спросил Шисуи.       — Что-то не так с Айко-тян, — после этих слов все исчезли в шунпо. В это время у Айко-тян.       Милая и красивая девочка шла по улицам Конохагакуре вместе с одним мальчиком. Они просто гуляли, как вдруг малышка кое-что услышала. Она посмотрела в ту сторону и увидела двух людей.       «А это разве не Ока-сан и товарищи по команде?» — подумала девочка.       Она хотела с ними познакомиться, но остановилась, а на её глазах стали наворачиваться слёзы.       — То, что она чунин, не делает её сильной. Сакура всё ещё слабая. Я не знаю, зачем она пытается, она бесполезна.       — Быть с ней в одной комнате просто невозможно, у неё вообще нет навыков ниндзя. Я не удивлюсь, если её миссия в Кире провалится.       — Ах, Саске, я понимаю тебя. Я сам удивлён, как она стала чунином, но она отличный ниндзя-медик, — продолжил Какаши.       — Вот именно, Какаши-сэнсэй. Её лучше использовать как медика, чем пытаться быть шиноби, — осудил Саске.       Саске выговаривал все свои претензии, обливая Сакуру грязью. Какаши периодически поддерживал своего ученика. Они были настолько увлечены беседой, что не заметили двоих детей, стоящих неподалеку. Особенно возмущена была девочка, которая буквально горела от ярости, слыша, что говорят взрослые. Она подняла камень с земли и бросила его.       — Кто это сделал? гневно спросил Саске, посмотрев на девочку главенствующим взглядом Учиха, что очень сильно напугало малышку. На её глазах снова стали наворачиваться слёзы, но она не убежала, а встала прямо и посмотрела в глаза Саске.       — Да кто ты такой, чтобы говорить гадости про Ока-сан? Ты хотя бы знаешь, что она пережила?              — Кажется, произошло недоразумение… — попытался оправдаться за Саске Какаши, но его перебили появившиеся ниндзя: Шисуи и Итачи.       — Айко-тян! воскликнули близнецы, появившись рядом с ней. Какаши сразу их узнал и был сильно удивлён, увидев их. Он косо посмотрел на Саске.       — Они-тяяян, — сказала Айко, обняв их, а из её глаз не переставали течь слёзы. Близнецы крепко её обняли. Какаши побелел, услышав, что сказала девочка. Он посмотрел на близнецов, от которых исходила такая аура, что его чутьё подсказывало ему бежать.       — Айко-тян, скажи братику, кто тебя обидел? голос парня в белой маске был полон яда и злости.       — Они-тян, тот мальчик с гербом клана Учиха плохо отзывался о Ока-сан. Он говорил, что Ока-сан ни на что не годна и что она слабая. Но Ока-сан не слабая, она ува-а-а… — с каждым словом вокруг близнецов сгущалась тёмная аура. Саске и Какаши не понимали, о чём говорит девочка; они лишь обсуждали Сакуру, но ребёнок их неправильно понял.       — Кажется, произошла какая-то ошибка, — попытался разрядить ситуацию Какаши, но взгляды Шисуи и Итачи дали понять, чтобы он молчал.       — Саске, разве Ока-сан тебя этому учила? Как ты можешь говорить о человеке, которого не знаешь, тем более о Ока-сан? Айко-тян, и… — Итачи не успел договорить, так как Айко-тян продолжила:       — А ещё он говорил, что Ока-сан мешает им и нужна только как врач. Ува-а-а…       — Хватит врать! Я твою маму даже не знаю! разозлился Саске. Айко-тян испугалась и заплакала ещё сильнее. Айкун увёл её, оставив Айлона, Шисуи и Итачи разбираться с Саске.       Саске, почувствовав нарастающее напряжение, задрожал. Он всё ещё пытался оправдаться, но ни Итачи, ни Шисуи его не слушали. Итачи шагнул вперёд, его глаза — полные решительности.       — Саске, я понимаю, что между нами могут быть разногласия, но ты должен уважать людей, даже если не знаешь их. Это то, чему тебя учила Ока-сан. Если Айко-тян так поняла, значит, ты сказал что-то, что её обидело. Ты должен больше думать о своих словах, — серьёзно сказал Итачи.       Шисуи посмотрел на младшего Учиха. Он был известен своим спокойствием, но в этот раз его лицо было застывшим и холодным.       — Саске, твой брат прав. Не важно, собирался ли ты оскорбить Ока-сан или нет, результат один: ты причинил боль Айко-тян. Ты должен извиниться перед ней и её семьёй, — добавил Шисуи.       Саске был зол на брата, он стиснул зубы и сжал кулаки, но, встречавшись взглядом с серьёзными и бескомпромиссными глазами Итачи и Шисуи, почувствовал, как его гнев постепенно угасает. Возможно, в глубине души он понимал, что брат и его друг правы, и что ему предстоит сделать шаг навстречу примирению. Но злость бурлила в нём из-за того, что брат ему не верил.       — Ладно, — наконец сказал Саске сквозь сжатые зубы, его голос был на грани разлома. — Я извинюсь перед Айко-тян и её семьёй. Но знайте, что я говорил только правду.       Итачи и Шисуи обменялись взглядами, их выражения смягчились. Видя, что младший Учиха готов признать свою ошибку, пусть и частично, они понимали, что дальнейшее настаивание на своём приведёт лишь к большим конфликтам. Итачи сделал шаг вперёд и положил руку на плечо брата.       — Хорошо, Саске. Важно, что ты готов взять на себя ответственность и исправить ситуацию. Мы знаем, что ты не хотел никого обидеть нарочно. Иногда слова могут нанести боль, даже если мы не осознаём этого.       — Я, конечно, рад, что вы все уладили с Айко-тян, но меня заинтересовал другой вопрос, — сказал Айлон. В Киригакури.       Сакура чихнула, что вызвало обеспокоенный взгляд Чодзюро. Она покачала головой, показывая, что нет ничего серьёзного.       Прошла неделя с момента разговора с Мизукаге. Ей было интересно слушать истории о том, как Мей-сама и её мама дружили, и почти каждый день она проводила с Чодзюро. Они говорили о книгах, о своих приключениях и проводили спарринги.       Но один из дней, примерно через две недели, её навестил один из АНБУ, а точнее тот, который сопровождал их на лодке в Киру. Это был Юки-сан, чье присутствие насторожило Чодзюро. Юки-сан без всякой вежливости взял Сакуру за руку и повёл её на тренировочную площадку. Она лишь вздохнула, помня, что обещала ему небольшой спарринг, и без всяких возражений встала в свою стойку. Призвав свои дайто, Юки-сан лишь ухмыльнулся, обнажив свои два меча, и они начали бой.       Всю эту неделю, тренируясь с Чодзюро, её навыки немного улучшились, как и скорость, что позволяло ей быть с ним на равных. Но Юки-сан был совершенно на другом уровне. Сакура старалась изо всех сил не отставать от него, но с каждым разом становилось всё сложнее. Внутренний голос становился всё злее и стал подсказывать, что она не обязана сражаться только дайто. Вспомнив, что никаких правил не было установлено, она постепенно начала накладывать гендзюцу, слой за слоем. Через десять минут ей удалось исказить реальность настолько, что она смогла проскользнуть сквозь защиту Юки-сана.       И только благодаря его чувствительной реакции он успел уклониться от удара рукояткой клинка Сакуры по подбородку. Осознав опасность, он отскочил назад, закрыл глаза и сложил печати.       — Кай, — произнёс Юки-сан, и когда он открыл глаза, они были не злыми, а хищными, интригующими и заинтересованными. У Сакуры от этого по спине пробежал холодок.       — Хорошо, я даже не заметил гендзюцу — затем он исчез в шунпо и оказался за её спиной. Сакура чувствовала себя беззащитной, уязвимой и смущённой, когда Юки-сан взял прядь её волос и поднёс к своему лицу.       — Но твой шампунь выдал тебя, вишенка, я полагаю?       Сакура повернулась к нему с удивлёнными глазами, и смотрела на его глаза, сверкавшие интересом и улыбкой. Прядь её волос всё ещё была в его руках, касаясь его губ, что было неловко и смущающе.       — Когда ты создаёшь иллюзии, ты должна подчинить себе все чувства, — Юки приблизился к её лицу, прошептав это ей на ухо, забывая все правила приличия и личного пространства. — Искусство обмана разума - это ужасное занятие. Если ты собираешься дальше развиваться в этом направлении, то ты должна жить в своих иллюзиях. Ты должна верить в них так же сильно, как хочешь, чтобы в них поверили и твои враги. Иногда это может означать часами тереть кору дерева, пытаясь запомнить её текстуру, а иногда — изучать запах крови и то, как бьётся артерия, когда ты перерезаешь кому-то горло.        Закончив свою речь, Юки-сан отстранился от Сакуры, желая увидеть её испуганное лицо, но не увидел даже малейшего страха, лишь лёгкий румянец на её щеках и дрожь. Юки лишь рассмеялся и отстранился, позволяя Чодзюро приблизиться к ней, но тот был явно недоволен, бросив ревнивый взгляд на Юки-сана.       — Мне будет интересно посмотреть, кем ты станешь, вишенка. И, кстати, хороший вышел спарринг, — сказал Юки, исчезая в шунпо, но перед этим он на прощание подмигнул ей.       — С-Сакура-сан, т-ты как себя чувствуешь? спросил её Чодзюро обеспокоенным голосом.       — Со мной всё хорошо, — ответила Сакура, хотя до сих пор ощущала холод, окутывавший её тело. Тепло потихоньку возвращалось, словно она стряхнула с себя слой снега. — Но что это было?       — Это был личный знак убийственного намерения Юки-сана. Я должен доложить о нём Мэй-сама, это было недостойно с его стороны.       — Не надо, Чодзюро-сан, я сама виновата, и спровоцировала его. Юки-сан имел полное право так отреагировать, в этом нет его вины, — сказала она мягким голосом. Сакура уже чувствовала себя гораздо лучше, но Чодзюро оставался невозмутимым и недовольным.       — Сакура-сан, Юки-сан — ниндзя-охотник, — сказал он злобным голосом. Сакура при этих словах вспоминала, почему Ао-сан показался ей знакомым: его форма напоминала ей Хаку. Её лицо озарила лёгкая улыбка.       — Он не должен был так поступать. Во-первых, он не должен был попасть в твою технику — такая реакция должна была выработаться у него давным-давно.       Сакура лишь мысленно вздохнула. От Чодзюро исходила аура неодобрения и гнева. Он был недоволен тренировкой, особенно спаррингом с Юки-саном, который был ниндзя-охотником. Она понимала его беспокойство: Юки мог её запросто убить, пока она стояла и ничего не делала.       Но оно того стоило. Она заметно продвинулась в гендзюцу - даже опытный ниндзя-охотник не сразу распознал её иллюзию. Это означало, что она идёт в правильном направлении. Немного больше тренировок - и её гендзюцу станет настолько идеальным, что даже клан Учиха не сможет различить её реальность.       Сакура взяла Чодзюро за руку и повела его прочь от тренировочной площадки, стараясь не обращать внимания на мокрую от пота одежду, прилипшую к телу.       — Как насчёт десерта? Мне так хочется мороженого, Чодзюро-сан. Если что, я угощаю, — сказала она с улыбкой, от чего тот засмущался.        Прошло четыре дня, прежде чем пришёл ответ от Хокаге, и Сакуру с Шикамару вызвала Мизукаге к себе.       — Что же мне будет вас не хватать, особенно тебя, — сказала Мэй, грустно глядя на Сакуру. Ей было приятно пообщаться с дочерью лучшей подруги и вспомнить былое.       — Хокаге прислал обновлённый договор, который устраивает обе стороны. Также в нём есть программа по обмену выпускников для укрепления межпоселенских отношений. Но сейчас мы позаботимся о том, чтобы уменьшить количество недовольных людей, которым не по душе идея альянса.        Сакура лишь ухмыльнулась, предвидя такой итог. Прожив столько дней в Кире, она могла легко оценить отношение людей к ним: некоторые были добры, другие — наоборот. У неё был приготовлен на такой случай план.       — Вы могли бы сказать тем, кто больше всего настроен против мирного договора, что это всего лишь уловка с вашей стороны, что вы просто водите нас за нос и ждёте, пока мы предоставим вам финансирование, необходимое для восстановления вашей экономики, и заверить их, что вы отвернётесь от нас, как только всё будет сделано, — спокойно предложила она, не замечая вздоха Шикамару и шокированных глаз Ао-сана. — Таким образом, если ниндзя Киры когда-нибудь столкнутся с ниндзями Конохагакуре во время миссии, они будут более вежливы, даже если презирают нас, в качестве предложения, на всякий случай.        Мизукаге рассмеялась так, словно это было неожиданно для неё. Она посмотрела на неё и подумала, что этот ребёнок не перестаёт её удивлять; это явно не досталось ей от её матери.       — Я могу сделать вид, что никогда не слышала этого разговора, — Мэй-сама сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и одарила Сакуру усмешкой. — Редко попадаются шиноби, которые советуют тебе притворяться диверсантами. Скажи, чем вызвана такая нестандартная идея?       Мэй смотрела на Сакуру, а она просто пожала плечами. Иногда она видела в ней свою подругу — такую же неугомонную, но добрую и искреннюю. Но иногда Сакура говорила такое, что хоть падай, хотя эта речь не была столь уж чушью.       — Я никогда не была на войне, не знаю, на что это похоже, но недавнее вторжение стало для меня испытанием, чтобы понять. Я хочу избежать этого в будущем, если, конечно, это возможно, и готова сделать всё, чтобы это не повторилось. Кроме того, вы с Тсунаде-сама знаете, что договор - это не уловка. Это всего лишь маленькая ложь во спасение.       Она желает мира и стремится к нему. Она видела достаточно боли и страдания, пережила потерю своего клана, смерть отца. Она потеряла эмоции, чтобы стать сильнее, и единственным лучиком света были её мама и Шизуне. Но вскоре этот свет начал расти; в её жизни появились люди, которыми она дорожила, и она их чуть не потеряла из-за какого-то придурка, который хотел отомстить своему сэнсею за то, что тот не дал ему желаемого.       Но чтобы был мир, нужно не только наладить отношения, но и избавиться от мусора, ведь Рассвет — это не только свет, но и тьма, скрытая за ним.       Мизукаге вздохнула, ведь иногда невозможно понять, о чём думают дети, особенно такие гении, как она.       — Я оставлю твоё предложение на самый крайний случай. Что ж, ваше пребывание в Киригакуре подходит к концу. Надеюсь, вы приятно провели время. Поздравляю вас с исключительным поведением на вашей первой миссии в качестве чунина. Если вам понадобится что-то на обратном пути, мы с радостью предоставим вам это.       — Мы благодарны вам за помощь, Мэй-сама. Спасибо за предложение, — сказал Шикамару, склонив голову. Мэй улыбнулась.       — Мне было приятно познакомиться с вами и видеть вас здесь. Надеюсь, вы сможете навестить меня в ближайшее время. Надеюсь, получу от тебя письмо, Харуно-чан, — напоследок сказала Мэй-сама, после чего они откланялись.       После того как все их вещи были упакованы и запечатаны в свитки, Сакура посмотрела на квартиру, которая за это время стала ей домом за эти три недели.       Ей стало грустно, ведь она привязалась к ней и некоторым людям.       — Как ты относишься к возвращению? спросила она, когда Шикамару выходил из своей комнаты с рюкзаком. Он пожал плечами.       — Я скучаю по облакам Конохи, — сказал он неопределённо. Но у Сакуры был опыт интерпретации неясных сообщений, чтобы ясно видеть происходящее насквозь.       — А как насчёт тебя? спросил он, когда она застёгивала свой плащ.       — Я буду скучать по Чоджуро-сану и по Мэй-сама. Мне будет их не хватать. Но я очень скучаю по дому, по ребятам и по Тсунаде-сама, — сказала Сакура. Шикамару заметил, что она не упомянула свою команду, но вскоре понял, что это щекотливая тема для неё и она старается не упоминать их.       Стук в дверь прервал их разговор. Открыв дверь, она встретилась глазами с Чоджуро. Она улыбнулась и поприветствовала Ао-сана, который стоял впереди.       — Это последний раз, когда вы заходите за нами, — сказала Сакура, смотря на Чоджуро.       — Действительно. Мэй-сама попросила, чтобы мы сопроводили вас до ворот, — сказал он, выглядел немного грустным. Сакура понимала его, так как тоже будет по нему скучать. Они вышли из дома и направились к воротам.       Когда они подходили к ним, Сакура заметила Юки-сана и его напарника. Она кивнула им в знак приветствия. Когда они остановились, Сакура развернулась и кинулась бедному парню на шею. Чоджуро замер, то ли от прикосновений, то ли от громкого свиста, который издал Юки-сан, но он обнял её в ответ.       — Будем на связи. А ещё я отличный друг по переписке, — сказала она, отстраняясь от парня и одаривая его чудесной улыбкой. Чоджуро искренне улыбнулся ей в ответ и кивнул.       — Береги себя, Чодзюро-кун, — сказала она, и пошла к Юки-сану, который уже уходил из деревни, не давая Чодзюро времени обдумать внезапное изменение обращения. Сакура не имела в виду ничего особенного, просто захотелось так сказать. Шикамару догнал её и раздражённо пыхтел.       — Тебе обязательно было так делать? Он выглядел контуженным, когда ты назвала его "кун". Бедняга чуть сознание не потерял.       — Не знаю, просто захотелось так его назвать.       — Беспокойная женщина.       Обратная поездка на лодке оказалась спокойной и без происшествий. Шикамару казалось что-то обдумывал, а Сакура решила почитать и достала одну из книг, которую ей подарил Забудзе-сан. Как только она достала книгу, она заметила, что Юки-сан быстро начал что-то писать, взглянув на название книги.       И когда они стали прощаться на материке, Сакура заметила, что Юки-сан вложил ей в руку скомканный лист бумаги. Она послала ему любопытный взгляд, но он покачал головой и незаметно указал на своего напарника, который подозрительно смотрел на них.       Это насторожило девушку, но она не подала виду. Юки-сан что-то прошептал ей губами, и она улыбнулась, незаметно кивнув ему и пряча листок в карман.       — Спасибо, что сопровождали нас, — сказали они с Шикамару одновременно и поклонились.       — Надеюсь на скорую встречу, вишенка, — сказал Юки, взяв прядь её волос и поцеловав её. Это вызвало недовольный взгляд у его напарника и скептический взгляд от Шикамару. Развернувшись, они побежали обратно по тропинке, по которой пришли месяц назад.       Потребовалось четыре дня, чтобы они смогли увидеть красные ворота деревни, и несколько минут, чтобы войти в кабинет Хокаге, где их ждали.