Падение

В ту майскую ночь полнолуние заставило выбраться Гермиону из дома. Месяц уже заканчивался, однако воздух был необычайно холоден для начала лета. Даже «Дырявый котел» лишился своих немногочисленных посетителей к двум часам ночи. Небрежным кивком поприветствовав вечно угрюмого Тома, девушка пересекла границу магического и маггловского миров. Мороз и тишина создавали странное впечатление заброшенного города. Неосвещенные здания, круглосуточные магазинчики, силуэты редких прохожих выглядели так, словно сошли с архитектурных пейзажей Йозефа Судека. Хрупкие и одновременно вечные. И над городом сияла полная луна. В мире, где все выглядело бесцветным и иллюзорным, она казалась единственной живой и реальной. Слепя глаза, словно раскаленное железо. Отвратительная ночь, тихая, как объятия мертвеца. Оглянувшись, Гермиона поняла, что достигла назначенной цели. Погрузившись в раздумья, девушка не заметила, как измерила шагами почти половину города. Великолепное заброшенное здание притаилось в самом сердце Лондона. Бесконечные стеклянные стены, похожие на зеркала для великанов, отражали ледяной, призрачный двойник светила. Однако на гранях, обращенных к девушке, не было ни единого отблеска, ни одного освещенного окна. Сорокаэтажная громада, похожая на сталагмит, подавляла размерами, возвышаясь над всеми зданиями в округе. Сердце девушки сжалось от печали. Ведь произойди всё иначе, уже этой весной новый торговый центр радовал бы собой всё Королевство. Когда Гермиона протянула руку вперед, воздух задрожал, заискрившись магией, и приобрел очертания барьера. Скинув плащ, девушка убрала в бисерную сумку всё, что могло бы преждевременно выдать владелицу, включая собственную палочку. Впервые за многие годы оказавшись без оружия, Гермиона ощутила себя голой. Нервно облизнув губы, она бросила кладь рядом с лестницей и наложила дезиллюминационные чары. Затем девушка провела по рукояти ножа, запрятанного за голенище, и облегченно вздохнула. Пора. Гермиона достала из кармана джинсов небольшой флакон и одним глотком осушила его до дна. Казалось, зелье было таким же ледяным, как и майская ночь. С трудом подавив рвотный позыв, девушка медленно опустилась на ступеньки. Холод вокруг стал совершенно непереносим, словно замерз сам ад. Потом появилась боль, которая начиналась с давления в задней части черепа, и с каждой секундой распространялась всё дальше. Гермиона зажмурилась и стиснула челюсти. Казалось, опытный хирург разделял её мозг без анестезии на нейроны мириадами замороженных иголок. Через несколько мгновений голова уже стала болеть так сильно, что девушка неосознанно прокусила ладонь, пытаясь сдержать крик. Что-то ломало её изнутри, словно желая уничтожить. Нечто живое и жадное неумолимо расползалось по телу, словно раковая опухоль, пожирая остатки воли и разума. Агония продолжалась мгновения, секунды, минуты… И внезапно всё прекратилось. Гермиона распахнула глаза. Она обнаружила, что лежит на ступеньках всё того же здания. Медленно дыша, девушка приподнялась и начала оглядываться, пытаясь понять, сколько времени заняла Трансформация. Тьма вокруг продолжала ткать свои узоры, а луна по-прежнему источала ледяное сияние. Даже мучения, испытываемые совсем недавно, казались чем-то далеким. Их место занял небывалый приток сил, граничащий с эйфорией. Однако на первый взгляд ничего не изменилось. Разочарованно вздохнув, Гермиона перевела взгляд в сторону барьера и изумленно охнула. Теперь они появились. Линии, про которые говорила Полумна. Осторожно опустившись на колени, девушка достала нож и погрузила клинок в мерцающую энергию барьера. Движение по границам разрушало магию так же легко, словно портной распарывал старое платье. Когда брешь в защите достигла размера небольшой арки, Гермиона проскользнула в неё. Обернувшись, она увидела, что барьер восстановился за доли секунд, стоило вытащить кинжал. В здании стояла мертвая тишина. Под потолком пустого холла с перебоями, экономя остатки сил, светили неоновые лампы. Никаких людей. Никакой магии. Никакой жизни. Миновав турникет, Гермиона вошла в кабину лифта, раскрывшуюся словно по приглашению. Внутри было пусто. Задняя часть лифта представляла собой зеркало, воссоздавшее движения фигуры в джинсах и толстовке. Даже не взглянув на отражение, Гермиона надавила нужную кнопку. Нежно прозвенев, двери задвинулись, и девушка вознеслась в высоту. Кабина достигла верхнего этажа в течение нескольких секунд, и створки беззвучно распахнулись. Девушку встретил мир бесконечной темноты. Выпустив Гермиону на площадку, лифт поспешил вниз, точно испугавшись чего-то. На чердаке едва различались очертания внешней двери. Девушка толкнула её, и тьма из непроглядной стала хрустально-прозрачной. Крыша была плоской, простой и скучной, создавая контраст с устрашающим великолепием фасада. Она явно не предназначалась для прогулок или увеселений. Пустынную бетонную площадку ограждали металлические перила, и поле зрения заполнил мерцающий ночной город. С высоты здания мир выглядел не столько прекрасным, сколько заброшенным и одиноким. Отсюда луна казалась ещё ярче, сияя, как огромный топаз. Невероятно близкая и далекая одновременно, окруженная алмазным свечением звезд. И посреди этой магической луны парила женская фигура, которая будто решила отдохнуть на дорожке из лунного света. Гермиона презрительно усмехнулась. — Неудивительно, — она крепче сжала рукоятку ножа. — Я пришла убить тебя.

***

— Ты не должна ходить одна! — голос Гарри звенел яростью. — Гермиона, потерпи ещё немного, и мы найдем выход из ситуации. Я поговорю с Долишем и… — Хватит! — сквозь зубы прошипела девушка. — Ты прекрасно знаешь, что никто ничего не станет делать в данной ситуации! Аврорату плевать на магглов, и, думаешь, они больше заботятся о бывшем Пожирателе Смерти? — Прекратите, — раздался твердый и нежный голос. — Оба. Полумна в лимонной мантии стояла в дверном проеме, внимательно наблюдая за перепалкой лучшей части Золотого Трио. — Как он? — голос Гермионы дрогнул. — Тебе удалось что-нибудь узнать? — Он спит, — Полумна ободряюще улыбнулась. — Но Гермиона права. Нужно спешить. Его сознание с каждым днем становится всё дальше от этого мира. Гермиона подавила нетерпеливый вздох. Несмотря на годы дружбы и совместной работы, она до сих пор не могла привыкнуть к витиеватой речи одного из лучших Целителей Британии. — Что ты имеешь в виду? — Это сложно объяснить, — нервно повела плечами девушка. — Его тело и дух стараются разделить, но не через смерть, а через сон. С каждым днем его мозговая активность слабеет, хотя остальные физические показатели остаются в норме. Как будто кто-то или что-то хочет забрать его с собой. Я никогда не видела ничего подобного до этого. Возможно, следующим шагом будет кома, если не хуже. — Всё равно это не выход! — опять вмешался Гарри. — Гермиона, мы можем потерять вас обоих! Мы даже не знаем, призрак это или человек, маггл или волшебник… — Она человек, — без тени сомнения произнесла Полумна. — Я видела её вчерашней ночью. — Ты ходила туда? — глаза Гарри расширились от ужаса. — Одна? Одним прыжком он пересек комнату и схватил девушку в объятия. — Все хорошо? С тобой ничего не случилось? — Он взволнованно водил руками по волосам, плечам, ладоням и спине Полумны, желая убедиться, что она в порядке. Гермиона с улыбкой наблюдала за реакцией лучшего друга. Его трепетное отношение к Полумне, словно она была нежным экзотическим цветком, на протяжении всех лет продолжало радовать и удивлять. Да, с Джинни он определенно не был так счастлив… — Я в порядке, Гарри. Тебе не о чем беспокоиться. Облегченно выдохнув, Гермиона решила продолжить. — Что ещё вам обоим известно? — Тот, что был вчера — шестой. Все магглы. Студент колледжа, аспирантка, курьер, молодой профессор, водитель, няня… Всем не больше двадцати пяти. Между ними нет почти никаких связей, кроме внезапной остановки сердца в слишком… раннем для этого возраста, и, — Гарри на секунду замялся. — И… дальнейшего падения. — Инфаркт до тридцати? Разве такое возможно без постороннего вмешательства? — Я разговаривал с Кингсли на эту тему. — Гарри поднял руки в защитном жесте. — Экспертиза не обнаружила следов магии, следовательно, дело не в ведении Министерства. А силуэт… Ты ведь не хуже меня знаешь, что не все сущности находятся в ведении волшебного мира… — А как же Драко? — Они не видят связи. Драко всего лишь спит, а не мертв. — И на нем тоже не обнаружено следов заклятия или волшебной активности, — пропела Полумна. — Не находишь это довольно странным совпадением? Да и, как минимум, место… — Я отправляюсь туда сегодня, — резким, не терпящим возражения голосом, прервала бесполезный спор Гермиона. — Мне нужно увидеть её. Гарри, в очередной раз попытавшийся что-то возразить, махнул рукой. Слишком хорошо он знал решительное и непримиримое выражение лица лучшей подруги. — Я помогу Гермионе, — улыбнулась Полумна. — Нам осталось завершить небольшие приготовления.

***

Фигура в ночном небе была облачена в белое полупрозрачное платье. Длинные иссиня-черные волосы походили на шелк, а бледность кистей и стоп напоминала цветы лилии. Определенно, девушку нельзя было отнести к потустороннему миру. Она выглядела гораздо плотнее, чем обычные призраки. Гермиона отметила, что бестелесный облик шел давней знакомой. Хотя красота последней уже перешла земную грань. Взгляд создания скользнул вниз — она услышала приветствие Гермионы. В ту же секунду на крыше стало настолько холодно, будто кости превратились в лед. Ветер стих. Гермиона приподняла голову и вгляделась в ониксовые глаза. Женщинам не нужны были слова, чтобы понять намерения друг друга. Бледный палец указал прямо в грудь Гермионе, и на неё накатил поток чужого, враждебного сознания. «Лети!» Голова закружилась, и Гермиона сделала шаг назад, но тут же остановилась. Парящая девушка заколебалась, ведь впервые её внушение не сработало. Ее сила, позволяющая беспрепятственно вкладывать в сознание живых существ невыносимое желание полета, до сих пор не давала сбоев. Мощнейший поток воли сносил все преграды в рассудках жертв и беспрекословно подчинял их. Однако волна разбилась о сознание Гермионы, оставив лишь небольшое головокружение. Помедлив секунду, девушка повторила атаку, вложив в него гораздо более жесткий приказ. «Ты должна лететь!» В то время Гермиона уже нашла её слабые места. Красные линии пересекали шею, левую грудь и живот девушки. Шея идеально подходила для удара. Неотрывно глядя на застывшее небе враждебное существо, Гермиона медленно подняла перед лицом руку, в которой был зажат нож, острием направленный в сторону противника. Новая ментальная атака не заставила себя ждать. «Пойдем вместе в небо! Сбросим оковы реальности и сольемся с миром, растворимся в нем!» «Ты зовешь меня к пустоте?» «Нет! Я зову тебя к свободе. Избавься от печали, горечи и забот. Ведь в этом мире ещё так много зла. Ты всё равно не уничтожишь его. Так зачем же бороться? Оторвись от земли, пойдем же, скорей, идем, идем, идем!» В ту же секунду на Гермиону снизошло озарение. — Да ты сумасшедшая, — она спокойно подняла свободную руку, — и как я раньше не догадалась? Это не был Империус. Не особая форма продвинутой магии. Лишь порождение злобы и ненависти больной, измученной души. — Я никогда не избегала реальности. И этот мир не только полон зла, в нем достаточно доброты и света. Но тебе ли об этом знать? — злая усмешка исказила лицо Гермионы. Вложив всю силу в невербальное заклинание, она потянула пустоту на себя. Пойманная стальной хваткой, девушка начала притягиваться к Гермионе до тех пор, пока пальцы волшебницы не ощутили подобие плоти, сомкнувшись на призрачном горле. — Знаешь, ты никогда не была мне интересна. Но ты забрала то, что тебе не принадлежит. И я верну его обратно. Лезвие рассекло горло девушки так же легко, как мягкое масло. Крови не было, как и предсмертных хрипов. — Убирайся в ад. Гермиона без усилия швырнула её оболочку через перила, наблюдая, как силуэт в прозрачных одеждах растворился в чернильном море темноты. Развернувшись, Гермиона направилась к выходу с крыши, оставляя за собой одинокое лунное сияние.

***

Рассвет неумолимо возвещал о начале нового дня. Аппарировав в здание Святого Мунго, Гермиона медленно поднялась на пятый этаж. В столь раннее время персонал больницы в большей степени напоминал осенних мух. На диванчиках дремали заканчивавшие смену помощники Целителей, а дежуривший на этаже колдомедик скрылся в своем кабинете. Впрочем, у девушки не было настроения деликатничать, и, немало не заботясь об оглушающем звоне каблуков, она направилась к палате в глубине коридора. Неожиданно на её пути возникла молодая ассистентка. — У нас неприемные часы! — и тут же осеклась. — Простите, миссис Малфой, не узнала Вас сразу в таком великолепном… Взмахом руки она прервала поток извинений, сдобренных лестью. — Где Полумна? Лицо помощницы приобрело удивленный вид. — Я… я думала, — девушка запнулась, — что Вы получили сообщение от мистера Тики, он заменяет сегодня Целительницу Поттер. У нас отличные новости! Ваш муж очнулся! В тот же момент мелодичная трель сообщила о начале новой смены.

***

Чудовищный удар. Возвращение в тело было похоже на столкновение с землей после падения. Девушка вскрикнула и очнулась, все еще ощущая острие лезвия на своей шее. Отчетливое ощущение ломающихся костей и распоротых связок было слишком реалистично. Её охватил дикий, необузданный страх. И наслаждение на грани экстаза. «Почему я ещё жива?» В этот раз смерть казалась настолько соблазнительно близкой… Даже для той, кто не знал, засыпая каждую ночь, встретит ли она рассвет. Раздался скрип открывающейся двери. Жара в одноместной палате стояла невыносимая. Девушка посмотрела на часы. Полдень. Врач или посетитель? — Ну здравствуй, Панси. Посетителем оказалась женщина. Панси потребовалось несколько секунд, чтобы узнать её, и смесь тревоги и облегчения стиснула её грудь. Порой девушке казалось, что она позвала бы в гости саму смерть, ведь несколько лет её никто не навещал. Полумна. Только это была другая Полумна. Непохожая на школьную чудачку, над которой все смеялись. Чьи вещи раскидывали по всему Хогвартсу ради забавы. В этой девушке больше не было ошеломляющей наивности и мечтательности. Иная. Взгляд голубых глаз был расчетливым и холодным. — Теперь ты мой враг, не так ли? Полумна кивнула. — Ты далеко забралась, и мне понадобилось время, чтобы тебя найти. Неизвестное проклятие, не так ли? — казалось, девушка разговаривает сама с собой. — Удивительно, сколько же ещё осталось сил… Сколько лет ты здесь провела? Ответить Панси не смогла. — Я… я не считала. Это было бессмысленно, ведь она отсюда никогда не выйдет. — Понимаю. В голосе Полумны не было ни жалости, ни злости. Панси стало невыносимо обидно. Ведь единственное, что для неё не жалел персонал — это сострадание. Чудачка не расщедрилась даже на это. — Твоя шея, которую перерезала Гермиона болит, не так ли? Она задела сонную артерию. Не дождавшись ответа, Полумна продолжила: — Эффект не замедлит сказаться. Даже если та сущность была лишь отражением тебя, удар настигнет и твоё физическое тело. Но перед этим я хочу кое о чем спросить… Кто дал тебе эту силу? Панси зажмурилась, пытаясь вспомнить. — Я… Я не знаю. Много лет я не видела уже ничего, кроме этого окна. Люди приходили и уходили, а я оставалась тут, — голос Панси начал дрожать, а кулаки сжались в бессильной ярости. — Моя семья, понимаешь? Они убили их в этом центре, а я, к сожалению, выжила. Разве это не есть настоящее проклятие? — Священная кровь? — глаза Полумны, казалось, прожигали насквозь. — Я слышала о специальных защитах, поддерживающих жизнь последнего члена Древнего клана. — Нет, это был кто-то… другой, — кашель прервал речь Панси. Она не говорила так давно, что горло начало саднить. Тонкие светлые брови Полумны взметнулись вверх, и Панси впервые увидела неясные отголоски эмоций на бледном лице. — Получается, твои душа и тело не разделились. Был кто-то ещё, кто дал тебе новую форму. Оказалось, всё совсем иначе. Но почему магглы? Ты ведь хотела только Драко. — Я… я должна была… тренироваться, — Панси нервно теребила край одеяла, избегая пронзительного взгляда. — Магглы слабее волшебников, а я знала, что мне нужна особая точность. — И ты решила взять Драко спутником в смерть? — Ты не понимаешь! — от бессильной ярости у Панси защипало глаза. — Он — всё, что у меня осталось, и если бы не эта… — Он никогда не любил тебя, не обманывайся. Голос Полумны стал холодным и жестким, как пластик. — Прости, что побеспокоила. Последний вопрос: что ты сейчас собираешься делать? Я могу предложить тебе два пути. — С этими словами девушка вытащила из кармана мантии два флакона из розового турмалина и протянула Панси. — Пузырек со звездой излечит тебя и от недуга, и от раны, нанесенной Гермионой. Но тогда тебе придется встать на путь искупления. Ты должна будешь понести ответственность за смерти людей и за то, что пыталась сделать с Драко. Это будет дорога к твоей новой жизни. Панси молчала. — Тот, на котором изображена луна, соединит тебя с ней, заставив навсегда похолодеть. Девушка резко и недобро рассмеялась. И помолчав, добавила: — Только не опирайся на чувство вины. Тобой не должны руководить грехи прошлого. Искупление — горькая, но прекрасная вещь. На секунду Панси показалось, что в голосе Полумны зазвучала… Печаль? Гостья повернулась и вышла. Продолжая сжимать флаконы в руках, Панси почувствовала невероятную усталость. Долгие разговоры совершенно вымотали девушку, и она погрузилась в спасительное забытье. «Пей!» От громкого голоса Панси подскочила на своей кровати и стала испуганно озираться. Через некоторое время она поняла, что этот голос шел изнутри её сознания. Часы пробили полночь. «Ты не сможешь искупить свои грехи — на это не хватит и жизни. И разве совладаешь с искушением, когда вновь увидишь его? Не будь идиоткой: у тебя никогда не было выбора! Пей!». Ведомая чужой волей, негнущимися пальцами Панси открыла пузырек и проглотила зелье. И тьма раскрыла перед ней свои объятия. Потеря сил и погружение в небытие казались даже приятными. Смерть встретила её мягкой и ласковой волной, призывая никогда не возвращаться. Когда дыхание девушки остановилось, в палату проскользнула черная тень. Подойдя к больничной кровати, та несколько секунд смотрела на восковое лицо Панси, словно желая удостовериться в окончательности выбора. Удовлетворенно вздохнув, фигура в темном приманила оба пузырька, спрятав их в складках мантии. И растворилась.