Я не могу уснуть...

Многие страны любят выпить, особенно если есть повод вроде очередной вечеринки у Америки, которые тот устраивал если не раз в неделю, то пару раз в месяц точно. И неважно, какой праздник или какое событие послужило виной этому, главное — устроить пьянку, чтобы на утро все не могли встать на ноги. И особенно это касается России, который пусть и не пьянел от тех многочисленных ящиков водки, которые сам же и притащил, но с утра похмельем страдал не меньше других, хоть и знал об этом лишь ограниченный круг лиц. Вот и сейчас была такая же ситуация. Утро только начиналось, но уже предвещало совсем не радужные перспективы всем странам, напившимся прошлым вечером. Кто-то ещё спал, а кто-то просыпался, дабы заснуть вновь. Китай относился к редкому виду тех, кто несильно напился, а поэтому легко проснулся с утра. Он уже было намеревался встать, дабы отправиться в ванную или на кухню, но не тут-то было. Тяжёлая рука, лежавшая на его талии не давала этого сделать. Как только несчастный не ворочался и брыкался, но выбраться ему не удалось. Он лишь перевернулся на другой бок, глядя на мирно посапывающего соседа. -Ваня, ару, - негромко произносит Яо, наблюдая перед собой мирно посапывающего, пока что, Ивана, обнимающего его и прижимающего к себе. Теперь ему стало понятно, почему хватка такая крепкая и из неё невозможно выбраться, от него другого и ожидать нельзя. Бедняга лишь слегка нахмурился, пытаясь понять, как вообще очутился в таком положении. «Ах, точно. Все начали расходиться, и тогда Ваня решил помочь мне дойти до комнаты, так как я был немного пьян, ару. Помнится, он уложил меня в кровать, а я спать совершенно не хотел. А потом... потом мы оба уснули, судя по всему,ару» - думал парень, негромко вздыхая. Ему было немного стыдно от того, что вчера он вёл себя слегка буйно, но эти объятия смущали не менее, поэтому он решил поскорее выбраться из них. -Ваня, проснись, ару! Мне нужно встать с кровати, а ты можешь дальше спать, ару! Ваня! - довольно-таки громко говорил Ван, несильно толкая Брагинского в плечо, так как больших движений не позволяли его объятия. Пара минут, и слышится неразборчивые слова на русском, что-то вроде «Бладь» и «Тваю ш за нагу», ему тяжело понять этот язык. А затем он встречается глазами с ужасающими очами, чей разъярённый и полный тьмы с гневом взгляд действует не хуже Швеции. -И зачем ты меня разбудил? - голос обманчиво тих, а на губах россиянина играет подозрительно мягкая улыбка. - Сейчас меня мучает похмелье, так что я очень зол, - таким же «позитивным» тоном вещает он, глядя на бедного китайца, у которого по спине бегают мурашки от страха. Да, накликал он беду на себя этим пробуждением. -Я... Мне идти нужно, ару. А ты меня обнял и не отпускаешь, ару, - доносится до него приглушённый голос Китая, потерявшего всю свою уверенность и браваду, сейчас нервно поглядывающего на мужчину, который сейчас явно не в самом лучшем расположении духа. -Я же сказал, что у меня похмелье. Так что я не буду вести с тобой переговоры. Ложись и спи, - с этими словами Россия снова прикрывает глаза, прижимая Китай ещё ближе к себе и поудобней устраиваясь на кровати, подбородок положив на его темноволосую макушку. Из таких медвежьих объятий не выползешь, как ни старайся, а мешать ему спать — опасно для жизни, так что смущённому Яо остаётся лишь смириться. Спустя пару минут он всё-таки последует совету Ивана и уснёт, согреваясь от объятий и тепла лежащего рядом тела, подумав, что от его соседа по кровати приятно пахнет, да и в его руках чувствуешь себя в безопасности.