febris erotica

Отец Михаил медленно расхаживал по классу, рассказывая ученикам девятого класса о настоящей любви. Он вдохновленно повествовал, радуясь, что директриса, а по совместительству его любимая жена, время от времени проводит школьникам такие, полезные для души, уроки. Внезапно речь батюшки была прервана голосом одного из учеников. — А свиданки наших крысы-директрисы, физички и химички — настоящая любовь? — вопрошал подросток откуда-то «с камчатки», а в глазах его сиял лукавый, не предвещающий ничего хорошего, огонек. Класс синхронно и восхищенно выдохнул, будучи в шоке от заявления смельчака, и с выжиданием уставился на священника. — Может, они вообще трахаются, я не знаю. — пожал плечами девятиклассник, видя растерянность на кротком лице отца Михаила. Действительно, по школе не так давно начали ходить то ли слухи, то ли просто неуместные шуточки о странных отношениях директрисы то ли с учительницей физики, то ли с учительницей химии, то ли вообще с ними обоими. Никаких доказательств, конечно, у школьников не было, да и преподаватели не вели себя таким образом, чтобы их поведение вызывало подобные подозрения, но несмотря на это некоторые утверждали, что видели эту троицу вместе на улице, а склонные опошлять все подряд подростки естественно успели выдумать целую байку с подробностями о полиаморных отношениях данных женщин. Отец Михаил пошатнулся на нетвердых ногах и на мгновение прикрыл глаза, будто готовясь потерять сознание, но совладав с собой стремительно покинул помещение, прижав руку к кружащейся голове. Девятиклассники как будто бы отмерли. Класс всполошился и наполнился беспорядочными шепотками. — Зачем ты это сказал? — вопрошали школьники у своего чересчур смелого одноклассника. — А прикинь они реально трахаются? — с тупой ухмылкой ответил вопросом на вопрос этот самый смельчак. *** Отец Михаил, выйдя из класса, прошел вперед по коридору и дойдя до его конца прислонился горячим лбом к прохладной стене. Он искренне доверял своей жене, в которой всегда видел ангельский образ невинной и чистой души. Он понимал, что, скорее всего, это лишь глупая и неуместная шутка школьников, чье сознание погрязло в подобного рода разврате, но где-то глубоко внутри него это издевательское высказывание школьника заняло особое место и теперь разжигало в священнике сомнение, недоверие и отчаяние. Как будто, пока он пытался успокоить себя тем, что девятиклассник, что явно не располагал большим количеством извилин мозга, просто сказал первую пошлость, которая пришла ему в голову и никакой связи с реальностью, сам дьявол нашептывал ему о том, что школьник знает явно больше, чем Михаил. *** Остановившись неподалеку от школы и убедившись, что поблизости нет чужих любопытных глаз, три женщины обменялись легкими и вполне себе невинными поцелуями, после чего одна из них — высокая и с длинной косой из густых прямых светлых волос — отделилась от двух оставшихся, торопливо семеня по направлению к школе. Другие две женщины направлялись, в принципе, туда же, но они пошли легким неспешащим шагом, тихонько разговаривая друг с другом о чем-то. Оставшись наедине с самой собой, Оксана Евгеньевна наконец позволила тревожившим ее мыслям полностью завладеть ее разумом. В ее душе довольно долгое время была какая-то смута. Эти внезапные отношения со своими подчиненными не давали ей покоя, хоть она сама и была их инициатором. Эйфория и счастье, которые будоражили ее при совместном времяпрепровождении со своими возлюбленными были приправлены непонятной тревогой и чувством вины. То, что ее привлекают только представительницы прекрасной половины человечества, как принято выражаться в нашем, к сожалению, все еще патриархальном обществе, Оксана поняла еще в юном возрасте и даже имела некоторые интрижки с подружками, но эти отношения никак нельзя было назвать серьезными: сексуального взаимодействия боялись обе стороны, да и на вечную любовь никто не рассчитывал. Оксане не стоило большого труда принять то, что в будущем ей наверняка придется обзавестись обыкновенной традиционной семьей с мужем и детьми, как в итоге и произошло. Женщина осознанно отказывалась от своего личного счастья сначала из-за гомофобного, во времена ее юности еще советского, общества, а после она лишь утвердилась в верности принятого ей решения, поскольку ее угораздило выскочить замуж за священника, что яро выступал против каких-либо однополых связей. Оксана уважала своего мужа, но никакого влечения по отношению к нему не испытывала от слова совсем. И признаться честно ее романтическая натура успела вдоволь настрадаться из-за этого. Но в нынешнее время, достигши зрелого возраста, она без особого сожаления похоронила в себе какие-либо мечты о настоящей любви и теперь довольствовалась лишь ролью доброй матери, заботливой супруги и властной директрисы школы. Однако то, что ей посчастливилось лицезреть тогда с записи видеокамер, вновь всколыхнуло в ее груди забытое чувство влюбленности. Ее сознанье тут же пропиталось исключительно нежными чувствами к учительницам-любовницам и каким-то нездоровым азартом. Она ни капли не жалела о том импульсивном сексе, что произошел у них, но обретя такие хрупкие отношения, что рождали в ее душе давно забытые эмоции, она познакомилась с новым чувством — диким страхом потерять все, что имеет сейчас. Страх хоть и был иногда чрезмерным, например, когда она боялась в присутствии посторонних даже мысленно вспомнить Ольгу или же Светлану, но не совсем уж необоснованным: она была в курсе некоторых грязных слушков, что постоянно порождали неугомонные школьники. Слухи эти, естественно, были далеки от действительности, но сказать, что ничего общего они с этой самой действительностью не имеют, тоже было нельзя. А в последние пару дней в добавок ко всем страхам Оксаны добавилось странное непривычное поведение мужа: он стал более холоден к ней, хотя прежде такого не было — их семью вполне можно было назвать счастливой; любой разговор Михаил сводил к обсуждению подчиненных своей жены, а несколько раз упоминал учительниц физики или химии в негативном ключе. А однажды он заметил, что у жены отсутствовало обручальное кольцо на безымянном пальце — в те редкие моменты, когда любящие друг друга женщины могли уединиться в неформально обстановке, у Оксаны появилась привычка снимать обручальное кольцо, которое теперь раздражало ее лишь своим присутствием. После этого Михаил стал еще более суров и постоянно пребывал в каких-то тяжелых размышлениях. Это не могло не насторожить. Тревога поедала Оксану изнутри, из-за чего она попросту не могла в полной мере насладиться счастьем, которое ей дарили Светлана и Ольга. *** Очередная ученица, вызванная к доске, дописала уравнение реакции и вопросительно уставилась на Ольгу Николаевну, ожидая ее вердикта. Проверив выполненную работу и указав на некоторые недочеты, учительница попросила девочку сесть на место, но та, неуклюже развернувшись, задела коробку с мелками, что стояла на письменном столе, находившемся рядом с доской. Ученица, неловко извинившись, тут же начала собирать разлетевшиеся по полу мелки, а Ольга, присев начала ей помогать. В какой-то момент взгляд девочки скользнул по полкам в этом самом письменном столе: на самом краю одной из них лежала фотография, на которой были запечатлены счастливо улыбающиеся Ольга, Светлана и Оксана, а чуть подальше стоял тюбик с лубрикантом. Девочка стыдливо покраснела, поспешно закинула в коробку оставшиеся мелки и юркнула на свое место, где, хихикая и уже забыв о смущении, начала что-то рассказывать подружке. Все это не укрылось не укрылось от цепкого взора Ольги Николаевны. Со звонком она отпустила класс на перемену и, устало опустившись на стул, дала волю слезам: она устала скрываться, она устала прятать свою любовь, он устала от чувства постоянного преследования. *** На большой перемене три любовницы вновь предавались плотским утехам, на этот раз в кабинете физики, предусмотрительно заперев его на ключ. Обнаженная Светлана расположилась на скамейке с мягкой обивкой, которую женщины притащили из школьного коридора специально для подобных ситуаций — после начала столь странных отношений их либидо резко скакнуло вверх, и они никак не могли противиться гложущей их тело похоти. Подле Светланы, а если быть точнее, между ее раздвинутых ног, на коленях стояла Оксана, стимулируя клитор физички, то языком, то ловкими пальцами, иногда оставляя невесомые, но очень приятные, поцелуи на внутренней стороне бедер. Над Оксаной же склонилась Ольга, которая правой рукой аккуратно, по одной пуговичке, расстегивала рубашку директрисы, иногда проникая пальцами с ледяными кончиками под бюстгалтер, лаская нежные соски, отчего у последней по всему телу бежал табун мурашек. Свободной рукой учительница химии медленными движениями разминала то одно, то другое плечи Оксаны. *** За дверью раздавался гомон разношерстной толпы школьников, вышедших в коридор на перемену. Вокруг кабинета физики столпился тот самый девятый класс, у которого не так давно проводил урок о настоящей любви отец Михаил. В какой-то момент в дверь раздался оглушительный грохот, как будто кто-то пытался ее выломать. — Откройте, — раздался звонкий юношеский голос, сопровождающийся сдавленными смешками. — Да нет там никого, — зашептали крикуну одноклассники. — А вдруг есть? — не унимался подросток, — вдруг они там… — заговорщически начал он и, выдержав паузу, чтобы нагнать интриги, закончил, — трахаются? Девятый класс разразился оглушительным хохотом, а у трех женщин, находящихся по ту сторону запертой двери, на секунду остановилось сердце, но через пару секунд они вернулись к прежнему занятию — после выброса адреналина желание получить долгожданную разрядку у всех троих возросло в сто крат. — Ага, с химичкой и директрисой, еще чего придумаешь, — саркастически осадила парня одноклассница. — Я все-таки пойду поищу муженька Оксаны Евгеньевны, он должен сегодня быть здесь, — как-то неожиданно серьезно ответил парень, — надо вывести этих извращуг на чистую воду, — хитрая ухмылка вновь появилась на его лице. Он решительно направился к лестнице, чтобы спуститься вниз, где находились кабинеты директора, завуча и прочей школьной администрации. Спустя пару-тройку минут мальчишка вернулся, ведя за собой делегацию, состоящую из священника — мужа Оксаны Евгеньевны, грозного завуча, которого девятиклассник, разыграв перед ним неподдельный ужас и беспокойство о закрытом кабинете физики, отвлек от выполнения его важной работы, состоявшей из сплошной бумажной волокиты, и молоденькой секретарши, которую тоже зачем-то прихватили. Подойдя к двери кабинета физики, завуч неуверенно оглядел всех находящихся в коридоре, все еще не понимая, почему дети, которым совсем несвойственно подобное рвение к получению знаний устроили переполох из-за, скорее всего, куда-то отлучившейся учительницы физики. — Смотри-ка, а директрисы-то там не было, — вновь заговорщически зашептал виновник всего происходящего своим одноклассникам, — и химички, вроде нет в ее кабинете, — задумчиво продолжил рассуждать он. Завуч тем временем наконец вставил запасной ключ, который он предусмотрительно захватил на вахте, в замочную скважину и открыл дверь. Повисла гробовая тишина. Лицо завуча было, мягко говоря, несколько озадаченным. Секретарша заглянула в слегка приоткрытую дверь и в ужасе отшатнулась, покраснев, словно ее застали за чем-то постыдным. Последним заглянуть внутрь решился отец Михаил — школьникам не было видно, что происходит в кабинете. Он от увиденного напротив побледнел, как будто увидел собственную смерть, а после и вовсе оперся на стенку и сполз по ней, теряя сознание…