febris erotica

В кабинете завуча стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь звуком гулких шагов самого завуча — Олега Анатольевича — расхаживающего по помещению из стороны в сторону, словно он никак не мог найти пятый угол. Светлана Борисовна сидела на краешке стула около двери и не переставая теребила оборочки на совсем недавно впопыхах натянутой блузки. Ее внешний вид кричал о том, насколько неловка, стрессова и постыдна для нее сложившаяся ситуация, что вполне естественно, когда вас буквально несколько минут назад обнаружила школьная администрация вместе со священником и по совместительству мужем одной из участниц событий за занятием сексом со своими коллегами во время учебного процесса. Оксана Евгеньевна же, напротив, старалась держать себя в руках и никак не проявлять то, что она чувствует сейчас. Она смотрела на заставшую их с поличным троицу дерзко и с неким вызовом. Незаметнее всех была Ольга Николаевна. Она сидела чуть дальше своих любовниц и смотрела куда-то себе под ноги. Ее присутствие вообще не ощущалось в помещении: она совсем не двигалась, а сидела застыв, словно истукан, и взгляд ее был пуст, по нему невозможно было прочитать, какие эмоции она испытывает. — Вы понима… вы понимаете, — возмущенно, с какой-то отдышкой, начинал то и дело Олег Анатольевич, — вы вообще понимаете… да это как минимум может быть травмой для детей, благо, они ничего не видели, — завуч никак не мог собрать свои мысли в кучу, чтобы сформулировать четкое мнение о ситуации, которая сложилась благодаря «трем развратницам», как он назвал двух учительниц и директрису. — Побойтесь Бога! — с каким-то надрывом проверещала секретарша и украдкой взглянула на отца Михаила, который сидел за столом завуча уже менее бледный, но все еще явно подавленный и шокированный, будто ожидая от него какой-то реакции. — Это не лезет ни в какие ворота! Вы могли переломать нежную, еще несформированную психику, юных невинных созданий, то есть наших учащихся, — продолжал причитать завуч, будто его зациклило именно на этой стороне случившегося инцидента. *** Так и не состоявшийся урок физики был предпоследним в расписании девятого класса, последним должен был быть урок информатики, преподавателем которой являлся никто иной как Олег Анатольевич — завуч по воспитательной работе, но тот принял великодушное, но весьма странное, если взглянуть со стороны так до конца ничего не понявших девятиклассников, решение отправить учеников домой. — Они ебутся как вы не понимаете! — с диким воплем данного содержания влетел в гардероб тот самый парнишка, из-за которого тайна отношений Ольги, Светланы и Оксаны была раскрыта в такой щепетильный момент. Шушукующиеся о чем-то — предпочтительно все же о только что произошедшем, что греха таить — обернулись и заинтересованно уставились на непосредственного виновника развернувшихся событий. — Я бегал к кабинету завуча, там такая гнетущая тишина стоит, прямо чувствуется напряжение, — с несвойственной ему красноречивостью начал описывать паренек, при этом активно жестикулируя, — там точно произошел какой-то пиздец, — протараторил он и облегченно выдохнул. Одноклассников это опять же не особо впечатлило, но по их лицам было видно, что они наконец-то серьезно призадумались над тем, о чем им уже давно твердил их товарищ. Все-таки все, что сейчас происходило было донельзя странно, и, хоть версия с сексуальными отношениями химички, физички и директрисы все еще казалась слишком невероятной, других вариантов никто предположить не мог. *** — Вам не сойдет это с рук так просто, — битый час увещевал Олег Анатольевич троицу — не ту, что любит Бог, — и вы это прекрасно понимаете. Оксана Евгеньевна, никак не комментируя это, поднялась со своего места с тяжким вздохом и направилась к одному из шкафов, коими был уставлен весь кабинет. В помещение воцарилось молчание: все присутствующие при этом, никому не приятном, разговоре с недоумением наблюдали за действиями директрисы. Та тем временем отворила дверцу шкафа и, потратив пару секунд на поиск взглядом, выудила из недр шкафа початую бутылку коньяка. Она развернулась и вальяжно прошествовав через весь кабинет по-хозяйски развалилась на рабочем кресле за столом завуча, попутно бесцеремонно отталкивая пытающегося помешать ей Олега Анатольевича, параллельно со всеми этими действиями делая глоток прямо из горла. — Продолжайте вашу пламенную речь, проговорила она заплетающимся языком. Понятное дело, за столь краткое время, да и приняв настолько маленькую дозу алкоголя, Оксана никак не могла опьянеть, поэтому все, включая ее саму, отдавали себе отчет, что директриса лишь ломает комедию. Олег Анатольевич выдавил из себя нервный смешок, поправил спавшие на лоб темные волосы и, слегка заикаясь от переполняющего его возмущения, отрывисто и с какой-то пассивной агрессией произнес: — Вы должны отдавать себе отчет, что вы полетите отсюда после такого, милые дамы, — Светлана и Михаил смотрели на него, пока он угрожающе вещал, то ли со страхом, то ли виновато, но у обоих глаза были на мокром месте; Ольга прожигала глазами дырку на своих коленках, поэтому было сложно догадаться, какие эмоции она испытывает в конкретную секунду; взгляд же Оксаны буквально сочился дерзким вызовом. — Вас уволят! — продолжал Олег, все повышая и повышая голос, — и, возможно, тогда у меня появиться возможность занять место директора, — последнюю фразу он напротив пробормотал себе под нос. Его реплики никто из присутствующих никак не прокомментировал. *** Очередной будний школьный день ничем не отличался от предыдущих ему, все шло по заранее всем известному сценарию: уроки, на которых учителя по заранее подготовленной программе пытались донести до нерадивых в большинстве своем учеников хоть какие-то знания, сменялись короткими, но от этого не менее шумными и выматывающими уставшим преподавателям нервы, переменами. *** В дверь кабинета химии кто-то тихо постучался. Учебный день был в самом разгаре, поэтому у Ольги Николаевны не возникло никакой задней мысли, и она, находясь во время перемены в классе одна, крикнула, чтобы человек по ту сторону двери входил. В помещение зашла Оксана Евгеньевна. Она выглядела… необычно. Во всяком случае для той себя, которой ее привыкли видеть окружающие. На ее лице не играла вечная самодовольная, но при этом легкая и непринужденная, ухмылка. Ее лицо как будто осунулось и потускнело, а она сама вся ссутулилась, отчего теперь казалась гораздо ниже, чем на самом деле. От былой идеально осанки с уверенно расправленными плечами не осталось и следа. На лице ее застыла маска скорби, и у Ольги сжалось сердце от того, что эта отвратительная ситуация, что произошла буквально пару дней назад, в центре которой оказались они — Ольга, Светлана и Оксана — втроем, сделала женщину, в которой химичка души не чаяла, похожей на маленького затравленного зверька. Оксана неуверенно помялась на месте, еще больше съежившись под пытливым взглядом Ольги, но, собрав волю в кулак, прошла внутрь кабинета. — Вы что-то хотели? — нарушила пронизанную напряжением тишину учительница химии и сама внутренне содрогнулась от того, насколько же холодно прозвучал ее голос. — Я думаю, нам стоит поговорить, — чуть помедлив ответила Оксана и расплылась в нервной неестественной улыбке, которая в данный момент была совершенно неуместна. — Я думаю, нам не о чем говорить, на выдохе произнесла Ольга, опуская взгляд на кипу тетрадок, лежащих перед ней. — Судьба все решила за нас, — после долгой паузы выдала она, понимая, о чем хочет поговорить директриса. Оксана неподвижно стояла вплотную к учительскому столу, за которым сидела Ольга Николаевна, и не подавала никаких признаков своего присутствия. Как будто бы рядом с химичкой находился фантом. Лишь покрасневшие и как будто бы выцветшие глаза хаотично бегали по напряженной фигуре Ольги, и это заставляло спину учительницы покрываться неприятными мурашками. Прошло не более пяти минут с момента как в классе повисла тишина, хотя по ощущениям этот короткий промежуток времени длился больше вечности. — Хорошо, я вас поняла, Ольга Николаевна, — елейным, но при этом заметно дрожащим, голосом пропела Оксана. Уголки ее губ, все еще растянутые в зловещей улыбке, слегка подрагивали. Она развернулась на каблуках и, величественно прошествовав через весь класс, скрылась за дверью, с силой хлопнув ей. Ольге лишь оставалось смотреть ей вслед. Когда директриса покинула класс, вновь оставив химичку в одиночестве, она уронила голову на сложенные на столе руки и пару раз рвано вздохнула. К ее глазам подступали непрошенные слезы, но она всеми силами старалась их сдержать, не позволяя истерике случиться на рабочем месте. *** Оксана Евгеньевна уже без стука ворвалась в кабинет физики, опираясь даже не на знание того, что во время перемены классы практически всегда пустуют, а повинуясь непонятно откуда взявшейся агрессии и порыву не менее непонятной страсти. Светлана Борисовна, сортирующая всякого рода пособия в стеллажах, не ожидала подобного вторжения, поэтому лишь недоуменно уставилась на потревожившую ее женщину, не особо осознавая какого черта сейчас происходит. Оксана тем временем стремительно подошла — можно даже сказать, подлетела — к растерянной физичке и развернула ту к себе лицом, резко дернув за воротник трикотажной кофты. Все так же не говоря ни слова Оксана впилась в губы несчастной Светланы и начала их жадно, с каким-то садистским удовольствием, терзать. Светлана, что было бы естественным для любого человека, оказавшегося в такой, выходящей из ряда вон, ситуации, начала слабо трепыхаться в крепкой хватке директрисы и издавать протестующие звуки — это определенно не были стоны блаженства, а скорее мольба прекратить это недоразумение. Оксана тем временем, как будто бы сорвавшись с какой-то невидимой цепи, не обращала никакого внимания ни на сопротивление Светланы, ни на крики школьников, раздававшиеся из-за двери. В глазах, да и во всех ее действиях, читалась только пугающая животная страсть. Она начала грубо сдергивать с учительницы физики шерстяную юбку, но в эту же секунду прозвенел спасительный для Светланы, у которой от происходящего непроизвольно полились слезы, звонок на урок. Шум в коридоре, издаваемый учениками, затих — все разбрелись по нужным им кабинетам, в кабинет же физики на удивление никто не спешил заходить. Если бы двум женщинам было какое-то дело до внешнего мира, они могли бы услышать чье-то перешептывание за дверью, но Оксана была слишком увлечена совершаемым ей по сути своей изнасилованием, а Светлану просто сковал какой-то первобытный ужас. *** — Давай зайдем, — умоляющим шепотом уговаривал девятиклассник свою подругу, на что она с сомнением смотрела на него. — Да ладно вам, снова шум поднимать, — сказал кто-то с другого конца толпы учеников девятого класса, — пятнадцать минут пройдет, и мы можем домой идти. — Да я видел, туда директриса заходила, — никак не мог уняться тот самый пацан. Девятиклассники могли бы так дискутировать о том, что им делать, еще неизвестно сколько, если бы их чуткий слух не уловил какие-то тихие, но весьма странные звуки, доносившиеся из-за двери. — Реально? — произнес кто-то с нескрываемым удивлением, мгновенно определив звуки как стоны. — Этого не может быть, — возник какой-то скептик, которого не убедило даже это. В толпе учеников начал разгораться спор, и через пару мгновений в коридоре вновь стоял громкий гул. На этот шум явилась недовольная им математичка и, протиснувшись через девятиклассников к двери злополучного кабинета физики. Окинув всех строгим взглядом, она решила даже не интересоваться у этих бестолковых балбесов, что же здесь происходит. Преподавательница математики решительно нажала на ручку двери и резко отворила ее. Сказать, что увиденное ей — было последним, что она в принципе хотела увидеть в этой жизни, — ничего не сказать. Перед ней развернулась уже известная картина: над заплаканной и полураздетой Светланой Борисовной нависает озверевшая Оксана Евгеньевна с очевидными намерениями. *** На следующий день и Светлана, и Оксана так же пришли в школу, так как математичка не сочла нужным доносить кому-то увиденное — она и так знала об уже существующем скандале с тремя женщинами. Завуч — Олег Анатольевич — собрал с утра линейку из учеников, на которой объявил, что уроков химии в ближайшие дни у них не будет. Не будет до тех пор, пока не найдут нового педагога. Оксана, до которой дошла эта информация, была в недоумении, но все прояснилось, когда к ней зашла Светлана, на которой не было лица, и дрожащим голосом с надрывом произнесла: — Ольга вчера бросилась с моста под поезд.