Мечтал, чтобы мир был как роман...

      Россия прижался к холодному боковому стеклу «Чайки». Он вместе с отцом решили съездить на пару дней на немецкую территорию. Союзу захотелось навестить старого друга (по совместительству бывшего врага), поохотиться и оценить пиво со свежего урожая. Россию, и других, удивляло спокойствие коммуниста по отношению к старшему немцу. Союз на все вопросы отвечал просто: «Он мой старый друг, единственный, кто поддерживал меня в моих начинаниях. Он дурак, но это поправимо. Да и сейчас, без власти, уйдя с Арены, что он мне сделает. А юность вспомнить всегда приятно». После этого объяснения отставали. Все помнили, как после окончания войны, СССР просто хорошенько дал по лицу Рейху во время судебного процесса и сказал, что казнить его не стоит, ведь у немца маленький ребёнок. Так же он отмёл идею о делении Германии, хоть всё равно людей разделили на два лагеря коммунистический и капиталистический. Рейх тогда при всех пустил слезу и обнял своё трёхгодовалое чадо. Тройка остался опекуном и защитником своего сына, хоть его и проверяли сначала несколько раз в месяц, с годами раз в полгода, а сейчас вообще не трогают. В политику никто из них не суётся. Рейх не хотел, чтобы его слишком юный для грязных игр сын влезал в них.       Россия, отстранившись от окна, прижался к отцу.       —Ты уже весь извертелся. Сиди спокойно. — Союз приобнял сына, не давая ему ёрзать.       Россия недовольно махнул хвостом и скрестил руки на груди. Союз потрепал его по шкирке и сказал:       —Я знаю, что в каждом ребёнке по тонне динамита, но подожди, ещё 40 минут и ты сможешь вдоволь наломиться в усадьбе немцев. Только не бей там ничего и старайся не дразнить Марту, чтобы нам не пришлось, как в прошлый раз, снимать тебя с дерева.       —Я что виноват, что это черномазая псина такая тупая и агрессивная. — Россия прижал хвост к ноге, посмотрев на отца, показал недавно оформившиеся клыки и, сверкнув глазами, продолжил; — И мне уже не 8. Мне – 13! Я взрослый!       —У тю-тю. — Союз потрепал щёку сына, за что его укусили за палец, острые клычки легко прокусили кожу; — Ай! РСФСР! Так, не успокоишься, будешь пересказывать весь учебник по Марксизму-Ленинизму!       Россия сразу обнял отца и замурчал, хлопая глазками. Прямо невинность. Союз вздохнул и, сняв шапку-ушанку с сына, стал чесать ему за ушком. Тот довольно подставлял голову и жмурился. «Ты ещё щенок», про себя подумал Союз и запечатлел лёгкий поцелуй на светлой макушке.       ***       Рейх шёл в библиотеку, вылавливать от туда своё чадо.       —Герман!       В глубине библиотеке что-то бухнуло. Рейх быстрым шагом отправился на звук. Увиденная картина заставила забеспокоиться. Германия лежал заваленный горой книг, и торчала из завала только маленькая ручка. Испугавшись, что сын умрёт, в прямом смысле, из-за любви к знаниям стал откапывать его. Откопанный младший немец обнял отца и прижал уши и хвост.       —Ты в порядке?       —Да, отец.       Получив поцелуй в лоб, Германия стал сортировать книги, слушая отца.       —К нам на пару дней приедут русские. Не бойся их.       —Отец, я не боюсь дядю Союза. — Германия улыбнулся и поправил очки с круглыми стёклами в тонкой золотой оправе.       —Он будет с сыном. РСФСР – альфа, причём почти сформировавшийся, год и всё, его можно будет женить. А ты омега. Я не запрещаю вам играть, просто будь осторожен.       —Ты про платиноволосого мальчика, которого Марта на дерево загнала. — Германия рассмеялся и кивнул; — Отец, не беспокойся. Мы хорошо с ним общались и я знаю: «С альфами до 18 никаких связей».       —Золотце ты моё.       Рейх вновь поцеловал сына. Германия потёрся об него, перенимая на себя запах, и вилял хвостом. Немного потискав сына, оставил его прибирать устроенный завал «гранита науки». Проследив за скрывшейся в лабиринте стеллажей спиной отца, достал из кучи книгу которую читал. Это был эротический роман, с яркими любовными сценами. Французская беллетристика будоражила разум юного омеги, ему хотелось такой же любви. Но отец… Сурово стоял над ним, заставляя слушаться. Но Германия был доволен своей жизнью: вкусная еда, домашние животные (12 собак, кролик, попугай), куча игрушек, книг, всегда готовые обнять его руки отца. Но созревающему омеге хотелось любви.       Он помнил, как полтора года назад Рейх убил его друга, обычного мальчика. Гилберт был хорошим, умным, красивым, а главное альфой. У Германии только-только прошла первая течка, и он благоухал невинностью. Запах был сладок и манил всех альф и молодых, и взрослых. Последним хотелось особенно овладеть хрупким, ещё угловатым телом, но тень отца отпугивала всех педофилов от него. Но вернёмся к первой влюблённости. Гилберт нравился ему. И сидя под цветущей ивой, Германия признался в своей симпатии. Он помнил искусанные губы друга на своих и вспотевшие соединённые ладони. А потом, отданную стальным голосом команду «Марта фас!». Следующий миг его жизни стал кошмаром. Кровь на лице и на руках, крик друга и чёрная овчарка, готовая перегрызть глотку Гила. Германия ударил её, за что сука, которой не дали утолить жажду крови, накинулась и прокусила плечо. Но отец оттащил её за ошейник и отвесил кнутом по бокам. Рейх был единственным, кого боялась Марта. Немец старший взял своего сына на руки, унося подальше от захлёбывающегося кровью сверстника. А мальчишка остался под ивой с разодранной до кости рукой и рваной раной на боку. Великобритания тогда очень долго орал. Ведь из-за Рейха умер 12 летний мальчик. Старший немец сказал, что это собака переборщила, и он не виноват. А Германия в это время лежал с перевязанным плечом и ревел в подушку, находясь под домашним арестом.       «Я хочу что бы моя жизнь сложилась как в романе». Стряхнув охватившие его желания, спрятал книгу, и быстро прибрался. К приходу гостей надо ещё переодеться.       

***

      Россия поправил ушанку и выскочил из машины, когда она остановилась. Вдохнув воздух пропитанный ароматом дождя и хризантем с бархатцами, довольно замахал хвостом и стал потягиваться и разминаться. Принюхавшись, почувствовал запах пирогов. Облизнувшись, Россия активней завилял хвостом, ему уже не терпелось поиграть и поесть. Хозяин дома приближался к ним. Неспешным шагом       —Guten tag, Союз. Как добрался? — Рейх прожал руку коммунисту.       —Всё отлично.       —А кто это тебя укусил, друг? — Рейх покосился на юного волчонка.       —Спиногрыз. — Союз рассмеялся, посмотрев на сына, который как охотник держал нос по ветру, но возмущённо размахивал хвостом.       —Надень намордник и води на поводке, проблема то. — Рейх жестом пригласил следовать за собой.       —Пффф! — РСФСР обижено посмотрел на немца, он его и так за плен не простил, поэтому не разговаривал.       —Нет. Пусть дурачится. Мы с тобой такие же были. Да и не позволю я своего правопреемника обидеть, а тем более на цепь сажать. Мы волки, а не собаки.       —Я тоже не дам Германию обидеть. А РСФСР подрос. Сколько тебе, волчонок?       —Для вас, я не волчонок! Рррр!       —Боюсь, боюсь. Ну, сколько вам, товарищ? — Рейх усмехнулся.       —13.       —Уже большой.       —Вот слышал, батя. «Большой». Я не ребёнок! — РСФСР с довольной миной посмотрел на родителя.       —Когда переживёшь первый гон, тогда и будешь большим. Союз дал лёгкий подзатыльник чаду; — Рейх, а как твой то поживает? Он же омега. Сколько ему?       —Хорошо, учится, старается изучить всё и досконально. 12.       —Первая течка уже была?       —Их уже не одна была.       —Приданное собираешь? Партнёр есть?       Россия с интересом слушал разговор старших альф. Он помнил Германию: милый темноволосый мальчик с золотистыми глазами, но по контуру есть немного красного, бледный, тихий и скромный, даже в 7 лет старался быть серьёзным. А Россия всегда был шалопаем. Платиноволосый, с голубыми глазами, в которых есть изумрудные прожилки, загорелый с веснушками, растрёпанный с вечными ссадинами и синяками из-за любви к приключениям и экспериментам. Оболтус, что ещё сказать.       —Какой партнёр! До 18 никаких связей с мужчинами. Маленький он. Зачем ему приданное, здесь итак всё ему принадлежит.       Они зашли в дом, возле парадной лестницы их уже ждал Германия. Тёмно-коричневые шорты до колена, белая рубашка и гольфы, бежевая жилетка и кардиган немного ниже бедра приятного пудрового цвета, на шее чёрный галстук.       —Здравствуйте товарищ СССР!       —Здравствуй, Германия. Вырос то, похорошел. Пять лет не виделись.       Союз оглядел стройного юного омегу. Тонкие ручки и ножки, чуть заострённые черты лица, каре и искренняя улыбка. Даже очки не портили милую мордашку, а наоборот придавали образу больше невинности и шарма, в купе с опущенными ушками.       —Спасибо. — Германия чуть вильнул хвостом и опустил взгляд, покрываясь румянцем.       От сильного запаха альфы, сердце забилось чаще.       —Засмущал. Прости. — Союз хохотнул, хлопнув старшего немца по спине, сказал; — Повезло тебе. Вон какой милашка-скромняжка. А мои… Как говорил отец «По жёлтому билету пойдут». Ни скромности, ни прилежности. Черти одним словом. Не все конечно, но…       —Бать, так мы же все были снайперами, кто танкистами, пулемётчиками или на заводе работали и пол нас не ограничивал.—Перебил отца РСФСР;— Конечно, мы не будем как этот ванильный мальчик, выросший на «Тристане и Изольде».       —Я предпочитаю другие книги, с более серьёзной информацией, чем эти любовные истории. — Германия махнул раздражённо хвостом и ушки выпрямил; — А вот вам молодой человек, стоило поучиться бы манерам. Verstehen?       Рейх засмеялся, за ним Союз. Коммунист не ожидали такого ответа от на вид тихого ребёнка. А старшего немца смешила сама ситуация, не каждый может заткнуть РСФСРа. Германия развернулся и пошёл наверх.       —Герочка, скажи прислуге, чтобы в малой столовой накрыли для чаепития на нас и гостей.       —Слушаюсь, отец. — омега кивнул, вновь опуская ушки и переставая вилять хвостом, прижимая его к ноге.       Россия ошарашенно смотрел на Германию, и тоже раздражённо махал хвостом. Союз потрепал ему холку и подтолкнул вперёд.       —Хороший у тебя сын, Тройка. Ты такой ласковый с ним, на себя не похож.       —У тебя тоже, просто дисциплины нет. Не могу я своего ребёнка обидеть. Почти всегда у него на поводу иду.       —Тебе можно, он единственный. А у меня 15, чуть расслаблюсь и всё… Пиздец. Кстати, а почему он уши опускает?       —Он их так прячет. Привычка. Когда к нам приезжала в гости Пруссия, то всегда тискала его за них. Теперь при слове гости, ушки всегда прижаты.       —Понятно.       

***

      Рейх показал их комнаты, сказал, где можно играть, бегать прыгать и повёл пить чай. Германия уже ждал их. Чаепитие прошло мирно. Россия наелся пирогов с яблоками и клюквой, и был счастлив. Старшие альфы выпечку не ели предпочтя горький шоколад. Германия ел и то и то (один пирожок и один ломтик шоколада). Диктаторы отправили детей играть, а сами перешли с невинных тем погода, праздники, семья, на обсуждения тем +18.       РСФСР шёл за Германией в одну из комнат, где можно разложить железную дорогу. Младший немец был не очень рад компании грубого и язвительного мальчишки, и показывал своё недовольство взглядами и рваными движениями в его сторону. Но строительство дороги и создание мостов через неё из кубиков. Быстро отвлекли и всё забылось. К концу вечера они вели себя как лучшие друзья, смеялись, строили планы на следующие дни. Сподвижником к разгулу фантазии был факт того что отцы оставят их вдвоём на три дня. В доме есть прислуга и он охраняется, так что детей спокойно можно оставлять «одних».