Мечтал, чтобы мир был как роман...

      Россия сидел и рассматривал чертежи машин в комнате Германии. Рейх хорошо рисовал пейзажи акварелью, а вот его сын был склонен к математическим расчётам и предпочитал черчение. Но даже чертежи были как произведение искусства. Россия смотрел на изящные изгибы корпусов машин и восхищался.       —Очень красиво. У тебя талант. А если собрать такую машину, она поедет?       —Поедет, двигатель, оси, да и другие детали те же, просто корпус изящней. Но только, металл нужен лёгкий и тонкий. Толстое железо не передаст всех изгибов.       —Ты прав.       Россия стал скручивать чертежи и убирать их в тубы. Принюхавшись, уловил усиливающийся сладкий запах. В отражении окна, за которым уже смеркалось, увидел, как немец развязывает шейную ленточку и кладёт её на тумбочку, за ней расстегнулись две пуговки воротника. Всё убрав, повернулся к сидящему на краю кровати другу. Сев рядом с ним положил свою руку на его.       —Гер, у тебя течка? — заглядывая в глаза, спросил коммунист.       Германия сглотнул и наклонил голову, скрывая лицо за волосами. Россия крепко сжал тонкую похолодевшую ладонь.       —Я пошёл. Не буду тебя нервировать.       —Нет. Останься.       Германия не отпустил его ладонь, не давая уйти от себя. Внутри уже разгорелся пожар, смазка пропитала одежду и раздражала, так и хотелось что-то почувствовать в себе, чтобы избавится от этого зуда. Он знал что, прося друга остаться, нарушает обещание данное отцу. Но ему так хотелось. Россия напряженно смотрел в золотые глаза с расширенными зрачками.       —Германия, ты понимаешь, я альфа, я могу тебя трахнуть.       Пионер сам залился краской от своих слов. У него была однажды связь с девушкой, но все закончилось не очень удачно. Их спалила хозяйка сеновала и как следует отлупила метлой. СССР долго смеялся над сыном называя «Горе-любовником».       —Я понимаю и хочу. Потому что ты мне нравишься. Я понимаю, что это может быть мимолётное увлечение. Но… Пожалуйста помоги мне. Мне тошно от одиноких течек, мне плохо.       —Хорошо. Но если что-то случится, ответственность будем нести вдвоём. И надеюсь, дядя Рейх меня не убьёт.       —Мы им не расскажем. Запри дверь, пожалуйста.       Германия отпустил руку альфы и снял свою жилетку, наплевав на свою аккуратность, оставил её на полу. За ней отправился весь низ. Германия расправил кровать и сел посередине, прикрывая интимную зону хвостом. Россия посмотрел на своего друга, стоя у двери. Его разрывало, ему хотелось и к омеге и сбежать от него, чтобы спасти свою шкуру и так пострадавшую. Посмотрев на ножки в чёрных гольфочках на подтяжках, белой рубашке и в венке. Такой дрожащий и кроткий. Сглотнув, стал развязывать пионерский галстук, оставив его на стуле, снял рубашку. Забравшись к Германии, подумал и поцеловал в колено, наблюдая за реакцией. Немец отодвинулся и обнял колени, притягивая к груди, ему было страшно. Страшно открыться перед другим. Россия улыбнулся и встал с кровати.       —Нет, Германия, нет. Ты меня боишься. Я не буду с тобой этим заниматься. — альфа взял рубашку, начиная одеваться, внутри него всё скручивалось, клыки стали чесаться и увеличивались.       —Россия останься. Я девственник, конечно, я буду бояться! Ты забрал мой первый поцелуй. Я влюбился в тебя. Но я не знаю, что ты испытываешь ко мне.       Россия замер. Вздохнув, встал перед кроватью.       —Ты мне тоже нравишься. Но, может, подождём. Станем старше, я приобрету больше опыта. И мы…       —Давай сейчас. Может у нас другого шанса не будет.       Германия красный как мак расстегнул свою рубашку, показывая не тронутое тело худое, совершенно без рельефа мышц. РСФСР снял свою рубашку, отправив её на стул, расстегнул брюки. Германия ждал его сидя на коленях и сжав руки в кулаки. Он рассматривал чуть рельефный живот с громадным синяком, подкаченные руки (одна из которых в бинте от запястья до локтя). Омега очень чётко чувствовал феромоны альфы. «Боже. Надеюсь, он сказал, что я ему нравлюсь не из-за желания близости». Германия вздрогнул и зажмурил глаза, когда его ключицы коснулись горячие губы. «Сладко пахнет». Россия провёл языком по шее. «Сладко». Голубые глаза стали золотыми. Россия опрокинул Германию, нависая над ним и вдыхая приятный запах.       —Россия, ты же помнишь, что мне нельзя беременеть. Да?       —Помню. Германия, это мой первый раз с омегой-мальчиком. Я боюсь, что тебе будет больно. — Россия посмотрел в тёмные масляные глаза омеги.       —Я слышал, что сначала нужно пальцами растянуть, а потом уже… Ну ты понял. —Германия сглотнул и сжал простыню рядом.       —Ага. Будет больно - прекратим, не терпи. Расслабься.       Россия поцеловал Германию в губы, опираясь здоровой рукой возле его головы. Вторую он подсунул под омегу и погладил основание хвоста.       —Ах! А! Ах! Ааммм..       Россия посмотрел на милую мордашку и тихо зарычал. Ушки дёргались, тело трепетало и сладкие ахи заводили молодого самца. России очень хотелось впиться клыками в нежную шейку и сделать своим. Изящные холодные пальцы провели по его плечам, а потом тонкие руки обняли его. Германия изогнулся под ним и замер тяжело дыша. Россия посмотрел вниз и увидел перепачканный белёсой жидкостью низ живота омеги и чуть свой. Германия сразу прикрылся хвостом и отвернулся.       —У тебя настолько чувствительный хвост?       —Так у всех омег. Не рассматривай! — Германия скрутился калачиком.       —Ляг обратно на спину и хвост отведи, или ты не хочешь что бы я в тебя, ну, это….— Россия собрался с духом; — Что бы я занялся с тобой сексом.       Германия перекатился на спину и развёл ноги, но хвост не слушался. Россия осторожно сжал его и прижал к кровати. Сглотнув, он облизал свои пальцы. Взгляд с лица стал опускаться ниже. Россия не знал, что умеет так краснеть. Жаром охватило не только лицо, но и плечи и грудь. Прикусив губу, он провёл указательным пальцем по текущей маленькой дырочке. В голову молодого альфы закралось сомнение. «Как я в него войду. Такой узкий». Германия дёрнулся от прикосновения и застонал, сразу затыкая рот ладонью. Россия воодушевился стоном и осторожно проник во внутрь одним пальцем. Там было жарко и всё пульсировало. Мышцы крепко обхватили его палец. Германия завозился и дотянулся до руки держащей хвост. Россия сплёл пальцы их рук. Он аккуратно стал двигать рукой. Германия раздвинул ноги сильнее, больно не было, даже на оборот приятно. Россия осторожно стал добавлять второй. Мышцы чуть противились, но он всё равно протолкнул его. Германия заскулил.       —Тихо, тихо. Мне вытащить.       —Нет. Продолжай.       Пальцы приятно растягивали стеночки, это облегчало боль течки. Россия стал разводить пальцы на манер ножниц. Германия расслаблялся. Дыхание стало тяжёлым. Венок упал и выглядел как нимб над головой. Россия наклонился и лизнул сосок омеги. Немец вздрогнул и выгнул спинку. Альфа продолжил ласкать грудь омеги. Пальцы нащупали бугорок и нажали на него. Германия еле успел заткнуть свой рот. Россия стал массировать чувствительную точку и довёл омегу до второго оргазма.       —Может остановимся? Ты же получил удовольствия. А я справлюсь сам.       —Нет, Россия, я хочу чтобы ты взял меня. Я готов давай.       Альфа вздохнул и вынул пальцы. Высвободив руки из хватки, снял бельё. Германия сглотнул и округлил глаза. 16 сантиметров, три из которых узел. Зная, что до 18 лет он будет расти, омега даже облегчённо вздохнул, что девственности его лишит не монстр как у его отца. Он как то зашёл в его кабинет, без стука, а отец там занимался сексом с секретаршей. И Гера заметил габариты Рейха. Он сразу выскочил, испугавшись и смутившись. Тройка заметил его, среагировать только не успел, ведь сын быстро смылся.       Германия протянул ладонь и провёл по члену России, тот зарычал и поддался бёдрами навстречу руке. Германия осторожно потёр пальцем головку.       —Большой.       —Средний. Надеюсь, он ещё вырастет. — Россия облизнулся.       —Пожалуйста, входи без узла и во внутрь… Ну, не надо.       —Хорошо.       Россия положил Германию поудобней и шире развёл его ноги. Склонившись над ним, поцеловал в губы и приставил головку к уже размятому колечку мышц. Германия крепко обнял его шею и… От проникшей головки, он тихо заскулил. Россия замер и просунул здоровую руку под омегу, начиная ласкать основание хвоста. Осторожно прикусив опущенное ушко, стал ждать.       —Продолжай.       Россия стал погружаться во влажную, туго поддающуюся напору глубину.       —Ты такой узкий. Прямо круги перед глазами. Сладость моя.       Альфа стал целовать шею, не оставляя меток, и просто вылизывать. Омега обвил его ногами и крепко обнял шею, выгибаясь. Альфа активно вилял хвостом и выглядел очень счастливым. Германия чувствовал лёгкий дискомфорт, но он пропал через пять минут. Лизнув шею альфы, погладил его лопатки. Россия стал двигаться. Рвано с разной амплитудой и силой. Германия стонал в губы партнёра. Его ласкали везде. Губы и шею, хвост и внутри. Было хорошо. С альфой хорошо. Он поверил, рассказанному в книгах. Он радовался тому, что пошёл против запретов отца.       Долго они не выдержали. Через десять минут Германия кончил в третий раз и стал отталкивать альфу. Россия одурел от запаха омеги, и еле успел остановить себя и не укусил напряжённую шею. Отпрыгнув от омеги, свалился с кровати. Продолжая там лежать, провёл пару раз по своему члену рукой и кончил, глухо рыкнув. Но желание продолжало разрывать его, а зверь внутри рвался с цепей. Испугавшись своего тела, он наспех оделся и выскочил из комнаты. «Гон? Это гон? Лучше бы я на уроке по марксизму сидел, надеюсь я ему не навредил. Гон, Гон! Чёрт! Чёрт!!». Влетев в выделенную комнату, сразу направился в душ. Смывать с себя запах омеги, вещи он тоже перестирал.       Германия удивился поведению альфы, но по животному поведению предположил, что его друг впал в гон. Проведя по своему животу, размазал остывающую сперму. Внутри было пусто. Опустив руку, провёл по растянутому входу. Крови не было. «Странно. Я ведь как бы девственности лишался. Может что-то сделали не так. Но может это и к лучшему.» Он чувствовал запах альфы, всё пропиталось им. Свернув свою одежду, стащил и постельное бельё. Приняв ванную и одев всё чистое. В перерыве между приливами жара и желания отнёс всё в прачечную. Постельный комплект сразу залил водой. Пожилая служанка подумала, что юный господин засмущался звать сменить бельё, перепачканное в смазке. Ведь он молод и для него все эти явления постыдны. Она сразу принялась за стирку. Германия пошёл не к себе, а к отцу. В его комнате спокойней. Раздевшись и одев рубашку Рейха, лёг спать, окружённый запахом отца. Он понадеялся, что родитель ничего не заподозрит.