"Опечатано! Не вскрывать"

      «Спасибо, Макс. Спасибо, что сделал шаг навстречу.»       Когда Ред Алерт в первый раз застал Форт Макса танцующим — глубоко личная, не предназначенная его глазам сцена — бедный инспектор застыл, восхищенный, и не чаял даже когда-нибудь вновь увидеть это прекрасное зрелище. Тем более когда Макс обернулся, заметил непрошенного наблюдателя: казалось, вот-вот небеса разверзнутся над головой Реда и карающая молния Праймаса поразит его! Страх и стыд захлестнули его, словно даже в мыслях коснуться нового союзника было кощунством… Но Макс не прогнал его, нет. Может, он и нарочно оставил дверь открытой; а может, это разминка придала ему моральных сил? И там, где Ред Алерт застыл, парализованный страхом помешать, навредить — Форт Макс встретил его на полпути. «Могу я пригласить тебя на танец?»       Максу нравилось вести. В бою, но более того в делах повседневных — когда мир вокруг не раскалывался на части, но тёк спокойной рекой, суля маленькие, но такие насущные победы. Чистые стаканы в кухне, выметенный коридор: «Аутриггер, опять несешь песок на базу?» Привычный уже план патруля по зданию и периметру, тяжелые шаги в коридорах… И такие легкие в танце. Раздвоенные концы ступней мягко пружинили: шаг вбок, накрест и вбок и обратно, и неделю спустя Ред уже следовал за ним если не так же легко, то по крайней мере не спотыкаясь. Две охладительные системы пели в унисон, сливаясь с низким гулом из-под потолка: база, точно живая, чувствовала их движение и рефлекторно дышала чаще, оттягивая жар их тел — всегда в нескольких метрах друг от друга, никогда не касающихся, словно спутник — планеты. Не рассчитанный на механоидов танец требовал от Реда все и даже больше, разгонял энергон и хладагент в самые забытые уголки системы, прогревал смазку в зажатых суставах. Успевать за Максом было непросто, продержаться полчаса в таком бешеном темпе — тем более! Но Ред ни на что не променял, ни за что не пропустил бы их совместные тренировки. Форт Макс был настоящим чудом — ответственности, дисциплины, божественной инженерии, в конце концов! Рядом с ним будто веяло озоном: он был не собран — выкован из света и живой стали, чтобы вести и охранять; и Ред Алерт, оставшийся сначала из безысходности, теперь был готов идти за ним хоть на край вселенной. «Пока ты не подведешь и его», напоминал мерзенький голосок на самом краю сознания, но только наедине. Вдвоем же — только сметающий мысли жар и слаженные па танца, чуть суховатый звук встроенных колонок Макса — или так и звучали записи людей? — тихие выдохи поддерживающей массивное тело пневматики и будто нарочито нескромное движение бедер, против всей воли кружившее Реду голову. Макс любил вести — нет, больше того: ему жизненно важно было снова почувствовать себя полным хозяином ситуации, поэтому-то он с юношеским азартом бросался во все, что могло дать ему этот контроль. «Он может и не понимать вовсе, что конкретно творит с тобой! Да, именно так. Он скорее всего не понимает, но чувствует, что нравится, и тянется за каждой улыбкой.»       Интересно, все-таки: было это шероховатое, чуть хриплое звучание музыки виной максовых динамиков, или просто весь альбом записан на черт знает какой полевой аппаратуре — что там у землян вместо интеркома? «El movimiento en tu cintura es mágico, cómo yo quisiera tenerlo en íntimo, de tus caderas me siento un fanático y este deseo está en estado crítico»…*       Ред подавился воздухом и взмахнул руками, таки запнувшись о собственные ноги. Пребывание на Земле оставило в его собственной системе следы — в том числе базовое знание самых распространенных на планете языков. Английский, французский, русский… испанский. «Я не слышу того, что слышу! Это обман!» Сосредоточься, дыши. Танцуй. Что ты слышишь? Собственные мысли вслух — нет, абстрактные, сокровенные чувства, зажигающие волшебные искорки в каждом сантиметре проводки? Нет. Это чужое, снаружи: мысли и чувства крошечного мягкого существа с далекой планеты, писк однодневки, странной пародии на личность. Запечатленное в цифре мгновение, выуженное из лавины людского ширпотреба кем? Свервом, чье своеобразное «чувство юмора» все еще заставляло Реда извиваться от неприязни, а вкус оставлял желать лучшего. Худший сосед в его жизни! Уже на Луне-1, сопоставляя события, Ред Алерт понял, ОТЧЕГО разгуливала по каюте мебель, терялись вещи, запертая дверь оказывалась вдруг открыта. Но тогда, на корабле, злые шуточки Сверва сами же не давали сосредоточиться, напрочь добивая и так расшатанную психику. Подсунуть не знающему земных языков Максу сущую пошлятину? Вполне в его стиле! Но зачем, если на Луне-1 никто не сможет оценить его шутки? Чтобы надолго испортить музыкальный вкус бравого охранника? Нет, это слишком сложно для импульсивного бармена! Или… Сверв действовал против него, Реда? «Con esas curvas que me matan, Una mirada que me ataca Y unas ganas que me delatan. Báilame, yeah yeah! Con esa boca bésame Yeah, con ese cuerpo arrópame, Con tus manos siénteme!»**       Сосредоточься, дыши, танцуй. Сосредоточься, Мортилус тебя побери! Если не прислушиваться, в чуждом языке слышался голос самого Форт Макса, нет, их обоих… именно поэтому Ред не мог позволить себе НЕ прислушиваться. В песне и танце скрывалось послание, подсказка, УГРОЗА, и Реду совершенно точно была нужна эта песня — не запись перезаписи на личный микрофон, а оригинал, чтобы в свободное время расковырять ее на голый код и понять, зачем Сверв — нет, зачем кто-то ЧЕРЕЗ Сверва нападал на них! Он остановился, тяжело дыша. Музыка тоже остановилась. «Видишь? Все связано, никому нельзя доверять.» — Мне понадобится эта песня. Эти песни, весь плейлист, — пробормотал он, глядя в пол. — Эй, Макс. Скинешь?       Ответом было глухое молчание и отчетливый стук ладоней о корпус. Вентиляторы Макса, и так работавшие на полную, надрывно взвыли, пытаясь еще разогнать перегруженные моторы. «Вот оно, начинается. Не успел!» Охваченный внезапным ужасом и не представляя толком, чего ждать, Ред рывком поднял голову и — такой же животный ужас глядел на него из почти круглых, пылающих, как аварийные огни, глаз Форт Макса. Большой бот весь как-то сгорбился и — да он дрожал, зажимая ладонями крышки инфопортов на ребрах! — Господи, Макс, — Ред отшатнулся, — я не имел в виду… Что она — они — песни, у тебя в системе, я не собирался… — Нет.       Мучительно медленно, Макс отделил ладони от боков и бессильно уронил руки. Красные глаза погасли, оставив под козырьком шлема только мрачную темноту; его все еще била крупная дрожь. — Нет, я в порядке. Ред Алерт, Луна-1… я в порядке, — он говорил непривычно торопливо, глухим, низким голосом. — Не в системе, нет, я не удалял копию на коммуникаторе, он не ВШИТ в — я перешлю… Ты ходишь с выключенным, не так ли? Тебе придется включить его на пару минут. Это всего лишь песня, — слова почти утонули в хриплом шорохе вокалайзера. — ПРАЙМАС, это всего лишь песня!       Конечно. Ну конечно. Мысли в голове Реда бесновались, как скраплеты в банке, и так же мучительно грызли его изнутри. Ему потребовались считанные секунды, чтобы понять, КАК прозвучали его слова, но ах! Их было уже не забрать. И если бы Макс отвесил ему затрещину, швырнул об стену — это было бы совершенно заслуженно, это было бы ЛУЧШЕ! Что угодно было бы лучше, чем видеть его таким. Конечно! Три с лишним года из него пытался выбить информацию самый жестокий и извращенный десептикон, и странно было бы подумать, что он не пробовал… На Гаррус-9 не было мнемохирурга, иначе все закончилось бы куда раньше; и, прежде чем рискнуть вмешаться в мозг напрямую, Оверлорд наверняка заходил с периферии. Ред отчаянно скрипнул зубами: собственная клинически холодная формулировка морозом продрала его до коробки скоростей, в то время как чересчур живое воображение заставляло искру раскалываться от боли и жалости. «Con ese cuerpo arrópame, con tus manos siénteme!» Парадоксальное желание защитить — кого, живой танк в два раза больше тебя? Закрыть собственным телом — от кого? — самому накрыть ладонями крышки портов: чужие, фабричные, с петлями и кусками металла впаянные в разорванный корпус… «От кого? Опасность — это ты.» — Никогда, — твердо сказал он, дрожащими руками копаясь в спрятанной за броней мелочевке, — слышишь? Я даже думать об этом не — не думал, и знаешь что? Я прямо сейчас забуду о чертовой песне. Стоп-техника, полезная штука. Все, мысль в черном списке!       Пальцы наконец нащупали искомое в тайнике за грудной пластиной: важное Ред хранил поближе к себе. Внимательно осмотрев маленькую катушку клейкой ленты, он в открытой ладони протянул ее Максу; тот осторожно принял ее двумя пальцами и поднял вверх, разглядывая в свете ламп. Вещица оказалась куда сложнее, чем казалось на первый взгляд: узоры паутиной пересекали полупрозрачную поверхность ленты, в глубине виднелись слои; номера и штрих-коды бесконечной полосой украшали край. — Что это? — Пломбировочный скотч. Оставляет полосы, если сорвать. При повреждении регистрирует время, направление разрыва и еще гору полезных деталей. Я заклеивал им дверь каюты, когда — когда боялся, что кто-то зайдет, пока я сплю, без моего ведома. Теперь он твой. И нет, у меня нет второй катушки, — Ред нетерпеливо скривился, не желая снова вслух высказывать, что думал. — Иначе в чем смысл?       «Оклейся где хочешь, и я не смогу бесследно подобраться к тебе, не смогу замести следы.» Двери комнаты, панели… порты. Шлак! Стоп, Ред! В корзину эту мысль! Сам разберется. Смятенный до глубины души, Ред развернулся на пятке и чуть не бегом ретировался в коридор.