Сатиация

mehro — perfume

      Кевин с неловкой улыбкой протиснулся между девушками, которые задумчиво и эпохально долго выбирали напитки в сезонном меню. На лице парня отчётливо читалось единственное желание: не споткнуться и не вылить ни на кого из них самые что ни на есть не актуальные осенью айс-американо. Вряд ли, конечно, посетительницы кафе больше обрадовались бы тыквенному латте, залившему их одинаковые светлые тренчи… но Кевин всё равно закусил нижнюю губу, чтобы не засмеяться из-за придуманной на эту тему шутки: «Кофе не дождался, чтобы вы его выбрали, поэтому он выбрал вас сам!»       За его столиком сидела светловолосая девушка, и выглядела она куда более хмуро боровшегося со смехом Кевина. Такой, впрочем, она была всегда, когда её окружали учебники корейского. Блондинка сосредоточенно прижимала наушники, будто надеясь, что впечатывание в уши улучшит её навыки понимания речи на слух. Кевин довольно много времени потратил на то, чтобы понять: тут поможет только волшебство.       Он, увы, не был волшебником.       — На, выпей и отвлекись, — сказав это, Кевин чуть не хлопнул себя по лбу: наушники! Он поставил стакан перед девушкой и, дёрнув за белый шнур, повторил, — Эш, кофе.              — Я не слышу это идиотскую фразу, как бы ни старалась, — Эшли злобно отбросила наушники в сторону и театрально уронила голову в ворох исписанных тетрадей. Правда, ненадолго: через пару секунд она приподнялась и чуть спокойнее попросила, — можешь раздать мне вай-фай? Мой старик всё ещё игнорирует открытые сети.       Кевин достал смартфон из кармана кардигана и, открыв настройки, повернул его экраном к Эшли:       — Вот название сети и пароль. Продиктовать?       — Давай, — Эшли неодобрительно глянула на экран, — странный пароль какой-то.       — А где ты видела не странные пароли? — усмехнулся Кевин и по слогам медленно проговорил, — no-om-an-uL. Эль большая.       — Ага, подключилась. Спасибочки. — Эшли быстро зашла в твиттер, на пару минут зависла, листая уведомления, глотнула кофе и снова упала головой в тетради. Кевин с небольшим смущением погладил ее по плечу.       — Что, Дженни всё ещё говорит какой-то суке, что она одна?*       Кевин, не поняв толком почему, тут же начал смеяться. Бывало с ним такое: смех одолевал в самый неподходящий момент. Эшли, не поднимаясь, бросила в сторону Кевина убивающий взгляд. К счастью, она тоже не была волшебницей.       — Хватит ржать надо мной, Мун! — прогнусавила она в столешницу. — Если я завалю корейский, не видать мне стипендии! И мне придётся возвращаться домой! Сдохнуть как смешно, конечно же…       — Да кто смеётся, я, что ли? — обеими руками закрывая рот, спросил Кевин.       Эшли сдалась и, наконец распрямляясь, тихо засмеялась вместе с ним. Дёрнув его за оба рукава кардигана одновременно, девушка заметила:       — Глаза у тебя смеются громче рта, запомни на будущее.       Длинные пальцы Эшли будто бы ненароком прошлись по открытым запястьям Кевина, но он просмотрел слишком много фильмов и сериалов, чтобы понять: случайности такого толка через одну не случайны. В моменты, когда малец отшибает мозг, трудно вспоминать о том, что в целом немного перебарщиваешь с ромкомами и ищешь их клише в реальной жизни.       Эшли как ни в чем не бывало взяла кофе и состроила страдальческую мину:       — Когда придёт моя Луна? С тобой вообще никакого прогресса!       — Извини меня, дорогая?! — немного уязвлено поднял брови Кевин, — а кто это вцепился в одну-единственную песню и не хочет двигаться дальше?! Я, скажешь?       — Мне нужно готовиться к аудированию, а как я это сделаю, если не могу услышать это невероятное «Bichi naneun solo»?!       Раздражённая Эшли произнесла корейскую фразу почти без акцента и удивлённо замолчала. Кевин торжественно кивнул, будто этим девушка подтвердила какую-то его теорию. Возможно, и подтвердила: он формулировал гипотезы и выдвигал предположения едва ли не чаще, чем нормально (а не на бегу) обедал.       — Если бы мы выбрали для занятий какое-то более тихое место, уверен, ты бы не подвергала сомнению мои выдающиеся педагогические способности.       — Это где ж взять такое место: у тебя дома, что ли?       — Ну, там явно тише, чем здесь, где только и делают, что орут и…       Кевин осёкся, увидев ехидный взгляд Эшли, и тут же почувствовал, как по спине пробежался холодок. Скорее неприятный, чем торжествующий, если уж честно. Кевин даже себе не хотел в этом признаваться, но не мог прогнать навязчивую мысль. Почему ему так не хотелось, чтобы Эшли возвращалась к внезапно щекотливой теме, если он убил почти месяц на то, чтобы сблизиться с ней? Хотелось спросить себя, какого хера, но Кевин знал как никто другой: этот вопрос всегда остаётся без ответа.       — Я ведь могу и подумать, что это предложение… — склонив голову набок, улыбнулась Эшли.       Пока Кевин пытался найти что ответить, блондинка раздраженно постучала длинными ногтями по экрану телефона и закончила фразу:       — Но не раньше, чем я буду понимать все слова в этой песне, а не слышать в корейской лирике непонятно что.       Кевин снова хмыкнул, отпивая холодный кофе и ненадолго успокаиваясь.       — Перфекционизм тебя погубит…       — …сказал тебе Кевин Мун, главный перфекционист аж двух своих родин. Ну не комично ли?       На плечо парню легла лёгкая ладонь, а его сердце коротко сжалось от всего сразу: от внезапно заигравшей в кофейне песни Бейонсе, тяжёлого запаха духов — всегда одних и тех же — и тихого, усталого, но насмешливого голоса.       Эшли тут же оживилась и подскочила с места, хлопая в ладоши:       — Наконец-то моя Луна пришла! Ты долго!       — Простите. Надеюсь, вы не сильно скучали…       Ладонь слетела с плеч Кевина, напоследок тихонько ущипнув его. Парень усмехнулся. Вот уж кто сильнее всех болел за то, чтобы Кевин и Эшли перестали бродить вокруг да около и начали наконец встречаться. Скорее всего, именно поэтому она так долго не приходила: давала друзьям сполна насладиться обществом друг друга. Хотя с Ли Луной ничего нельзя знать наверняка.       Кевин повернулся к девушкам. Эшли вдохновенно жаловалась подруге сразу на всё: сольник Дженни, преподавательские методы Кевина и изжогу от бананов. Луна же слушала предельно серьёзно, ловя каждое слово и готовясь предлагать варианты решения всех проблем. Но, перехватив взгляд друга, она быстро закатила глаза и слабо улыбнулась, едва сморщив веснушчатый нос. Кевин не мог не улыбнуться ей в ответ. Никогда не мог.       — Так, — Луна сняла куртку и бесцеремонно бросила ее на диван рядом с вещами Эшли, — сейчас куплю себе попить, потом займёмся твоей несчастной Дженни, раз ты не хочешь оставить её в покое. Вы так и ничего не сделали, голубки?       — Мы разобрали несколько текстов вообще-то! — возмутился Кевин. — А потом кое-кто упёрся в эту песню и…       — Я куплю тебе попить, дорогая, — показав язык Кевину, сказала Эшли, — я ведь осталась тебе должна с прошлого раза. Будешь кофе?       — Нет, чай. Если есть с бергамотом, я буду счастлива до безумия. Если нет — зелёный с лимоном. Пожалу-у-уйста!       — Окей, босс! — Эш изобразила «официальное приветствие немецкого аристократа» — после того, как ей показали «Кингсман», она стукала носки друг о друга по поводу и без — и упорхала к кассе.       Кевин поёрзал на месте, так и не решившись подняться и обнять Луну. Глупо и в духе старшей школы: Эшли прекрасно знала, что они дружат так долго, что даже страшно представить количество лет. Но в последнее время Кевин не мог признаться себе во многих вещах и… да, упрямо гнал их прочь и улыбался, поджимая губы.       — Выглядишь так себе, Лилу.       Луна села напротив и кисло посмотрела на него, приподнимая брови:       — А ты будто рад этому, а?       — Ещё бы, с детства обожаю самоутверждаться за твой счёт.       Луна открыла было рот, чтобы что-то сказать, но не сдержалась и рассмеялась, убирая волосы с лица.       — То-то у меня столько комплексов… а я всё думала, откуда они взялись. Ну спасибо, дружочек!       Кевин засмеялся вместе с подругой, но про себя отметил, что был прав. Луна, и так не любящая краситься, в этот раз вышла из дома, даже не подкрасив глаза. Волосы, спутанные от ветра, застиранная светло-розовая толстовка — Кевину показалось, что он видел ее на Феликсе, — растянутые спортивные штаны… полный антипод сияющей Эшли, которую легко бы взяли играть богатенькую и не в меру коварную антигероиню в любую дораму.       И всё же рядом с такой простой Лилу Кевин чувствовал себя намного спокойнее и раскованнее. Он не успел спросить подругу, всё ли в порядке, потому что та опередила его, бегло просматривая записи в тетрадях Эш:       — Ликс проболтался, что ты опять был в наколеннике на тренировке…       Луна не договорила, но по её ледяному тону было понятно, что она готова убить Кевина на счёт три. Парню стало неловко. Он поправил длинную чёлку и невпопад усмехнулся:       — Э-э-эм… ну, просто решил перестраховаться.       — А говорил, что колено больше не болит. Зачем врёшь? — Луна оторвалась от тетрадок и обеспокоенно посмотрела на Кевина. — Давай я поговорю с кузеном. Он же работает в клинике, может подсказать, к какому хирургу лучше обратиться…       — Лилу, боже мой, — с улыбкой поморщился Кевин, не на шутку заинтересовавшись мозаикой на дальней стене, — ты накручиваешь ещё профессиональнее меня! Я очень-очень благодарен, что ты за меня так волнуешься, но…       — А почему ты волнуешься за него, Луна? — с интересом спросила Эшли, прорвавшаяся через новую толпу нерешительных посетителей, которые хотели попробовать все сезонные напитки.       Эш протянула подруге чай, и Кевин с наслаждением вдохнул запах бергамота. Повеяло детством: они с Лилу пили такой же чай в гостях у дедушки с бабушкой Луны и Ликса. Дедушка Ли всегда говорил с ними исключительно по-корейски, рассказывал самые смешные истории и никогда не отпускал ребят без маленьких подарочков, купленных в магазине у дома или сделанных в его чудо-мастерской. У Кевина до сих пор где-то лежал жёлудь, в котором дедушка Ли просверлил аккуратную дырочку, сделав из него кулон. Кевину казалось, что в этом жёлуде жили самые яркие воспоминания о детстве.       — Да вот, — наигранно вздохнула Луна, вырывая Кевина из уютного укрытия в его памяти, — боюсь, что ты разобьешь ему сердце, а у меня до сих пор не просохли жилетки после его прошлой лав-стори…       Эшли прыснула от смеха, а Кевин недовольно пробурчал:       — Да у тебя даже нет ни одной жилетки…       — Не придирайся к словам, Кеб, — спокойно сказала Луна и протянула Эшли один из наушников. — Давай лучше разберемся с твоей песней. Пора преподать будущему учителю несколько уроков.       Кевин тихо, но вполне отчетливо указал Луне путь отнюдь не к звёздам, но девушки, не сговариваясь, проигнорировали его и принялись заново слушать «Solo» Дженни. Чтобы не сидеть без дела, Мун открыл учебник Эшли и принялся отмечать карандашом наиболее полезные для неё задания. Он изо всех сил старался скрыть удивление, но понимал, что получается так себе: дело сдвинулось с мёртвой точки, стоило Луне за него взяться. Она останавливала песню после каждой строчки, выдерживала страдающий взгляд подруги и медленно, отчётливо проговаривала все слова. После этого включала песню снова и заставляла Эшли повторять, что она услышала. Кевин не понимал, почему эта треклятая песня вызвала у неё столько проблем, но был искренне счастлив, что гештальт постепенно закрывался. После припева Эшли внезапно преисполнилась в познании и перебивала Луну, когда та нажимала на «стоп». Друзьям детства только и оставалось, что пронзать друг друга взглядами: Луне — победоносным, Кевину — уязвлённо-восхищённым.       — Ладно, признаюсь, я не очень понимаю, как это поможет мне в сдаче экзамена… — начала Эшли, и Кевин кашлянул в рукав кардигана. — Но чувствую себя намного лучше. Будто выиграла битву.       — Это самое главное, Эш, — заметила Луна, проверяя телефон, — потому что настрой в этом деле — половина успеха. Только, пожалуйста, больше не зацикливайся на неудачах.       — Может, ты хотя бы послушаешь Луну, если Мун тебя не устраивает, — промычал Кевин, — Луна и Мун могут говорить одно и то же, но почему-то всегда слушают не меня…       — Ой, а я думала, это у меня куча комплексов из-за тебя, — прищурилась Луна. Кевин скорчил ей устрашающую рожу, а Эшли быстро оглядела друзей и указательными пальцами провела между ними невидимую линию.       — Да вы друг друга стоите, — усмехнулась Эш, — грызётесь не меньше, чем Луна с Ликси.       — Кстати о нём, — Луна снова посмотрела на телефон, — мне, наверное, скоро нужно уйти. У нас с ним семейные дела.       — Опять будешь его воспитывать? — со смешком поинтересовался Кевин, — после того, как у тебя включается режим нуны, Феликс пару дней плюётся ядом. Что характерно, почему-то в нас, а не в тебя.       — Не подкидывай мне тем для разговоров, — отмахнулась Луна, — и так есть чем заняться.       — В клубе Алекс вчера обсуждали, можно ли по почерку определить черты характера. — Эш вклинилась в перепалку друзей так внезапно, что они недоуменно переглянулись. — Я, если честно, в такую чушь никогда не верила, но сильный наклон вправо говорит о том, что…       Эшли раскрыла тетрадь на пустой странице и быстро написала полное имя для иллюстрации своего лёгкого и дружелюбного характера (с чем Кевин бы поспорил, если бы не знал, что Луна обязательно возьмёт сторону подруги). Не было понятно, почему Эшли вдруг решила, что друзья забыли, как выглядит ее почерк: после того-то, как они вызвались помочь ей с экзаменом? «Ну да ладно, — мысленно пожал плечами Кевин, невольно увлекаясь дилетантским разбором Эш, — я не тот, кто может упрекать любителей поболтать». Он невольно посмотрел на Луну. Девушка зябко натягивала рукава на ладони, но смеялась вполне искренне.       Показалось? Или…       Эшли с тяжелым вздохом положила ручку так, будто устала после продолжительной кардио-тренировки, и, близоруко прищурившись, посмотрела куда-то за плечо Кевину.       — Эй, это Ликси, да? А почему он…       Эш не договорила и как-то резко стушевалась. Она опустила голову и положила руку на предплечье Луны. Кевин хотел провернуться и найти взглядом друга, но странный звук помешал ему это сделать. Словно душа треснула и посыпалась крупными осколками на пол.       Луна будто бы одновременно громко выдохнула, всхлипнула и вскрикнула так, что на неё обернулись все присутствующие в кафе. Девушка мгновенно побледнела, и по её лицу совсем нельзя было сказать, что минуту назад она заливисто смеялась.       — Лилу? — обеспокоено позвал её Кевин, но не получил никакого ответа.       Луна молча поднялась из-за стола и нетвёрдой походкой пошла в сторону выхода. Кевин попытался встать, но Эшли дернула его за рукав кардигана:       — Не надо, Кевин.       Голос Эш подрагивал, но её рука крепко держала рукав Кевина. И он сам не мог объяснить себе, почему послушался её и остался. Может, потому что никогда не видел Эшли такой серьёзной. Но скорее потому, что никогда не видел Луну такой непоправимо несчастной.       Из-за бешено стучащего сердца и того, как резко изменилась температура вокруг, Кевин будто разучился говорить. Он хватал воздух ртом, словно рыба на суше, и так же беспомощно повернулся в ту сторону, куда с тоской поглядывала Эшли.       Феликс, оказывается, стоял на улице, как раз напротив их стола. Луна уже дошла до брата. Кивнув на какую-то короткую фразу парня, она крепко обняла Ликса, утыкаясь ему в шею. Их обоих било крупной дрожью.       — Я… — Кевин снова хотел подняться, но Эшли покачала головой и отвела взгляд от происходящего за окном.       — Не смотри тоже, ладно? — тихо попросила она, и Кевин снова послушался её, хотя плачущие друзья всё ещё стояли у него перед глазами.       — Что происходит?       — Их дедушка тяжело болеет… ну, — Эшли обычно выпуливала по сто слов в минуту, а тут заблудилась в десятке, — видимо, болел.       Что-то рухнуло, разбилось вдребезги, непоправимо исчезло из этого мира…       Бариста явно сдерживался, чтобы не начать материться в голос, убирая осколки с пола, а Кевин из последних сил запрещал себе снова посмотреть на Луну и Ликса. Этот взгляд ничего не изменит. Не вернёт непоправимо исчезнувшего дедушку Ли.       — Почему никто не сказал мне? Ты знала и не сказала? — с горькой болью в сердце Кевина зародилась не менее горькая обида.       Эшли осторожно промокнула глаза бумажной салфеткой, прежде чем ответить:       — Луна просила не говорить тебе. Я слышала, она и Феликсу так сказала. Видимо, берегла тебя.       «Берегла тебя»? Кевин не заметил, как сжал обе ладони в кулаки.       «Боже, как это в твоём стиле, Лилу».       Кевин всё-таки повернулся в сторону окна, но уже потому, как Эшли не остановила его, знал, что не увидит там друзей. Оживленная улица казалась ему обжигающе пустой, как и место рядом с Эш, где по-прежнему лежала куртка Луны.       «Берегла тебя».       Собственное тело стало ненормально тяжёлым, но трудно было винить в этом забившиеся мышцы или хронический недосып. Кевин искренне побоялся приступа неуклюжести, поэтому двигался намного медленнее обычного. Видимо, ступор одолел и Эшли, потому что она очнулась, только когда Мун случайно задел её рукой, забирая куртку Луны.       — Ты уходишь? — удивлённо и разочарованно спросила она, вглядываясь в напряжённое лицо Кевина. — Ты ведь не собираешься идти за ними?       — Нет, конечно, я ведь не такой идиот, — не сдержавшись, огрызнулся Кевин, но тут же осёкся, — прости. Не уверен, что от меня сегодня будет толк.       Он коротким жестом показал на тетрадки Эшли, но та всё ещё не сводила взгляда с Кевина. Эш будто хотела извиниться и наорать на него одновременно, но в итоге не сказала совсем ничего. Мун скомкано попрощался, даже не потрудившись обнять девушку, с которой вроде как собирался пойти на свидание, и двинулся к выходу почти той же нетвёрдой походкой, что и Луна.       Когда Кевин вышел на улицу, свежий воздух будто придал ему сил. Всё ещё крепко держа в руках куртку подруги, он почти побежал налево, прижимая к уху телефон. Эшли пододвинула к себе открытую тетрадь и рядом со своим именем написала что-то ещё. Едва дописав слово, девушка медленно провела ручкой справа налево и тихо цокнула языком.       — М-м-м… не такой уж и странный у тебя пароль, Мун, — прошептала она, яростно зачеркивая ни в чем не виноватое слово.