Призрачный скиталец. Эхо некрополя

Размытые краски обрамляли нечеткий сон. Что-то темное, глубокое и опасное, как трясина, затягивало на дно, не давая вздохнуть. Коварные воды реки Сновидений несли сознание в ей одной известном направлении. Ледяная волна с головой накрыла слишком хорошо заметную для внимательных душу, не то пугая понапрасну, не то оказывая услугу. Сон обрел различимые очертания. Огни могильников горели в тумане. Слишком ярко и слишком живо. Старые кости гудели под надгробными плитами, эхом разносясь по звенящей тишине кошмара. Холм был ими усеян. Туман немного рассеялся, и вместо ожидаемых границ кладбища, казавшихся с точки обзора лесом, показались новые плиты и статуи. Так много, насколько хватало глаз. Некрополь, оставленный двенадцатью тысячами лет. Некрополь стонал, и его эхо больно царапало несчастную душу. Картинки вихрем закружились, смазываясь и накалываясь друг на друга. Плита за плитой, имя за именем. Знакомые, друзья, враги… любимые. На последнем надгробии мирно сидел черный кот с изумрудными глазами. — Это ты виновата, — проскрежетало животное, безумно улыбаясь и обнажая человеческие зубы. Некрополь ожил, наполняясь самыми разными голосами, языками и наречиями. Горе и смерть. Скиталец шел по жизни, держа эти чувства за руки, и балансировал на грани безумия. Полубезумный гений, хранящий в душе не пару скелетов, а целый некрополь. Проснись! Вэйн резко распахнула глаза. Дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле. Все нормально, просто кошмар. Йолдрем протерла глаза в надежде избавиться благодаря нехитрому жесту от остатков липкого видения. Не помогло. Ее все так же трясло. Локи спал рядом, повернувшись к ней спиной. Живой. Просто кошмар. Вэйн на минуту застыла, считая количество мерных вздохов Бога, чтобы лишний раз в этом убедиться. Чуткий сон боевого мага с некоторых пор более не нарушался от лишнего движения со стороны смертной. Доверял ей, не боясь ножа в спину. Никто к нему еще так близко не подбирался. Вэйн ценила это превыше слов, потому что прекрасно понимала, как тяжело им обоим доверять кому-то, кроме себя. Окна в комнате были открыты, и до ее обитателей доносились звуки погруженного во тьму сада. Лунный свет хорошо освещал помещение, поэтому Вэйн не составило большого труда отыскать брошенный на кресло шелковый халат. Она обернулась, чтобы еще раз удостоверится в сохранности Локи, и тихо выскользнула в коридор. После затянувшегося отдыха на Аэрсе прошло достаточно времени, и ни единая минута не была потрачена впустую. Новые знакомства вели к новым возможностям, а уже они к расцветающему величию. Локи хотел править, Вэйн — избавления от казни и известности. Рука об руку они строили свое будущее, решив начать с малого. Для начала с ресурсов и плацдарма. Один заглянувший на Аэрс правитель предложил им посетить свою планету, впечатлившись маячившей выгодой, которую Бог и Скиталец умело подвесили у него перед носом, словно морковку. Локи хватило месяца, чтобы стать главным советником, Вэйн же, в силу последствий казни в виде чрезмерной незаметности, не добилась равноценного высокого звания, но и занимало это ее только отчасти. Привыкла. Власти, как Лафейсон, она никогда не хотела, но обожала, когда ее превозносили до небес за знания. Жаль, это происходило не так часто, как она того по праву заслуживала. Локи и Вэйн не посвящали Каваспро Дин Лжикха, правителя небольшой, но довольно богатой планеты Като Мальзу буквально в шести световых годах от Ксандара, и в сотую долю своих дел. Меньше знаешь, как говорится… Наивный царек вообще мало внимания уделял такой жизненно необходимой вещи как паранойя, но все же каким-то чудом неизменно богател из года в год. Дуракам везет, не иначе. Каваспро славился своей щедростью, не жалея ничего для друзей, а Локи таланта было не занимать. Поместье, пожалованное дорогому советнику и его красавице-невесте, по просьбе мага находилось вдали от суеты столицы и главного дворца, где оба и так проводили значительное количество времени. Оно было действительно огромно, настолько, что с первого взгляда казалось бездушным и пустым, но вскоре это чувство пропало. Дом задышал вместе с новыми хозяевами, и оба, пусть это был всего лишь временный плацдарм, развернулись на всю катушку. В Асгарде магию Локи никогда особо не жаловали. Никогда не ценили по достоинству. Глупцы, все до единого. Единственное место, где он вволю творил чары, были его покои. Место, куда чужим лучше не соваться, если хотят сохранить свою жалкую жизнь. На Като Мальзу же сильнейшему магу предоставили громадное поместье с прилегающей территорией, а также имелась девушка, что еще немного и запищала бы от восторга при виде его колдовства. Еще бы экспериментами не доставала, вообще бы цены не было. В Хогвартсе у Вэйн не было возможности понять, почему там не работает электричество, а когда Локи закончил с нанесением всевозможной защиты от посторонних, у нее не осталось иного выхода, кроме как разобраться в этом вопросе. Благо, технологий в этот раз предостаточно. Создать защитные экраны оказалось не так сложно, и в дополнение к магии трикстера она добавила еще немного от себя, а Локи… а Локи пришлось потерпеть и покорно помогать приводить колдовство в понятный доктору язык чисел и формул. Более того, взялся учить, ведь без этого развивающаяся магическая система в теле Вэйн могла обратиться ей во вред. Строгий учитель, прилежный ученик, но магия отвратительно подчинялась той, у кого в голове творился полнейший хаос. Тем не менее упорства ей не занимать. Вэйн беззвучно прошла по длинному коридору, переступила растянувшегося на полу норвежского ёрма, спустилась по широкой лестнице на первый этаж, снова переступила ёрма и, не скрипнув ни единой половицей, выбралась через боковой вход на улицу. До парадного крыльца идти было откровенно лень. Теплый ночной воздух немного успокоил. Кошмар отступил. В саду стрекотали насекомые, вдали шумела река, частично заходящая на территорию поместья. Вэйн вздохнула полной грудью, кутаясь в шелковый халат и переступая босыми ногами по вычищенному до скрипа крыльцу. Но как бы тихо она себя не вела, ее уже заметили. Послышались шаги и стук когтей по садовой дорожке. Вэйн повернулась на звук в ожидании, пока тот покажется. В темноте сада появилась черная, как сама ночь, тень. Существо шло к поместью, держась изгороди, будто не желая, чтобы его заметили. Вэйн облокотилась на колонну, скрестив руки на груди. — Ну и? Красные глаза горели в темноте, делая их обладателя еще страшнее, чем он мог показаться на первый взгляд. Поняв, что его раскусили, существо расстроенно вышло на свет. А ведь хотел сделать сюрприз. Вэйн улыбнулась и по-особому свистнула, подзывая создание к себе. Локи расстарался, создавая его. Волк, а это был именно он, завилял хвостом, и, подойдя к девушке, наклонился. — Тэрку, ты где Гьяла потерял? — Вэйн ласково потрепала громадную голову волка, что превосходил в росте обычную лошадь. Магическое создание смотрело по-доброму только на своих хозяев, предостерегая прочих приближаться. В прошлом месяце только Тэрку забрал двух идиотов. На счету Гьяла, его брата, было на одного больше. — Или специально увел, чтобы только тебя чесали, а? Вместо ответа волк сверкнул глазами, на которые Локи потратил два огромных изумруда, и с деланным бессилием упал на бок, подставляя живот. Вот что за хитрец? — Нет уж, ты посмотри на себя, — Вэйн безбоязненно присела на корточки рядом с внушительным хищником. — Весь пыльный, как я не знаю что. Давай до утра, ладно? Тэрку моментально состроил грустную мордашку, но больше для вида, и ткнулся мокрым носом Вэйн в ногу, едва не повалив ту на крыльцо. — Я сейчас кому-то… — с притворной серьезностью пригрозила Вэйн, недоговаривая несуществующее наказание до конца. Она вернула себе равновесие, держась за уже протянутую сильную лапу. Тэрку все еще надеялся, что с ним поиграют, и вилял хвостом, с каждым ударом поднимая облачко пыли. Вдруг он дернулся, рывком вставая. Вдалеке промелькнула еще одна тень и остановилась. Такая же огромная, как и Тэрку. — Вон, иди. Гьялу без тебя скучно, — подбодрила Йолдрем сомневающегося волка. Тэрку внимательно оглядел хозяйку с ног до головы. — Я иду домой, в охране не нуждаюсь. Волк на прощание осторожно лизнул протянутую руку, хотя Вэйн уже устала на него по этому поводу ругаться, и потрусил к Гьялу. Все-таки талант Локи неизмерим, если создать их у него не отняло много времени. Вэйн также тихо вернулась в дом. Решив, что не помешало бы вымыть руки, она направилась на кухню. Во многом дом дышал благодаря тем, кто жил в нем помимо Скитальца и Бога. Они вполне могли ограничиться более простым оружием и методами, но так плацдарм обретал хоть какой-то уют, а не был просто местом сна и работы. Тэрку и Гьяла Локи срисовал с волков, что жили в Асгарде. Сказал, что создание им подобного когда-то входило в экзамен, который он с блеском сдал. Воскрешенный Абис обретался где-то поблизости, предпочитая держать форму котенка, но при необходимости становился серьезной угрозой. Про ёрма и говорить нечего… Вэйн переступила его еще несколько раз по пути на кухню. — Не спится? — шепотом спросила девушка-андроид, когда доктор переступила порог. Когда Йолдрем паяла ее, она с удивлением обнаружила, что мало того, что находится в чисто мужском коллективе, так еще и сплошь черном от волков до ёрма, не считая цвета их с Локи волос. Траурная жуть какая-то. Поэтому андроид получилась рыжей девушкой, неизменно облаченной в какой-нибудь светлый наряд на вкус ее искусственного интеллекта. — Кошмары, — также шепотом пожаловалась Вэйн. Тело норвежского ёрма оканчивалось поблизости, и обе не хотели его будить. Мало того, у него на голове, свернувшись клубком, сопел Абис. К счастью, от звука включенной воды они и не подумали проснуться. — Кофе еще остался? — Вчерашний, — не задумываясь ответила андроид. — Заварить свежий? — Не нужно, неси тот. Я буду в гостиной. Вэйн вытерла руки об полотенце и вышла. Андроиду хватило знаний, чтобы не спрашивать лишний раз, в какую из гостиных направилась доктор, и что еще нужно принести. Чудом не споткнувшись, Йолдрем включила лишь одну лампу возле дивана и взяла с журнального столика учебник. Стопки ему подобных заполняли несколько стеллажей в библиотеке. Еще бы получалось хоть что-то, было бы совсем хорошо. — Спасибо, Ева, — зевнула Вэйн, когда андроид принесла поднос с кофе и сладким. Присутствие чашки чая ее озадачило. — Сюда идет Локи? — Мои сенсоры указывают на то, что так и есть. Что-нибудь еще? — Нет, на этом все. Локи застал девушку за конспектами, извечными ее спутниками в изучении магии. Серебристый шелковый халат едва ли закрывал подобранные под себя ноги. Сплетенные в нехитрую прическу волосы растрепались, что указывало на беспокойный сон владелицы. Вэйн оторвалась от книг, и Лафейсон неосознанно облизнул губы, смотря прямо в неестественные золотые глаза. — Разбудила? Трикстер покачал головой, присаживаясь на тот же диван, поближе к девушке, что она тут же использовала, подлезая под руку. Оказалось, что за каменными скорлупками, в которые оба заточили свои души, не позволяя никому забраться слишком далеко, жили до невозможности тактильные натуры. Просто коснуться друг друга уже было удовольствием. И тонуть, тонуть в том, чего раньше себе никогда не позволяли, раз уж норны свели их вместе. — Кошмары? — Локи подтянул Вэйн еще ближе, убирая ей за ухо непослушный локон. — Только честно. — Частично, — Йолдрем поерзала, устраиваясь поудобнее. — Не знаю, предчувствие плохое. Ты же помнишь, я редко ошибаюсь. Интуиция била тревогу, это правда. Иррациональный страх не отпускал даже после пробуждения, забираясь под кожу противным слизняком. Чтобы хоть как-то его заглушить, Вэйн сбежала в учебник, но часть голосов в голове все равно концентрировались не на том. Она подняла голову и обнаружила, что трикстер посерьезнел. — Дурной знак, — цокнул маг, — когда двоих одновременно будит предчувствие. Есть какие-нибудь предположения? — Паранойя? — смешок получился нервным. — Врагов нажить пока не успела, казнь никто не видел… Может Танос или Один? — Исключено. — Ну тогда у меня идей больше нет. Вернее, их слишком много, чтобы вычленить самую вероятную. Могу на всякий случай запустить анализ, но на это уйдет не меньше месяца, и то результат будет не факт, что на сто процентов верный. — Сделай. Хотя, скорее всего, это какой-нибудь глупец очередное покушение на меня организовать желает, как в том году. Ничего серьезного. — Будь осторожен, ладно? Мне предыдущего раза за глаза хватило, — Вэйн сжала левую руку Локи, нащупывая широкое кольцо из белого металла на безымянном пальце. Такое же, только гораздо меньше, носила и она. — Каваспро не оценил избавления от убийцы, — хмыкнул Локи. — Скорее того, что ты с ним сделал. — Но с балкона голова летела хорошо. — Это да. Живописно, я бы сказала. Взгляд Локи упал на анахроничные часы с шестнадцатичасовым циферблатом. Утром была гора дел, а стрелка упрямо ползла к семи часам ночи. В сутках на Като Мальзу было тридцать два часа, к которым пришлось приспосабливаться в ускоренном темпе. Привыкшая к бесконечной смене места жительства Вэйн справилась за неделю, Лафейсон же потратил несколько больше. — Скажи Меретиту, что, если еще раз я увижу его спящим по всему поместью, превращу в лягушку. — Не ругайся, сейчас же ночь в конце концов. Пусть спит, где нравится, — улыбнулась Вэйн. — Не выгораживай ёрма, не маленький, — Локи отобрал у девушки учебник и небрежно отбросил его на журнальный столик. — Утром дочитаешь. — Мне все равно не уснуть, — Вэйн потянулась вернуть книгу, но вместо этого оказалась у Бога на коленях. На ней тонкий шелковый халатик, на нем сотканная магией легкая одежда. А улыбается-то как… прямо-таки невинная овечка. Вэйн не отрываясь смотрела на трикстера, прекрасно понимая, какую игру тот затеял, и размышляла, подыграть или не стоит. Пока она думала, его рука коснулась солнечного сплетения, и Йолдрем приготовилась к привычному уколу магии, ведь оба перестраховщики еще те, но вместо этого Локи остановился и нахмурился. — Тебя так сильно гложет предчувствие? За несколько лет Лафейсон научился различать оттенки плескавшегося в девушке резонанса магии, более или менее ориентируясь в них. Волнение, ощущение силы, радость, злость и прочие, что Вэйн иногда отпускала с короткого поводка, позволяя прикоснувшемуся к ней Богу лучше ее понять. В ответ на вопрос Йолдрем вздохнула. Только отпустившая интуиция опять стянула низ живота в неприятный узел. Эхо некрополя отдалось в ушах. Тысячи могил гудели слишком живо для простого сна. Что-то надвигается, но Вэйн не могла понять что, и это против воли пугало, а ведь в мире живых крайне мало вещей, способных довести Скитальца до такого. Трясина затягивала в свои недра, туда, на самое дно, где живут тюремщики со знакомыми лицами. Все глубже и глубже, пока не промелькнул один из оставленных на Аэрсе сюжетов с Локи. — Что это? — спросил Лафейсон, в попытках распознать новое поглотившее девушку чувство, которое так отчаянно стянулось внутри нее, смешивая ее собственную магию и ту, которой трикстер невольно постоянно делился. — Это страх, — подсказала Вэйн, слезая с коленок Локи. Она залпом допила остатки кофе, бездумно смотря в камин, где обычно полыхал искусственный огонь. — Не надо, не читай меня. — Ты прекрасно знаешь, что это мало от меня зависит, — пожал плечами маг, делая глоток чая. — Предлагаешь совсем тебя не трогать? — Тогда уж лучше читай, — вяло улыбнулась Йолдрем. Она отставила чашку на поднос. Рядом с принесенными Евой сладостями лежали таблетки с успокоительным и снотворным, но Вэйн предпочла в этот раз обойтись без лекарств. Она опустила взгляд на руки, бессознательно вращая испещренное насечками широкое кольцо на безымянном пальце левой руки. «Лишь бы это был просто кошмар», — скользя ногтем по непонятным для постороннего черточкам, медленно написала Вэйн. Язык сложный, но идеально подошедший для артефакта. Краем глаза она заметила, что Локи пошевелил левой рукой, набирая ответ: «Пустая трата нервов. Никто до нас не доберется. Я не позволю». Вэйн ненавидела телепатию, поэтому Локи пришлось ухищряться, выковывая кольца, без ее использования. Ни голоса, ни эмоций они не передавали, только сухой текст, зато на любые расстояния, если у владельца оставалась магия. Тратили они немного, даже смертная справлялась, и Бог считал их лучше любой техники для связи, которую так расхваливала Вэйн. — Утром занятия. Иди спать, на выбросах далеко не убежишь. — Зато это единственное, что у меня замечательно получается, — улыбнулась доктор. — Тебе нужно учиться концентрироваться, направлять магию, — в который раз наставительно произнес Локи, демонстративно пропуская сквозь пальцы золото-зеленое свечение. Он много думал о том, почему стихийные выбросы девушки не преобразовываются в какую-то определенную форму, а действуют как взрыв, сметая все вокруг нее. Решил, что это из-за хаоса в голове, причем настолько совершенного в своем безумии, что даже выброс не имеет четкой направленности. — А частыми выбросами ты себя до истерики скорее доведешь. Говорил, но повторю снова: на эмоциях колдовать нельзя. — Истощение и прочие радости. Помню, помню. Я стараюсь, ты же видишь. В магии ощущений даже немного преуспела… Эх, не повезло Богу с учеником, — Вэйн вздохнула с театральной печалью. — Как приятно услышать дельную мысль, — хитро улыбнулся трикстер, за что незамедлительно удостоился тычка в колено. — Шучу. Просто я учился этому с детства, с чистого листа, а у тебя обширный, плохо вяжущийся с магией фундамент тысячи лет за плечами. Пусть даже твои мысли были бы в гармонии, так просто себя не перепишешь. — Профессиональная деформация. От нее мне точно не сбежать. — Все в числа и уравнения переводишь. — Но так же проще, — Вэйн невозмутимо проглотила приторно-сладкую конфету. — Ничего подобного, — не размениваясь на особую нежность, Локи сгреб девушку в охапку, примеряясь, как бы попроще закинуть ее на плечо и наконец унести наверх досыпать положенное. — Смертные, до чего же вы упрямы и невыносимы, — беззлобно проворчал Бог. На «смертную» Вэйн слабо тянула. — Бессмертные, как же тяжело вы принимаете чужую правоту, — в ответ засмеялась Йолдрем.

***

После разбудившего обоих предчувствия прошли дни, недели, но оно, вопреки всем ожиданиям, никак не затухало. Нарастало, будто кто-то спустил курок, и теперь оставалось лишь дождаться, когда пуля пробьет висок. Некрополь гудел, и Вэйн начинала всерьез бояться, что кто-то вновь придет за ее казнью. Черные знаки, полностью покрывавшие левую руку, то и дело вызывали фантомную чесотку. Солнце, как именовал светило Като Мальзу трикстер, устав выговаривать настоящее название, только показалось над горизонтом. Бессмертные не знали отдыха. Все бегом, бегом, будто постоянно куда-то опаздывали. Казалось, остановятся на секунду, и что-то плохое непременно произойдет. День начинался, по меркам местных, рано. Рассвет Вэйн встречала за тренировкой, Локи за бюрократией, либо изучением знаков и составлением уроков. Поскольку трикстер нередко занимался делами на свежем воздухе, то невольно становился свидетелем маниакального желания любимой смертной вернуться в форму. Вэйн без устали наворачивала круги вокруг сада в компании зверинца, спарринговалась с Евой, постепенно вспоминая забытые приемы, пропадала в тире за стрелковым и метательным оружием… Тратила на это больше времени, чем прежде. Так ей казалось, что дурацкое предчувствие хоть на немного затыкается. Ставки, как всегда, на ловкость, маневренность, легкость и гибкость, а не на силу. Куда ей тягаться с кем-то вроде асгардца в этом? Ничего не случится, но в случае чего, она будет готова. Не дождутся. По головам пройдет, зубами прогрызет себе путь, но выживет. И Локи тоже. — Мне неудобно, — заявила Вэйн, сжав губы в линию. Краткий момент передышки после занятий и перед обширным списком дел Лафейсон и Йолдрем сегодня решили провести в беседке. — Ну не знаю, мне вполне комфортно, — ответил Локи, жмуря кроваво-красные глаза и подставляя совершенно синюю кожу солнечному свету. — Это, кстати, была твоя идея. На столе лежала наполовину обуглившаяся колода карт. Три партии прошли для нее мягко говоря не очень. Ставки были слишком высоки, чтобы проиграть, а проигравшие маги порой склонны и не на такое. На покрашенном в бирюзовую краску дереве также виднелись следы неравного боя с эмоциями обычно спокойных бессмертных. От некоторых до сих пор в воздух поднималась тонкая струйка дыма. — Это жульничество, — от ледяного тона Йолдрем почти физически ощущался холод. Она поерзала на скамейке, с плохо сдерживаемым отвращением буравя взглядом йотуна. — Подсчет карт не жульничество, а хитрость, — Локи и не подумал поменяться в лице, довольно улыбаясь победе. Пятерней он зачесал назад волосы. Непривычно короткие, но все же лезущие в глаза. — Все было честно, не придумывай. Вэйн уронила голову в ладони, чтобы только не видеть эту довольную синюю рожу. Тесное, маленькое и до ужаса неудобное тело мешалось, как ничье из прежде носимых. Врожденная гибкость усиливалась растяжкой, так нравившейся трикстеру. Кукла на шарнирах, не иначе. Будто великана заперли в крохотном чулане. — Это издевательство, — Вэйн снова посмотрела на полукровку-йотуна, внешний вид которого ни с чем положительным не ассоциировался. — Может компромисс? Хоть иллюзию наброшу. Такое чувство, что если ничто не будет скрывать эту невыносимую синеву, точно к закату выколет себе глаза, лишь бы не видеть, а Локи все улыбался, будто не замечая раздражения, постепенно переходящего в злость. — Я села играть с Богом Коварства на желание. Изволь его уважать, — засмеялась настоящая Вэйн, по многолетней привычке закрывая проступившие сквозь чары черные знаки рукавом рубашки. — Все было честно: оба трезвы, и ты был предупрежден, что со мной играть не лучшая идея. К тому же, уже менялись телами в более, скажем так, интересной обстановке. Что сейчас изменилось? Вместо ответа настоящий Локи красноречиво окинул взглядом надетую на девушку его истинную ипостась, которую он старался являть на свет только при крайней необходимости. — Любимый, как же сильно ты себя ненавидишь, — тихо вздохнула Вэйн, не рискуя после этой фразы заглядывать в лицо асгардцу. — Мои мотивы лежат буква-а-ально на поверхности. Локи цокнул и отвернулся. Хочет, чтобы он начал себя принимать, чтобы не скрывался хотя бы на Като Мальзу, где про йотунов даже никто не слышал, и сама демонстративно пьет эликсиры от холода. Локи устал их искать и выливать. Когда до нее дойдет, что это не так просто?! Монстру лучше прятаться за маской. Колкость готова была сорваться с острого языка, но каким-то чудом коварный Бог сдержался, не собираясь ввязываться в ссору. Мог сказать про ее неестественные золотые глаза, которые у нее на родине смешивали с мусором, про чересчур бледную кожу, корни которой лежат все на той же убогой захламленной планетке, но не стал. Вэйн такой родилась: в нищете и голоде, росла с этим, а он узнал о происхождении всего пару лет назад. Крохи по сравнению с десятью веками жизни во лжи. Его растили, как трофей, что однажды должен пригодиться, а после оставили из нежелания признавать ошибку. Ей ни за что не понять. — Хорошо, снимай, если это так тяжело, — через минуту сдалась Йолдрем. — Я просто хотела, чтобы ты полюбил себя так же, как я люблю тебя, но не насильно же, — она вздохнула, немного виновато смотря на готового взорваться мага. Вэйн-то думала, что его это давным-давно перестало гложить. — Эх, хотела как лучше, а получилась как всегда… Не сердись, редиска. — Давно не видела, как я сержусь? — холодно спросил Локи, больше для поддержания имиджа, чем из-за реальной обиды. — Игра была честной, но не рассчитывай, что я это просто так оставлю. Вэйн невольно поежилась. С него станется. Вряд ли обидит, но что-нибудь обязательно отколет.

***

— Сконцентрируйся, — строго наставлял Локи. — Плавно, как полет качелей. Что ни говори, магия Вэйн не то что хромала на обе ноги, а легла плашмя, умоляя бросить. Она старалась, честно, но абсолютно не могла заставить себя думать только в одном направлении, чтобы полноценно творить. Ее движения уже совершенны, как неоднократно подтверждал Локи, а толку все равно никакого. Может хоть до поседения махать руками, но ни единожды не соткать то, что требуется. В рунной магии оказалось разобраться не так уж и сложно, учитывая, что в основе лежала хитрая смесь языка и программы. Вэйн довольно быстро научилась базовым связкам, на радость трикстера, а вот с практикой, как всегда, проблемы. Воспроизвести идеальную связку, которую на третьем году обучения проходят, лишь единожды показанную Лафейсоном? Да легко. Запитать? Э-э… лучше не стоит во избежании тяжких телесных. Вот Локи и пытался научить Вэйн самоконтролю, цепляясь за ее возможности в магии ощущений. Простейшая ступень, а учитывая ее возраст и пережитые события, это может стать грозным оружием. Ей гораздо проще представить всевозможные состояния организма: жар, холод, повреждения… Скажем, замерз раз — понял каково это, замер тысячу раз — выучил наизусть. Прямо, как сам Локи учился создавать реалистичные материалы. Проблема в том, что ее резерв, в силу возраста тела, в разы больше, чем Вэйн под силу удержать в узде. Излюбленный Фоверус, заклинание для согрева, и тот получался не всегда. Вэйн медленно выдохнула. Как качели. Ровно, плавно, в одном темпе. После множества неудачных попыток, Локи решил, что все, кроме рунной, до прямой практики дойдет только после хоть каких-то положительных результатов. Должно же у нее получится нащупать в себе правильный путь. За то время, что маг с ней возился, Йолдрем перебрала массу вариантов, перепробовала всевозможные ассоциации. Недостаточно. Выучится мирозданию назло. Йолдрем прислушалась к магическому узлу под солнечным сплетением. Нужно себя согреть, как она постоянно делала в Хогвартсе, засыпая в холодной слизеринской спальне. Фоверус. На этот раз Локи палочки не выделил, сказал обкатывать ощущения. Мол, рано еще. Вэйн снова вздохнула и, закрыв глаза, представила костер на лесной поляне, как подходит к нему, чтобы согреться в холодном лесу. Не спеша, плавно, как полет качелей, чтобы ощутить исходящее от него тепло. Все ближе и ближе. Воспоминание о запахе жженой плоти так некстати всплыло на поверхность. Костер и путы, которыми ее привязали к столбу на площади за черные знаки. Стоп. Это то тут причем? — Рано, — недовольно заметил Локи. — Да знаю я, — раздраженно огрызнулась Вэйн в ответ. — Еще раз. — Ты устала, — Локи убрал руку с солнечного сплетения девушки, которую для удобства посадил себе на колени. — Полчаса назад получалось лучше. — Еще раз, — настойчивее повторила Йолдрем. Трикстеру не нужно было всматриваться в цвета ауры девушки, чтобы уловить едкое раздражение, которое можно было уже ножом резать. Меретит залез на ветки дерева, под которым расположилась пара, не смея мешать. Остальной же зоопарк бродил по погруженному в вечерние сумерки саду, выискивая случайных гостей или, вернее сказать, невольный ужин. — Я сказал, хватит, — асгардец посмотрел в лицо обернувшейся Вэйн, не собираясь проигрывать в битве тяжелых взглядов. — Руны? — сдержанно спросила девушка. Она терпелива, трудолюбива, но у всего есть предел. Ничего не получается, и это злило и расстраивало. Не будь донимающего предчувствия, Вэйн бы легко запихнула эмоциональную сторону вопроса куда подальше, а с ним не могла и еще больше бесилась. — Завтра. — Позволь мне хоть что-то. — Довольно, — безапелляционно пресек маг. — Отлично, — процедила Вэйн, рывком спрыгивая на землю. Она одергивала себя как могла, но поняла, что если останется с Локи еще на минуту, то обязательно выльет на него все, что думает по поводу своей учебы. Ругаться с любимым асгардцем в ее планы точно не входило. Йолдрем развернулась и пошла в сторону тренировочной площадки, не потрудившись позвать ёрма с собой. — Далеко собралась? — перед ней выросла иллюзорная копия Локи, всей своей позой показывая недовольство поведением смертной, выражающимся в скрещенных на груди руках и ледяном тоне. — Пойду взорвусь, раз только это и умею, — проходя насквозь иллюзию, бросила Вэйн. — Откачивать не стану, учти, — полетела в спину холодная реплика. Вэйн промолчала, продолжая идти сцепив до скрипа зубы. Полгода уже не взрывалась, накопилось. Все десять минут до площадки она разгоняла в себе силу. Сильнее. Громче. Беспощаднее. Единственное более или менее боевое, что хоть как-то ей удалось освоить. Приходилось доводить себя до пика эмоций, до состояния, пограничного с истерикой. Нельзя колдовать на эмоциях, но иногда очень помогало. С ростом запаса магии выбросы стали сильнее, а с циркулирующей по венам магией асгардца вдвойне. Это уже не то, что было в Хогвартсе и даже не в башне Старка. Вэйн сжала кулаки до побелевших костяшек, когда ступила за защитный купол испещренного трещинами поля. Не может собраться, не может управлять собой. Кошмары спать не дают. Кому она опять сдалась?! И так уже незаметнее некуда! Убьет не задумываясь, когда встретит. Жестоко, кроваво, так, чтобы сочли обезумевшим психопатом. В порошок сотрет, если хоть что-то плохое случится. Она не беспомощна. Не беспомощна! Колени подогнулись в тот момент, когда раскрученный до предела узел в животе взорвался, смертельным штормом расходясь по округе. Вэйн упала, как подкошенная, группируясь в последний момент. Мир поплыл перед глазами, сужаясь до холодной гранитной крошки под рукой, некогда бывшей полноценной плитой. Вэйн перекатилась на спину, тяжело дыша. Она очнулась, когда небо над головой полностью почернело, а пыль осела. Дышать что-то мешало, и Вэйн закашлялась. Встревоженный резким движением ёрм обеспокоено поднял черную мордочку, внимательно разглядывая девушку светло-голубыми, почти белыми, глазами. — Хозяйка? Переубедить Меретита обращаться подобный образом у Вэйн не вышло. Самое забавное, что называть так он ее начал чуть ли не сразу после вылупления. У Морокая-то понятно откуда взялось, а его сыну Йолдрем стала практически родной матерью. Наследственное, что ли? Вэйн откинула голову обратно на холодный камень, находя в себе силы, чтобы одной рукой погладить Меретита, а другой набрать сообщение на кольце. «Любимый…» «Знаю.» «… я злюсь на себя, не на тебя.» «Знаю. Идешь или тебя забрать?» «Сама.» На кровать она упала совершенно без сил, пропустив мимо ушей пару изобретательных фраз асгардца, который, видимо, таким образом проверял насколько девушка по состоянию далека от безвольного манекена. Оказалось, что очень даже близка. Этой ночью на Като Мальзу, глухой, беззвездной, тихой, такой, какие бывают перед боями, воздух трещал в преддверии грозы. Дом спал, спали его обитатели. А некрополь гудел. Вещие сны нельзя было назвать сильной стороной Локи, потому что плохо различал, где заканчивается фантазия и начинается будущее. Не ведьма же, чтобы предсказывать. Река Сновидений в эту тихую ночь унесла сознание Бога на самое дно, увлекая в круговерть кошмарных видений, наслаждаясь им за двоих, потому что спящий мертвым сном Скиталец на провокации не поддавался. Хруст позвонков, потухшие желтые глаза… Локи все это видел. Проснуться не получалось, сколько бы не бился. Лафейсон обернулся на вопль, эхом разносящийся в сознании. Вэйн стояла перед ним на коленях, разведя руки в стороны, потому что цепи не позволяли свести их вместе. Ее на мгновение заволокло плотной черной пеленой, как если бы маг решил использовать истинное зрение. Локи отшатнулся, но не смог сделать дальше и шага. — Я больше не вынесу, — прохрипела девушка, со смертельным ужасом в глазах глядя на своего палача. Только сейчас Локи понял, что белая простыня, в которую была одета Вэйн, рассечена на животе и густо пропитана кровью и… ну конечно. С кинжала в руке принца лилась она же. — Убей! — красивое лицо исказила чудовищная гримаса боли, страха и отчаяния. Последний крик наконец разбудил асгардца. Едва успев это понять, он нашел съежившуюся Вэйн на противоположном краю кровати. Локи даже задержал дыхание, следя за тем, как поднимается и опускается ее плечо от каждого вздоха, и только после этого позволил себе отдышаться. «Я не узнаю тебя, Лафейсон, — внутренний голос проснулся как всегда очень не вовремя. — Совсем недавно людей за животных держал, любую, с кем спал, легко менял на двух новых, а сейчас трясешься из-за дурацкого кошмара, как мальчишка. Что ты за царь такой?» Локи подавил стон, готовый вырваться, чтобы заглушить слишком реалистичное видение. Он снова повернул голову к мирно спящей Вэйн и, не выдержав, оперся на локоть, невесомо касаясь другой рукой Йолдрем, и все же она почувствовала. Вэйн сонно потянула Локи за палец, в конце концов устраиваясь на его ладони, как на подушке. Трикстер улыбнулся. Обычный кошмар, не более. — Мин амун, — шепнул Локи, проводя пальцем по щеке спящей. Вэйн что-то неразборчиво вопросительно промычала и подтянулась ближе к асгардцу, проваливаясь в образовавшуюся под его внушительным весом впадину на матрасе. Локи ничего не оставалось, кроме как позволить ей улечься себе на грудь, но он и не возражал, осторожно гладя по спине, будто девушка готова была раствориться от любого неверного движения. Хрупкая смертная и сильный Бог. — Твое сердце так колотится, — тихо прошептала проснувшаяся Вэйн. — Что-то случилось? — Ничего, спи, — как можно безмятежнее ответил Локи. — Долбанное предчувствие, — зевнула Вэйн. — Давно такого у меня не было. Если вдруг что, план ты помнишь. — Ты про тот никуда не годный список? Не стану, даже не смей больше о нем вспоминать. — Твоя жизнь ценнее. И ты знаешь, что я права. — Не. Стану.

***

Главный дворец, где жил правитель Като Мальзу Каваспро, у Локи никогда не ассоциировался с асгардским. Ни следа золота, только вкрапления мерцающего белого минерала, в избытке добывающимся на планете. Здесь любили большие открытые пространства и свет, лившийся, казалось, отовсюду. Локи заметил Вэйн далеко впереди. Она шла по коридору в компании на редкость занудного специалиста, голову которого, трикстер подозревал, со дня на день насадит на пику, если тот не прекратит нести околесицу. Меретит обвивал тело хозяйки, одновременно следя и за ученым, и за обстановкой вокруг, поэтому заметил присутствие асгардца гораздо раньше девушки и незамедлительно доложил. Локи мысленно похвалил стража за это. — Два микрометра. Два! — по тону стало ясно, что девушка на грани перехода на ненормативную лексику. — А тут что? — она ткнула в полупрозрачный голографический чертеж, мало что говорящий принцу. — Почему один и девять? Я вас спрашиваю. — Откуда ж вы свалились на мои головы? — процедил мужчина. — Девушка, пятый раз объясняю, по формуле Цет тут два только в страшном сне калькулятора может получиться, — жестом он вывел два числа с чертежа в боковое окно и возмущенно ткнул в них пальцем. — Вы путаете постоянные и используете не те данные! — Это неевклидова геометрия, тупица, — парировала Вэйн, прекрасно понимая, что данное понятие используют только на Земле. — Как же это на вашем… Геометрия Тауетона! Ты мне с какой целью эту формулу тыкаешь в лицо? Показать полет фантазии единственной извилины? На заплывшем жиром лице отразилось долгожданное просветление, стоившее Вэйн испорченного настроения. Этот «гений» радовал ее изо дня в день такими выходками, неизменно считая себя умнее ее, потому что был начальником какой-то там кафедры в местном техническом университете. К счастью, не философии, а чего-то более ценного, Йолдрем даже не поленилась проверить. — Сейчас переделаю, — неохотно сплюнул мужчина, держа себя в руках под не мигающим взглядом страшного ёрма. Раздражение было взаимным. — Пошел вон, — медленно с нажимом процедила Вэйн, изменившись в лице. Довести ее дорогого стоило — не у всех получалось и не все оставались целы. Нервы звенели, натянувшись до предела. И это у тех, кто привык носить холодную голову на плечах. Они перебрали разнообразные варианты, прикидывая все возможные и невозможные исходы. У Локи выработалось стойкое ощущение, что он снова там, в шатре на поле боя, стоит над картой и думает как лучше повести войска, а вместо генералов только смертная. Зудящее назойливым комаром над ухом шестое чувство обратилось усталостью от неведения и невозможно ни приблизить, ни отдалить неминуемое. Локи мысленно хмыкнул. Будто приближается коронация Тора. Вэйн настолько увязла в многоэтажном беззвучном поливании удаляющегося племянника Каваспро грязью, что, несмотря на предупреждения Меретита, вздрогнула, когда теплые ладони коснулись плеч. Йолдрем медленно вдохнула и выдохнула, устаканивая пошатнувшееся самообладание. Она выше этого. Выше же? — Тит, проследи за ним, хорошо? — Вэйн придержала переползающего на руку змееныша. Черные острые чешуйки он не сразу научился в полной мере контролировать, чтобы не ранить хозяйку, и в паре мест успел наследить. Йолдрем не злилась на маленького ёрма, давно привыкнув к разного рода шрамам на теле. Подумаешь, белесые точки и почти незаметные засечки на руках. Ее больше умиляло, как Локи переживает за каждую несущественную травму. И пусть не отрицает, на лице Бога Коварства написано предостаточно. — Может вс-се-таки с-съес-сть? — с надеждой спросил Меретит, ластясь об мягкие руки, уменьшившись до размера теннисного мячика. — В следующий раз, — Вэйн постаралась ласково улыбнуться, закинув раздражение ученым подальше. Она присела на корточки, чтобы спустить ёрма на каменный пол. — Ты каждый раз так говориш-шь, — укоризненно заметил Меретит. — Он же мешается. — Не всех, кто мешается, можно есть. Просто проследи, — Вэйн сделала вид, что что-то вспоминает. — Хм, вроде бы у меня еще оставались морские моноподы. — Пятнистые? — Меретит вырос до громадной змеи не меньше тринадцати метров в длине. От предвкушения вкусностей чешуйки волнами расходились по его морде. — Пятнистые, пятнистые, — вместо Вэйн ответил Локи. — Ползи уже, а то они ненароком достанутся Тэрку. Как он и ожидал, ёрм спешно кивнул и удивительно быстро для его габаритов поспешил за ученым. — Мое ангельское терпение на исходе, — Вэйн качнулась немного назад, упираясь спиной в доспех. Снующий по коридору народ начал оборачиваться на пару даже сильнее, чем на ускользнувшую огромную черную змею. Религиозные поборники морали, кроме, пожалуй, разве что самого Каваспро, которого растили не на Като Мальзу, никак не могли смириться с поведением иноземцев. При том, что Локи просто стоял рядом с девушкой, лишь слегка касаясь. И это несмотря на то, что сюда часто прилетали иноземные делегации, которые с тем же подозрением смотрели на местных, для которых даже придерживать даму за руку у всех на виду было верхом неприличия. Кольца на безымянных пальцах и после года ни о чем никому не говорили. Локи неслышно вздохнул. В Асгарде поощрялось целомудрие, но не до такой же степени. Другие законы, другие нравы, под которые Вэйн адаптировалась с поражающей воображение скоростью. От этой способности постоянно зависело выживание в новом мире, но трикстер не мог себе и представить, как это происходит в действительности. Начиная с одежды до правил приличия и особенностей дворцового диалекта. Репутацию советника стоило поберечь, как бы оба не смеялись из-за этого вначале. Даже Каваспро строил из себя святого, благоразумно не шокируя свой народ. Локи увел Вэйн подальше от любопытных глаз, нырнув на одну из потайных узких винтовых лестниц, которыми дворец был напичкан по самую крышу. Нередко, на тех, что каким-то чудом удалось обнаружить простым обывателям, встречались те самые моралисты в самых компрометирующих позах. Если бы Вэйн удосужилась сдирать с каждой парочки хотя бы сто юнитов, то давно бы уже обзавелась неплохим состоянием. Едва дверной шов слился со стеной, скрытый маскирующим механизмом, Локи сгреб Вэйн в охапку и усадил на ближайший подоконник, вклиниваясь между скрытых тканью платья ножек. Сквозь матовое стекло небольшое по человеческим меркам, а уж по меркам Като Мальзу и вовсе оскорбительно крошечное, пространство отлично освещалось холодным белым светом. Вверх убегали ступеньки, где даже двум разойтись весьма проблематично. Царь жаден, ему всегда мало, но торопиться больше некуда. Она уже его. Сложно было принять, что это работает и в обратную сторону, а еще сложнее научиться полностью и без остатка доверять. Они будто ломали друг друга, пока не смирились, что теперь семья. Далеко не та, что осталась в Золотом городе у мага, но приближенная к той, что некогда, пусть и совсем ненадолго, была в детстве Вэйн. Йолдрем цеплялась за человечность, но это не отменяло того факта, что она делала многие вещи просто потому что помнила, что так нужно, а не из-за моральных ценностей, уцелевших спустя такой пласт биографии. Вэйн поддалась навстречу Локи, растворяясь в нежном поцелуе. Не остервенелом, не голодном, как прежде. У них вечность впереди, можно позволить себе немного ее подсластить. Таких зовут «страшными людьми». Смерть, пытки, заново… Ценность чужой жизни стирается. За Вэйн охотились, она охотилась. Выкашивала врагов, любыми средствами добывала сведения, которые хоть на сотую долю процента казались ей полезными в разгадке тайны казни и много чего еще, о чем редкими приступами напоминала впадающая в спячку совесть. У нее никогда не было шанса побыть слабой. Локи углубил поцелуй, скользя рукой по оголенной коже спины. Сильный и властный, такой, рядом с которым доктор могла стать той самой маленькой девочкой с Глисс 667, которая еще не видела всех выпавших на ее долю ужасов. Могла же, точно могла. Просто поверить и без оглядки утонуть. — Я так сильно тебя люблю, — прошептала Вэйн под натиском внезапно настигнувших размышлений, прижимаясь лбом ко лбу асгардца. — Мин амун, — глухо засмеялся Локи, переводя дыхание, — мое самое любимое сокровище. Вэйн посмотрела прямо в потемневшие изумрудные глаза, счастливо улыбаясь. Она бы непременно зарылась в его волосы, но портить прическу не вариант — не поймут советника, если тот придет взъерошенным. Увлекшись, Йолдрем даже не подумала, что маг может попросту наложить иллюзию. — А, то есть вот так вот, да? — взгляд Вэйн на секунду спустился ниже и вернулся обратно. Она самодовольно заулыбалась, намеренно поерзав на подоконнике вплотную к мужчине, хотя и так вполне удобно сидела, не считая холодного камня. — Если ты ждешь оправданий, то не надейся, — отмахнулся Локи. Он наконец нащупал хитрую застежку платья и ему оставалось лишь надавить в двух местах, чтобы распаковать подарок. Однако трикстер остановился и увел руку в сторону, продолжая выписывать узоры на бархатистой коже. — Оправдания-то мне на кой сдались? — спросила Вэйн, шумно выдыхая, потому что Локи сделал особенно приятное движение, и уткнулась ему в шею, вдыхая запах одеколона. — Спешишь? В отличии от ее тонкого платья, предоставляющего трикстеру массу пространства для бурной деятельности, против доспеха Вэйн была бессильна, довольствуясь шеей. Просила же одеваться чуточку полегче, но, когда отпускало, радовалась, что асгардец не идет у нее на поводу и не снимает защиту. Ей же и Меретита с головой хватает. Вместо прямого ответа, Локи заставил Вэйн посмотреть на себя, плавясь в тягучем золоте, и снова нашел ее губы, отдающие чем-то сладким. Он вслепую набрал короткий текст на кольце и по тому, как девушка застонала, понял, что попал в точку. Такая миниатюрная и хрупкая, и так удобно расположившаяся у него в руках, что у Локи не оставалось сомнений, что мироздание скроило ее тело только для него одного. — Я должен идти, — насилу отрываясь, прохрипел Лафейсон. — Так нечестно, — надулась Вэйн, пытаясь утихомирить сердце, которое грозилось проломить ребра. — Давай я тебе хоть так приятно сделаю? — левая рука самым наглым образом проскользила вниз по амуниции, но мужчина вернул ее обратно себе на шею. Локи, по-лисьи улыбнулся, и наклонился к уху, обжигая его горячим дыханием. — Побереги свой талантливый ротик до вечера. — Надо же, кто меня похвалил. А то обычно слышу какие-то бессвязные фразы, — не осталась в долгу Йолдрем. — И тебе этого мало? Трикстер чуть отстранился, настраивая мысли на нейтральный лад, иначе точно потеряет голову. «Слишком талантливый», — не в первый раз подумал Локи, но как и во все прошлые попытался отогнать назойливые мысли прочь. Ей тысячу лет, конечно у нее была жизнь до него и глупо к этому цепляться, твердила его рациональная половина. Да и конкретно этого тело никто больше не касался. Иррациональная же, преисполненная то ли любопытством, то ли ревностью, которую Локи отрицал всеми правдами и неправдами, жаждала узнать ответ. — Сколько… — Лафейсон прикусил себе язык на полуслове. — Сколько чего? — Ничего, забудь. — Рассказывай уже, — закатила глаза Вэйн, — я не телепат. Сколько чего? — Догадайся, — Локи уже пожалел, что не сумел удержать любопытство при себе. Он смерил девушку взглядом из разряда «ты и сама понимаешь о чем я», и она повторно закатила глаза. — Локи, — Вэйн проглотила заменяющее запятую ругательство, — вот ты на полном серьезе хочешь выяснить когда, с кем и сколько раз? — Хочу. — Нет, не хочешь, потому что ответ тебе не понравится. Не поздновато ли интересуешься? — И все же удовлетвори мое любопытство. — Обойдешься, — Вэйн попыталась слезть с холодного подоконника, но асгардец и не подумал отступить. — Пусти, — опять мимо. — Локи, пожалуйста. —Успокойся, — нарочито мягким тоном попросил асгардец, удерживая готовую сбежать невесту. Она чуть опустила голову, отводя глаза в сторону, будто стыдилась своей биографии, но Локи знал ее достаточно хорошо, и это просто привычка вести игру. Он никак не мог из нее выбить, что мимикрировать под асинью ей совершенно не идет, да и ему это не нужно. — Ну? — Локи дождался, пока Вэйн прекратит постановочные попытки к бегству и согнутым пальцем приподнял ей подбородок. — Сама же вечно переживаешь, что знаешь обо мне недостаточно. — Я не хочу тащить свое прошлое в настоящее, как ты не можешь этого понять? Тебе правда не понравится, — Вэйн мотнула головой и снова ее опустила в стыдливом жесте. Вот обязательно было портить настроение? — Мы почти ровесники. Тебя наверняка растили с мыслью, что твоя невеста должна до свадьбы взаимодействовать с мужчинами только на внушительном расстоянии из-под ткани паланкина. — Не до такой степени, — засмеялся Локи. — Не держи меня за наивного глупца, я о себе гораздо лучшего мнения. И, как ты заметила, мы почти ровесники, так что вряд ли шокируешь. — Да что на тебя нашло? Это из-за того посла? Он тебе идею подал? — Почему для того, чтобы узнать свою женщину лучше, мне нужен кто-то посторонний? — раздражаясь, спросил Локи, крепче сжимая бедра. Не до синяков, но ощутимо. — Не желаю тайн между нами, вот и весь ответ. Лафейсон прекрасно себя контролировал, мастерски скрывая то, что царило в душе. Вот только Вэйн умела его читать. Уж научилась за столько лет одинокой жизни распознавать намерения других. И пусть асгардцу казалось, что он все также спокоен, в глазах же промелькнул холод. Приплыли… Йолдрем и не подумала отвести взгляд, не дрогнув выдержав молчаливую схватку. Соврать? Богу Лжи? Нет, не хочет. Не потому что не может, а потому что как и он не любит тайны. А вот увильнуть можно попытаться. Вэйн сжала губы в тонкую линию. Не отстанет же. — Честно? — она вложила в тон весь официоз, на который была способна, надеясь, что асгардец все же отступит добровольно. Локи невольно скопировал ее мимику. Пожалеет же. Уже пожалел, а любопытство все не отпускало. Будь оно проклято. Ему стало противно от самого себя, что поднял эту тему, потому что чересчур живое воображение нарисовало предостаточно. Давай, Лафейсон, откажись, придумай любое устраивающее тебя число, и дело с концом. Прирожденный дипломат проиграл, уже много месяцев подсознательно съедаемый вопросом, ведь привык, что почти все его девушки застенчиво отводили взгляд в сторону, стоило ему по-особенному улыбнуться. Вэйн же зеркалила улыбку. «Глупец», — подумал Локи и утвердительно кивнул. — Я сбилась на сотне. Доволен? — лицо Вэйн совершенно окаменело, ожидая предсказуемой реакции. Повезет — не станет допытываться того приблизительного, перешедшего рамки приличия, числа, которое она смутно предполагала. Локи то ли ошеломленно, то ли вопросительно выгнул бровь. Ждал подробностей, так извольте. — В общем… не всегда добровольно, не всегда с мужчинами. Локи прочистил горло, и для Вэйн этот звук показался приговором судьи. Выражение его лица слегка изменилось. Накрутившей себя девушке на миг почудилось отвращение. Внутри все похолодело, когда до трикстера дошел смысл сказанных девушкой слов. — Тебя… — слепая злость заставила боевого мага замолчать. Однако же продолжить говорить пришлось, потому что сдавшаяся Вэйн неверно додумала предложение, — брали силой? — У меня веселая жизнь, ты не знал? — как можно безразличнее сказала Вэйн. Уже вырезала и почистила лишнее, пройденный этап. Впрочем она моментально окунулась обратно в раздражение на то, что у Локи вообще язык повернулся ее спрашивать. Не то, чтобы это был секрет, но доктор делала сильную поправку на традиции его родины и могла себе представить, как в Асгарде на подобное реагируют. — Как я еще могу удовлетворить твое любопытство? Локи молчал, даже хватку ослабил. Все то же воображение жестоко царапало мага изнутри. Его девочку… Вэйн, почувствовав свободу, вывернулась из рук Лафейсона и спрыгнула на пол, намереваясь убраться подальше. Уже у двери ее застиг вопрос трикстера: — Не спросишь в ответ? — Учитывая возраст и твои аппетиты, смею предположить, что больше тысячи. И нет, Локи, мне совершенно не интересны ни точное число, ни кого и в каких позах ты имел, — подчеркнуто сухо и грубо бросила Вэйн, медленно закипая. Не должен был и все равно полез. Просила же. Выплюнутые девушкой слова будто окатили принца помоями. Это же грязь, в которую он не хотел ее посвящать, а она так точно угадала и поставила асгардца на свое место. Какая муха его укусила… Дверь не поддалась — Локи хватило двух шагов, чтобы предотвратить побег. Вэйн не обернулась, продолжая держаться за ручку. Он не должен был начинать это разговор и понимал, что если сейчас выпустит, то немая ссора затянется до завтра, если смертная вообще соизволит вернуться на ночь в поместье, а не останется во дворце за работой. Тем не менее все, что хотел, Локи узнал. — Я не хотел тебя обидеть. — Неужели, — фыркнула Вэйн. — Как там твое любопытство поживает? В подробностях нуждается? — Прекрати язвить. Переброс колкостями продолжался еще несколько минут, пока запас раздражения не истощился. Боялась, что его отношение изменится, вот глупая. Сам не безгрешен и уж как-нибудь сможет смириться. Рациональные половины обоих на этот раз победили эмоции и до ссоры дело не дошло. Вспыхнувший из ничего конфликт угас также стремительно, как и возник. — Предлагаю закрыть тему. Больше не спрашивай, — Вэйн задрала голову, затылком упираясь в жесткий доспех. — Не стану, — улыбаясь краешком губ, заверил трикстер. Локи не удержался и сначала коснулся талии, скользя пальцами по откровенному вырезу на спине, а после все-таки забрался под тонкую ткань, вплотную притягивая хрупкое тело к себе. Он мог поклясться, что, если бы вырвавшийся стон был чуть громче, до вечера царь не продержался бы. Локи самодовольно улыбнулся, сверху-вниз глядя на то, как каменное лицо девушки стремительно меняется в лучшую сторону. — Ты настоящий садист. Эмоциональными качелями на прочность меня проверяешь? — договорив, Вэйн прикусила собственный палец, чтобы моралисты за стенкой не слишком сходили с ума. — Как ты могла обо мне такое подумать? — притворно изумился Локи, радуясь, что успел вовремя замять оплошность. — Так, — Вэйн на мгновение блаженно прикрыла глаза. Злость на асгардца куда-то улетучилась, как бы она не хотела выставить его виноватым, — либо продолжаем, либо не мучай и иди, куда собирался. Я не железная.

***

Просторный зал с уже давно привычно теряющимся в вышине потолком встретил Локи атмосферой дружелюбия. Массивный стол в центре украшала ваза с фруктами, которые пришлись по вкусу асгардцу. Локи остановился на пороге, ища глазами пригласившего его Каваспро. На Като Мальзу обожали строить все с размахом, отчасти напоминая Лафейсону Асгард с его колоннами и залами, только здесь желание архитекторов реализоваться преодолело все мыслимые и немыслимые пределы. Вэйн всегда называла дворец холодным и бездушным, хоть и не отрицала его красоту, почему-то ассоциирующуюся у нее с Альфхеймом. Локи же сходства не находил. Он невозмутимо подошел к столу, продолжая оглядываться по сторонам, ожидая заметить Каваспро задумавшимся у одной из множества колон или заснувшим на какой-нибудь тахте у дальней стены. Зенитное солнце прекрасно освещало помещение, бликуя во вкраплениях белого минерала в темном камне. Для него не было помех — почти вся стена напротив входа была панорамным окном из силового, едва заметного на стыках, поля. С балкона донеслось ритмичное звяканье ложки об чашку. — Что тебя задержало, друг мой? — низким тягучим голосом спросил Каваспро Дин Лжикха. Неудивительно, что Локи его сразу не заметил. На Като Мальзу живущая своей жизнью флора за тысячелетия с момента постройки дворца успела покрыть его фасад зеленым с примесью серой дымки мхом. До того буйным, что с первого взгляда больше походил на кусты или ковер. Локи вошел на балкон, где Каваспро с деловым видом размешивал напиток, глядя вдаль на простирающийся у подножия город, пестрящий разнообразием растительности. С такой высоты снующие внизу кальзы казались крошечными, пусть зрение асгардца и позволяло ему разглядеть достаточно много. — Дела, — ответил Локи, вставая вровень с задумавшимся правителем, но даже полностью выпрямившись едва ли доставал тому до плеча. Вэйн же и вовсе на фоне кальза казалась ребенком. — Дела, — задумчиво повторил Каваспро, делая глоток. Его мысли были далеки от советника и весь день следовали только за грядущим приемом и самую капельку за тем, как ночью лучше провести новую гостью у церкви под носом. В отличии от своих предшественников, в Каваспро никому не удалось взрастить слепое повиновение догмам, но до него довольно быстро дошло, что можно все обратить в свою пользу и при этом остаться у власти с чистыми руками и первозданной чистотой, если играть по определенным правилам. Поэтому сейчас на этом балконе стоял он, еретик, а не его многочисленные богобоязненные братья. — Надоело? — спросил Каваспро, имея ввиду взаимоотношения советника с невестой, которые подданные наотрез отказывались принимать. Для кальз чужая культура — пустой звук, тут Лжикха бессилен. Локи неопределенно пожал плечами. — Зато мне надоели сил нет, — прогудел кальза. Как раз в этот момент он зацепился взглядом за храм. — Вот скажи, тебе как Богу, нужны поклонения? — Каваспро наконец оторвался от пейзажа и посмотрел на асгардца, прищурив все четыре миндалевидных глаза. По меркам кальз Каваспро был весьма недурен собой. Приплюснутое лицо довольно сильно напоминало человеческое, несмотря на избыток глаз с черными склерами. Два обычных и пара поменьше, расположенных ближе к вискам. Украшенную церемониальными красками голову, венчал похожий на капюшон нарост. Локи не выяснял наверняка, этим страдала только Вэйн в первую неделю обложившись справочниками и энциклопедиями, но вроде бы естественная пурпурная раскраска в сочетании с симметричными белыми пигментными пятнами распространялась по всему лишенному волос телу кальза, а не только на обозримые участки. Внушительное телосложение, которое Тору и не снилось, в сочетании с боевыми шрамами только совсем наивному ничего не говорило. — А мне вот не нужны, — продолжил Каваспро, и так зная, что ответит советник. — Ни жарко, не холодно от их молитв. — Тем не менее иконы до сих пор на месте. — Да снять надо, все руки не доходят. — Чтить царя — удел верных подданных. Прикажешь снять, и они забудут кому поклоняться, что моментально использует Даккив… — со скрытой снисходительностью напомнил Локи, за столько времени проникнувшийся рычагами давления на местных. Ему нравилась их фанатичность, но уж больно быстро они меняли предпочтения относительно власти, чего не скажешь о духовенстве. Извечная головная боль Бога, как бы иронично это не звучало. Последний засланный убийца был как раз из таких. — Ни слова об этом куске т’муа, — голос Каваспро стал похож на шум бьющейся о камни воды. — Он снова требует снижения налогов и на этот раз на весь цикл. — Пора смещать его с должности. Скажем, через двенадцать часов его место будет занимать уже другой. Опустился до шантажа раз, в следующий сядет на шею, — Локи по сложившейся привычке сцепил руки за спиной и медленно вращал кольцо на пальце. — До чего же у меня проницательный советник, — еще на тон ниже сказал Каваспро, вспоминая недавнюю беседу. — Жалко же. — Его? — Локи готов был рассмеяться. — Охраняющие мое поместье стражи скоро пузо по земле волочить будут благодаря засланным кальзам. — Не, все равно жалко. Брат все-таки. Не по крови, но вместе выросли, — Каваспро отвернулся от пейзажа и направился обратно в зал. Кружка со стуком встала на подстаканник на столе. — Знаю, что давно выпрашивает, но рука не поднимается. — Шесть часов, — предложил идущий следом за кальзем трикстер, — и еще час на возведение преемника. Мне не составит труда создать иллюзию нисхождения на нового доброго знака. — Я тебя хорошо знаю, — прищурив глаза, сказал Каваспро. — У тебя же давно руки чешутся отомстить за все покушения. Наивный. Думает, что знает Бога. Думает, что видит его насквозь. При всех амбициях и имеющейся власти, Локи считал, что в огромной голове гуляет сквозняк от уха до уха. Лафейсон позаботился о том, чтобы им с Вэйн ничего не угрожало, несмотря на кажущуюся опасность. На женщин им не позволяла нападать честь, асгардцу же ничего не могли сделать. Что до покушений… Пока они продолжались, у Локи был бесперебойный доступ к живым подопытным. Целительство он не забросил. — Даже если и так, — трикстер развел руками, с видом «и кто меня за это осудит?». Каваспро запрокинул голову к потолку, прислушиваясь к паре бьющихся в груди сердец. Ведь не хочет же, но нужно. Четыре удара, короткая тишина и снова четыре удара. Кальза постоял так еще минуту, прикидывая все плюсы и минусы предложенной советником авантюры. — Пусть приемником будет Гисатон, — тяжело вздохнул Каваспро. — На него у меня компромата предостаточно, чтобы осадить духовенство. Локи коротко кивнул. День обещал быть веселым. Лафейсон ни на грамм не ошибся. Гибкий в плане смены правления Като Мальзу не разочаровал его. Подумаешь, пропал глава церкви. Подумаешь, за час возвели нового. Подумаешь, советник вышел из дворца в компании упитанной пурпурно-белой змеи покрытой выжженными рунами. Власть на месте? Хаоса нет и по-прежнему раздают указания? Значит, все нормально и поводов для волнения нет. Локи вернулся в поместье поздно вечером, ожидая застать Вэйн уже спящей, но свет никто не гасил. Прежде чем отыскать ее в громадном здании, Локи вместе все с той же змеей спустился на цокольный этаж, полностью отведенный под лаборатории и источники питания. Змея впервые задергалась. Локи улыбнулся. Он завел змею за золотистый барьер, за которым и сам когда-то оказался. Только заклятье пало, и зачарованные путы подвесили Даккива в воздухе. Кальза загудел, осыпая проклятьями похитителя. — Меня найдут, а тебе снесут твою маленькую безбожную голову! — сплюнул Даккив, силясь разорвать путы, но все, чего добился, так это смеха Бога. — Знаешь, что в этом самое уморительное? — отсмеявшись, спросил Локи. — Ты так рьяно пытаешься дозваться собственного брата, что не видишь полной картины. Думаешь, что я поступил так, потому что мщу за нападения, за те дела, что проворачивал у меня за спиной. Карцер умыт кровью соучастников, и в их мучениях виноват тот, кто поставил их на этот путь. И все же, это пустое. Ты упускаешь одну деталь, рассказать какую? — Локи посерьезнел, скалясь на вставшего костью в горле кальза. — Тебя заказал собственный брат. Я выпотрошу тебя основательно, не спеша. Такими способами, которыми ты хотел добраться до меня. А когда ты сойдешь с ума от боли и будешь умолять о пощаде, я приведу сюда свою невесту и позволю ей тренировать на тебе магию. Поверь, после этого высшей милостью будет раскроить тебе череп. Если не сдохнешь раньше в агонии. Локи покинул карцер, и оставшаяся за спиной золотистая завеса обрубила вопли Даккива. Пусть помаринуется пару дней в своих размышлениях. Трикстер поднялся в спальню, чтобы стянуть с себя доспех, а после умылся и смыл с рук всю принесенную после заварушки во дворце грязь. Несмотря на размер поместья, найти девушку Богу не составило особого труда. В библиотеке приглушенно горели лампы только на нижнем ярусе, так что верхние терялись в темноте, либо пятнами выделялись из-за света лун. Шкафы сколотили уже при новых хозяевах, а свободное место стремительно заканчивалось. Гримуары, рукописи, свитки, пластины… Что-то Вэйн перевезла из тайников, которые по какой-то случайности до сих пор не разграбили, что-то отобрал лично Локи. Знания дороже денег, если знать кому продавать, чем Йолдрем и пользовалась. Среди огромного собрания трудов, нашлась парочка раритетных изданий. Вернее, когда она их впервые взяла в руки, книги были вполне рядовыми. Локи нашел Вэйн за столом в центре зала. Она сидела, уронив голову на руки среди скопления голографических листов, с частью из которых асгардец был уже знаком. Локи неслышно подошел к девушке и выхватил один из них. Очередной договор на подставное лицо с двойной перепродажей бесценной рукописи, которую ни Вэйн, ни Лафейсон никогда не видели. Возможно, ее и не существовало. Что ни говори, иногда проклятье казни напрочь вычеркивающее все упоминания о Скитальце было весьма полезным. — Сядь на диван, пожалуйста, — на грани слышимости попросила Вэйн. Отвлекшись от чтения договора, Локи посмотрел на девушку, которая не сделала ни единой попытки пошевелиться. На секунду он решил, что ему показалось. Видно, пока его день освещало солнце, ее скрылся во мраке неудач. — Амун? — Если не трудно. «Довели», — решил Локи. Вэйн не слишком любила показывать слабости, даже ему. Трикстер еще несколько секунд рассматривал девушку и подчинился. Услышав шуршание обшивки, Вэйн поднялась с насиженного места и пошла вслед за трикстером. Диван располагался за стеллажами возле окна, и то мизерное количество света, которое доктор оставила гореть, не доставало до него. Луны скрылись за дождевыми тучами, готовыми вот-вот пролиться. Фигура асгардца растворилась в тени. Вэйн краем глаза заметила согнанного Абиса. Кот демонстративно вылизывался и периодически недовольно зыркал на создателя изумрудными глазами. Эта неделя выжала Вэйн почище лимона. Нельзя показывать слабость, нельзя демонстрировать, что ее можно сломать. Душу долго ковали во тьме, но рядом с ним … рядом с ним можно. Кошмары, недосып, заглушаемый литрами кофе, орущая в ухо интуиция, теперь еще и безмозглые из дворца. Жила себе спокойно до зеленой вспышки, пробившей тюрьму, а после не вылезает из этого состояния. Достойная плата за зубами вырванный кусочек личного счастья. Вэйн подобрала юбку и забралась Локи на колени, утыкаясь в шею. Она успела переодеться. Вместо утреннего платья юбка до колен и кофта. Паранойя заставляла Скитальца прятать казнь даже на территории поместья. Локи усадил девушку поудобнее и откинулся на спинку мягкого дивана, утягивая смертную за собой. Он не стал рассматривать цвета ее ауры, заранее предполагая ответ. То, как любимая смертная подставляла полукровке-йотуну обнаженное сердце, полностью доверяя, тешило самолюбие божества. Ведь так легко увечить, нанести удар, который никогда не зарубцуется, вывернуть ее чувства настолько, что ничего не останется, кроме боли. Скиталец, губивший цивилизации ради огрызка знаний и избавления от мучений, позволил монстру так крепко сжать сердце. Эта власть над живым существом пьянила. Скольких он уже использовал? Скольким вонзил нож в спину, когда те доверяли? Локи нежно погладил Вэйн по спине, когда та требовательно сжала его камзол. Молитвы не помогут никому, кто тронет невесту Бога. Власть пьянила и дурманила. Монстр, такой же жестокий, циничный и тщеславный, доверчиво обнимал полукровку-йотуна, цепляясь за него, как за непоколебимую опору. — Расскажешь? — шепнул Локи, кончиками пальцев скользя вниз по спине. — Они оскорбляют мое чувство прекрасного, — буркнула Вэйн, чувствуя, как под действием тепла асгардца быстро приходит в достаточную для продолжения работы кондицию. Пару минут и хватит. — Вокруг нас одни идиоты, ничего поручить нельзя. Еще эта карга старая опять прицепилась. Я готова подчиняться чужим традициям, но у кальз до маразма доходит даже по моим меркам. Имела я, видите ли, неосторожность столкнуться с одним кальзем и между делом спросить «как дела?». — И на кой ты у него это спросила? — И ты туда же, — обреченно вздохнула Вэйн. Локи не нужно было видеть ее лицо, чтобы представить закаченные глаза и тронувшую губы улыбку. — У него жена недавно кладку отложила, нам с Титом было интересно. — Где же сейчас этот горе-защитник? — трикстер безошибочно уловил положительную смену настроения, одновременно с этим позволяя себе немного больше. Локи невесомо провел руками вверх до плеч, а после вниз полной ладонью до удобно расположившихся на коленях бедер. Так и не законченное утреннее дело изводило его целый день. Уже второй год с ней спит, а все не надоест. Он же не какой-то человек. Короткий резкий вздох подсказал магу, что подобным образом дела обстоят не только с его стороны. — Попросился поиграть с волками. Почему же горе? — Вэйн запустила пятерню в покрытые гелем черные волосы асгардца. — Проглотил бы эту, как ты как-то выразилась, «маразматичку» и дело с концом. — Ты подбирал ей куда более красочные эпитеты, — хихикнула Вэйн. — Что поделать, у меня талант. — Она — важна шишка. Замучились бы следы затирать, — договорив, Йолдрем прикусила губу, чтобы не выдать себя. Горячие пальцы обожгли голые ноги, нарочито медленно очерчивая границу юбки. Хочет, чтобы она просила, умоляла, как утром. Коварства ему не занимать. Бог жаден, властен, а еще хочет ее отвлечь от гула некрополя, будящего Скитальца все чаще. Вэйн с радостью позволяла ему вести игру, занимая таким образом значительную часть мыслей. — Не сказал бы, что это так сложно, — Локи перехватил девушку за запястья, пресекая попытки расстегнуть камзол и, заведя их ей за спину, связал материализовавшейся из воздуха зеленой атласной лентой. Игра начинала его затягивать и тем приятнее ее вести. Вэйн позволяла делать с собой все, что ему заблагорассудится, пока терпение не кончится, и эта самая лента не окажется на трикстере. Усилием воли Локи отмахнулся от лезущего в голову утреннего разговора: не столько про бывших, сколько про унижения, но решил сдержать обещание и наконец заткнуть неуемное любопытство. — Известно ли тебе, кто распят внизу? — Только не говори, что ты причастен к балагану во дворце, — обжигая шею мужчины дыханием, сказала Йолдрем. Вэйн сцепила руки, чтобы некрепкий узелок на ленте не развязался. Тянет и тянет. Игра игрой, но асгардец обычно куда нетерпеливее и резче. Точно не с той ноги утром встал. Вэйн невольно поддалась вперед, но тут же была возвращена на место. — Возглавлял, если точнее, — улыбнулся Локи. — Даккив наконец доигрался, и может быть… — Лафейсон нарочно растягивал слова, уверенно чертя узоры на теле девушки, — может быть я позволю тебе на нем немного потренироваться. Если хорошо попросишь. — Подожди, — Вэйн резко отстранилась от трикстера. Затуманившийся взгляд моментально прояснился. — Это тот, который за твою голову постоянно награды объявлял? — Он, — недовольно признал Локи, уже пожалев, что неосторожно разрушил момент. — Да я его и без магии укокошу, — напрочь забыв про путы и про все остальное, Вэйн вознамерилась сейчас же претворить обещание в жизнь. — Пусти меня, я его ядом харару накачаю. — Сиди и не дергайся, — шикнул Локи. — Никуда он не денется. — Точно? — Вэйн посмотрела в сторону. Туда, где по ее представлениям должен был находится пленник. — Точнее некуда, — Лафейсон вернул внимание девушки обратно себе. — Яд харару… жестоко, не находишь? — он хитро улыбнулся, давая понять, что одобряет идею. — Меня и похуже травили, а сильнее под рукой нет, — она для верности снова посмотрела в сторону, будто могла видеть сквозь каменные перекрытия, и улеглась обратно в объятия мага. Еще пару минут и точно пойдет. — Кто теперь вместо него? — Не поверишь, Гисатон, — Локи неспешно продолжил игру, буквально физически ощущая как стихает вспыхнувшая за секунду жажда расправы. Да уж, Даккив, не тех ты записал во враги и приложил слишком мало усилий, чтобы добиться результата. Лафейсон вспомнил свое отражение в чужом Мидгарде, который даже сидя в зловонной яме существенно осложнил им жизнь. Там талант, а здесь и грамма здравого рассудка не найдется. — Ну хоть кто-то адекватный, — облегченно вздохнула Вэйн. Руки асгардца дразнили. Маг оставил юбку в покое и забрался под кофту. Застежка белья сдалась без боя. Пары минут не хватит. — Ужинал? — Чуть позже. Что-нибудь особенное? — Каре ягвили в грибном соусе. Вроде бы тебе понравилось, — Вэйн начинала терять терпение. Она хотела сменить положение, чтобы дать Локи больше возможностей, но тот наградил ее шлепком за неусидчивость и вновь вернул на место. — С пол-оборота, — тихо засмеялся трикстер. — Я ведь даже еще ничего не сделал. — Кто бы… — не успев договорить, Вэйн рвано вдохнула, готовясь вывесить белый флаг. Нет уж, еще чуть-чуть она продержится без рвущихся наружу уговоров. — Хотела же просто немного посидеть. — Не вижу противоречий, — заметил Локи. — Что-то Евы сегодня не видно. — Ее квантовые мозги слегка перегрелись и на моей бухгалтерии окончательно посыпались. Поэтому я и готовила, и бумагами занималась. Наконец-то в плюс вышла, но оборотно-сальдовую пусть сама перепроверяет, когда перезагрузится. — Хорошо. Готовишь ты лучше робота, — Локи прикрыл глаза. Вэйн была на грани безоговорочной капитуляции, без слов умоляя продолжать, и оставила на шее мужчины несколько влажных поцелуев. Когда же она поднялась выше, Локи понял, что игра затянулась. — Ты невозможен, — выдохнула Вэйн. — Сочту за комплимент. К слову о невозможности. К отлету все готово? — Уже месяц как. Делов на пять минут, а мы все тянем. — Мне нужно было быть уверенным насколько далеко фиолетовое отродье. — Так что, начинаем? — На днях, — уклончиво согласился трикстер, чертя на животе девушки зеленый мерцающий круг. Заклинание неприятно кольнуло Вэйн, и она невольно вздрогнула. — Любимый, пожалуйста. — До чего же нетерпеливая смертная мне досталась, — улыбнулся Локи. Давно пора начать Игру. И пусть норны будут милостивы.