Сними свою маску.

— Как это две недели? — в тот момент телефон чуть не выпал из моих рук. — Ну так. Говорю как есть. И да, она очень скучает. Едь домой, я скоро буду и поговорим. — слова Димы для меня были как бальзам на душу. Через пару минут я уже был дома и не мог дождаться приезда товарища. Внутри уже был выстроен план вопросов, начиная с: как она там? , и заканчивая: мне кажется, нужно порвать с Кристиной… Да, как бы это странно не звучало, но за эти дни я не один раз прокручивал несколько дальнейших исходов. В конечном итоге их вышло два: 1) Я остаюсь с Кристиной во что бы то ни стало, но при этом, если Даша беременна от меня, полноценно воспитываю своего ребёнка, потому что я никогда не позволю своему детёнку расти без отца. Я должен нести ответственность за жизнь, которую я подарю своему сыну или дочке. Но есть пару нюансов, затрудняющих мою жизнь. А именно: Даша явно просто так не отстанет и рано или поздно мне все равно придётся жениться на ней. В таком случае я сделаю ужасно больно Кристине, а я не хочу ее травмировать на том этапе наших взаимоотношений, на котором мы будем находиться в тот момент. Была конечно мысль забрать ребёнка и растить его с Крис, но Шамина так просто же не отдаст его, и я ее прекрасно понимаю. Она 9 месяцев вынашивала кроху под своим сердцем, чтобы отдать чужой девушке? Поэтому я посчитал это вариант слегка провальным. 2) Мы расходимся с Кристиной сейчас, я буду с Дашей. Этот план, как мне показалось, является лучшим, потому что: Крис ещё не настолько сильно привязалась ко мне, и потому после разрыва она достаточно быстро восстановится и сможет найти себе ещё лучшего, чем я, который не будет ей изменять, заставлять как-либо переживать и кучу прочей фигни, которую я ей приносил. Ну а мы с Дашей, как бы странно это не звучало, будем полноценной семьёй. У ребёнка будет оба родители и они всегда будут рядом и все вместе, что поможешь воспитать достаточно психически здорового человечка. Наши с Кристиной чувства — как у Онегина и Татьяны. Два берега одной жизни так сказать. И с кем бы я не был, мое сердце навеки отдано ей. — О чем задумался? — Дима вошёл в квартиру и уже на автомате прошёл в кухню. — Да так…неважно. Итак, какие новости? — с одной стороны, я безумно хотел узнать, как она. Но, понимая, какую душевную рану нанесёт эта информация, мне хотелось не слышать ни слова о ней. — Ну, если ты готов… — Я готов. — как бы сложно мне не было это произносить, я смог пересилить свои страхи. — Начну с того, что она очень скучает. — первый удар. Если бы только она знала, как я скучаю… — Ещё она безукоризненно верит Даше в ее беременность. И да, сразу говорю, я пытался ее отговорить-все бесполезно. Словно ей кто-то хорошенько мозг промыл. — второй удар. Она верит ей, а не мне. Значит, она сомневается…думает, что я могу соврать. — Я даже не знаю, с чего это она такой стала? — Дима поднялся и принялся расхаживать вальяжно по кухне. Я был погружён в свои мысли и мне было совсем до звезды, что там заливает Чеботарев. В голове на повторе звучало лишь одно её имя, а перед глазами мелькал один лишь её образ. — Она боится потерять тебя, Сереж. — третий удар. И с каждым разом все больнее. Сердце режет огромный и до жути острый клинок, собранный из ее слов. Кровь течёт по артериям медленно, но при этом учащается пульс. Оно живет… старается жить. Оно — мое сердце, наполненное воспоминаниями и моментами. — Серёж! — удар. Отчётливо слышимый удар по столу. Я слегка вздрогнул и пришёл в себя. — Д.да, прости, я тебя слушаю. Просто…в своих раздумьях раскладываю все по полкам. — или же пытаюсь заткнуть раны, наносимые мне с невыносимой болью. — Когда я уходил, она просила меня позвонить ей, и держать ее в курсе как ты. — последний удар. Сердце перестало существовать внутри меня. Сабля в крови, багровые капли которой застывали и растворялись в воздухе ровно так же, как мои надежды и вера в лучшее. Я держал его в руках, своё сердце, которое она буквально сшила из мельчайших лоскутков, вшивая их нитями из своей любви. Это не мое, это принадлежит ей. Я не хозяин своего сердца, оно принадлежит Кристине. А теперь, оно не принадлежало никому. Нити разорваны, лоскутки разбросаны, а в моих руках — пустота. Ровно так же, как и в моем сознании. Мы сидели с другом на кухне в тишине. Ни я, ни он не произносили ни слова. Я попытался встать. Получилось. А дальше лишь отрывки… холодильник, бутылка, зажигалка, помятая пачка Парламента. Я скуривал одну сигарету за другой, запивая почти каждый мой затяг обжигающим алкоголем. Мне никто и ничто уже не сможет помочь. — Я расстанусь с ней. — очередной окурок полетел в пепельницу. В кухне стоял невыносимый запах пепла и табака. Я слегка приоткрыл окно, запуская в квартиру дозу свежего воздуха. Это она меня так научила… — Что ты несёшь? — Дима явно не был готов к такому заявлению, либо же просто ещё не потерял надежду на лучшее. — Я сейчас абсолютно серьезно, Дим. Я приношу ей слишком много ужасного в этой жизни, я не могу видеть ее, как она тонет в этом всем ИЗ-ЗА МЕНЯ! — Серёг, подожди. Ты не можешь так просто все закончить. Есть же надежды на лучшее. Тем более, ты ещё не можешь с уверенностью сказать, что Даша действительно беременна. Вы же уже столько прошли… — а он крепко держится. — Нет, это ты должен послушать меня. Я не могу больше осознавать, видеть, чувствовать, как ей больно. Больно из-за меня. Я чертов монстр, который не способен любить. Я уверен, она достойна лучшего, и она найдёт его. — Но она любит тебя, каким бы ты не был! — внутри меня боролись два человека: битва ангела и демона, победу в которой пока держал чёртов Люцифер. — Если она любит меня, она сможет отпустить меня. Я уверен, что она заслужила настоящую любовь, но, увы, я дарю ей одну лишь боль… Чеботарев подошёл ко мне. Выхватив из рук бутылку, он сделал добротный глоток. — Как же вы мне дороги… Я так не сдамся, и ты не должен! — Прости, брат, но я уже. — звонок. Дима достал телефон. Экран светил мне прямо в лицо. «Кристиночка» — входящий. Я выхватил у парня из рук телефон и убежал в другую комнату. — Привет. — Привет. — и вновь наши мысли сошлись. Клубок новых нитей появился рядом с лоскутами. Осталось найти иголку и зашить. И все будет хорошо…как раньше. — Ничего не говори. Я приеду сейчас, нужно поговорить. — я оборвал звонок и побежал собираться. — Ты поехавший! — Я влюблённый. Поехали, пожалуйста. — мы вызвали такси. Дорога казалась мне невыносимо долгой. А клубок нитей все ещё лежал рядом. От них исходил свет. Такой манящий свет надежды. Но, увы, желания искать иголку у меня не было. Я выскочил из машины. Она стояла на холоде в одном халате и розовых тапочках. Оглядываясь по сторонам, она пыталась найти меня. Мне было очень больно видеть ее в таком состоянии. Единственное что мне хотелось на тот момент — обнять ее. Я сделаю это! Пусть этот момент, этот последний лоскуточек останется в памяти у нас обоих. Я подбежал к ней со спины. Ладони, словно магнитом притянулись к ее талии, а голова зарылась в волосах. — Серёжа… — она шептала мое имя так, словно чувствовала, что это наш последний разговор. Я почувствовал, как она опустила руки. И в прямом и в переносном… она стояла обессиленная, но не уходила из моих объятий. Я схватил ее за ладонь. Иголка… тонкая игла засверкала в клубке. Казалось бы, садитесь и зашивайте, начинайте жизнь сначала, но нет. Я взял эту иглу в руки сломал ее пополам. Я не мог больше ждать. Мои губы накрыли ее. Такой нежный, тёплый, наполненный болью поцелуй. Он не был похож на все предыдущие. Кристина ответила мне на него. Губы танцевали вальс, а руки по прежнему держались в замочке. — Крис… — я оттолкнулся, словно тот магнит, который тянул нас друг к другу, совершенно исчез. — Я прошу тебя, поверь мне… — Серёжа, я верю тебе! Все хорошо. — я видел ее глаза. Глаза полные слез отчаяния, но при этом в них горела та искра, которая погасла во мне… — Нет. Не всё хорошо, Кристин. Я люблю тебя больше своей жизни, и я уверен, что беременность Даши — полная ахинея. — Что тогда тебе мешает? — Я. Я не способен любить… Клубок нитей пропал. Я остался наедине с маленькими лоскутиками, которые я сложил в коробку и поселил в очередную полку с воспоминаниями.