Сними свою маску.

Телефонный звонок пробудил меня от своих мыслей. Очередная попытка закурить снова провалилась. Пачка оставленных им Мальборо с зажигалкой внутри не давала мне покоя уже давно. На протяжении всего этого времени я выходила к его любимому окну на кухне, доставала сигарету и пыталась закурить, но меня постоянно что-то останавливало. Это были абсолютно несвязанные между собой вещи. То Боня начнёт жевать мои тапочки, то зажигалка словно назло начинала заедать, то теперь этот надоедливый звонок. Я уже собиралась убирать сигарету обратно в пачку, но она выпала из рук, проскользнув сквозь ослабленные пальцы прямо на улицу. — Ну, будет кому-то подарок с небес. — подумала я, но забыла учесть тот факт, что асфальт сейчас весь мокрый из-за таящего снега, а потому выкурить её будет невозможно. Телефон продолжал названивать. Я посмотрела на без конца мигающий экран и, увидев там имя: «Шут Гороховый», немного занервничала. Кем он у меня только не был за эти дни: и предатель, и любовь, и не брать, и Сереженька. Но все же «Шут Гороховый» подходило сюда как никуда лучше. Я нехотя подняла трубку...раза с третьего наверно. — Алооооо. Что на этот раз изволите? — у меня не было никакого желания говорить с ним. Все что я хотела – побыстрее забыть, запить, закурить, затупить всё, что связано был с Серёжей. То Всё, начиная с той самой первой встречи и заканчивая этой «беременностью». Хотя я и была уверена, что это все лишь хорошее выступление на публику, я была в шоке от слов, сказанных Серёжей. Во мне не пропадала надежда на то, что МЫ решим этот вопрос и продолжим жить как ни в чем не бывало. Ни на секунду не пропадало. Но он разрушил всё... Всё. На мелкие кусочки. — Выйди пожалуйста сейчас на улицу, прошу. Это очень важно. — голос Горошко звучал крайне убедительно, да и я так хотела этой встречи, что даже не стала думать о возможных последствиях, запрыгнув лишь в тапочки, понеслась как угорелая по лестнице. Сердце стучало как паровоз, то ли от долгожданной встречи, то ли от того, что я быстро бежала вниз. Остановившись у входной двери подъезда, я немного перевела дух и поправила волосы. Хотя, плевать. Я выйду в пижаме, тапочках, с ужасными синяками, словно Марианские впадины, и поэтому укладка мало на что может повлиять. Шаг. Решительный и уверенный. Я распахнула дверь и вышла во двор. Оглядевшись, я сначала не поняла, где он, но заметив знакомую и ужасно рыжую макушку, я расплылась. На лице начала появляться улыбка, о существовании которой уже ходили легенды, а тело становилась ватным, окутывая меня приятным тёплом и неким давлением внизу живота. Серёжа стоял прямо напротив меня, держа в руках букет и какие-то бумаги. Я подошла поближе, но при этом сохраняя некую дистанцию. Не была бы я такой обиженной, уже бы накинулась на него с объятиями, уж больно мне его не хватало. — Ну здравствуй, родная. — парень приблизился ко мне, оставляя между нами лишь пару сантиметров. — Зачем ты меня позвал? — казалось, самый тупой вопрос, который я только могла задать, но уже ничего не вернуть. — Держи. — он передал мне бумаги. Даже не начиная вчитываться в раскиданные по листу буковки, мне сразу стало понятно,что эти документы принадлежат Даше. — А теперь порви их. — Горошко говорил уверенно, не отрывая от меня взгляд. — Зачем? — включить дурочку в такой ответственный момент вполне в моём стиле. — Документы – подделка. Рви их. — ну раз уж дело началось, за мной оставалась очередь закончить весь этот карнавал. Лист рвался на наших глазах, покорно поддаваясь моему давлению. А вместе с ним и пропадали мои ненависть, обида, страх, апатия и всё прочее, что подарили мне эти несчастные бумажки. Я хотела разорвать их как можно мельче, чем я собственно и занималась. Когда от мостов остались лишь мелкие обрывки, я скомкала их и выкинула в урну. Как никак, я человек в первую очередь. — А...это тебе. — Серёжа протянул мне прекрасный и ужасно большой букет, весом килограмма в четыре, посередине которого лежал маленький осьминожка. Это не могло меня не радовать. Пока я разглядывала подарок, парень спустился на одно колено. Я начала понимать: «Ну всё, обратной дороги нет.» И в тот момент самое страшное, что могло случится – сделать ему больно. Но, при всем моем желании, я не смогу принять его предложение, я не готова. Я..я не знаю ещё толком ничего в этой жизни. Мне страшно... – Кристина, я люблю тебя каждой частичкой себя и хочу разделить эту жизнь с тобой. Ты готова это сделать? – и даже не банально. Это в духе Горошко. Маленькая Кристина внутри меня негодовала. Девчонка бегала по пустой комнате, пытаясь найти выход, то и дело подзывая на помощь. Ее никто не слышал. Она была совсем одна. И вот, перед ее глазами открывается странным образом появившееся дверь, из которой шёл такой приятный и манящий свет. Малышка начала бежать к стене, словно появившийся для неё свет казался ей – опасностью. Рядом не было никого. Не единой души, которая бы могла помочь ей, подсказать верное решение. Только она и ее мысли. И только от решения Кристиночки, зависела ее дальнейшая судьба. Малышка забилась в углу, поджимая колени к себе и зарываясь в них головой – защитная реакция. Девочка спряталась от всех и всего, тем самым оберегая саму себя. Дверь по прежнему горела и сияла,так и зазывая к себе. Но ребёнок продолжал сидеть в своём «домике», боясь пошевелиться. И вот, девочка привстала. Убрала накатившие слёзы и побежала в сторону двери. Она поняла, что терять ей все равно нечего, а этот свет в любом случае лучше, чем эта запертая комната. Малышка подбежала к двери, но прямо перед её носом она захлопнулась. Она не успела.. долго думала. Кристина осталась вновь в темной запертой комнате. Совсем одна... — Сереж, я не выйду за тебя. — никто даже не мог подумать, что после всего этого, из моих уст будут доносится эти слова. — Крис... — Прошу, выслушай меня. Это очень важно. Я боюсь Серёж. Боюсь, что все может повторится вновь. Тем более твои слова очень сильно ранили меня. Возможно, я ещё тысячу раз пожалею об этом, но в любом случае, исход должен быть таким. Давай просто разойдёмся по разные берега. Наши воспоминания останутся с нами навсегда, не спорю. Но, хотя бы боль немного затупится. Я помню, что завтра открытие спектакля. Я приду, но это будет мой последний спектакль. Ищи нового актёра. Я устала играть, надевать маски, я поняла, что это не мое. — аргументы, аргументы, много аргументов. И что самое главное – пустых. Мною тогда явно управлял разум, хотя я всегда слушаю сердце. Горло перекрыло, стало трудно дышать. Я не смогла сказать ему ещё одно слово и просто ушла к себе, захватив с собой лишь его подарок. Фарфоровая ваза в моих руках могла в любой момент разбиться. Набрав холодной воды в емкость, я поставила туда букет, а сама побежала к себе на кровать. Боня хвостиком побежал за мной. — Какая же я дура, бусинка ты моя. — мысли лезли из головы и не могли не отдаваться в моем голосе. — Зачем я сделала это? Я же люблю его. Так будет только хуже. Момент. Меня словно кто-то ударил по моей пустой головушке и я понеслась вниз. — Серёж, я согласна... — крикнула я в пустой двор

***

Я не мог в это поверить. Неужели это точно конец? Я не смогу же без неё. Я нуждаюсь в ней, как в кислороде. Переваривать мысли было очень трудно, но я понимал лишь одно – я сам в этом виноват. Сам довёл до этого, теперь я получил ответ. — Серёж, может поедем? — Дима окрикнул меня. — Я сам дойду, езжай домой. — я поплёлся по улице, крепко сжимая в руке коробочку из красного бархата, в которой бережно хранилось обручальное кольцо. Дворы, дома, дороги, мосты, машины – мимо меня все мелькало, словно я был лишь частичкой чего-то безумно огромного. Сил не было даже на какой-то стон, крик. Я был полностью опустошён. Всё, что мы пытались построить всё это время, я разрушил. И я никогда не прощу себе этого. Подходя к дому, ноги окончательно отказывались идти. Я присел на лавочке около своего дома. И как назло из подъезда вышла Надежда Степановна. — Ох, Серюнь, привет. — Добрый вечер. — я был уверен, что женщина не расслышала меня, потому что я проглотил половину букв и получилась какая-то каша. — Что случилось, смотрю ты сам не свой? — Надежда Степановна села рядом со мной на лавочке, похлопав меня по спине, продолжила. — А, невеста чтоль сбежала? Видимо, заметила коробку с кольцом. Я от греха подальше сложил ее во внутренний карман куртки. — Если можно так сказать.. — Серюнь, вот послушай меня. Она очень хорошая девочка, я видела ее пару раз. И то, как она ведёт себя с тобой...ты ей очень дорог. И чтобы не случилось, любовь – это такая вещь, которую ничем нельзя потушить. Вот проходят дни, года – а ты как любил, так и будешь любить. И чтобы у вас не произошло, это любовь, за неё нужно бороться. Особенно, когда она тебе дорога. А я уверена, что она тебе дорога. Ты очень сильно изменился с ней, Серюнь. Поэтому, не вешай нос и иди к своей цели. Я уверена, что она сказала это сгоряча. Пройдёт время, и все будет отлично. Я вот вообще своего мужа заставила бегать за мной год, прежде чем он вновь сделал мне предложение. Слова Надежды Степановны звучали для меня очень убедительно. Я люблю Кристину любой, она всегда будет для меня маленькой и любимой девочкой, и я сделаю все ради неё. А это значит, что не все ещё потеряно...