Moonglass

Филу, честно говоря, хотелось бы меньше беспокоиться обо всей этой истории с божественностью. Ему не нужно думать об этом, он не хочет думать об этом, он хочет вернуться к работе и закончить свои чёртовы чертежи, а вся эта чушь только мешает. Физически он в порядке. Эмоционально? Это другой вопрос, которым он может озаботиться позже, когда всё закончится и он сможет просто вернуться к работе. Но нет. Он вынужден находиться на больничном из-за беспокойства начальства о его психологическом здоровье. Это похоже на какой-то принудительный карантин. Он окружен работой и не может прикоснуться к ней ни на тик. По крайней мере, Чат в порядке. Наверное? Теперь их стало ещё больше. И в их поведении появилось кое-что новенькое. Доброе утро! Привет… Дэдза пог! Здравствуй, отец Филза, мы нашли твой дом – Да, да, и вам привет, – устало щебечет он в ответ, приземляясь на разочаровывающе знакомую больничную койку. – Это, знаете ли, не мой дом. Одна из птиц марширует по раме кровати, чтобы запрыгнуть ему на плечо. Сегодня я видел детеныша тюленя. Пог. – Уже то самое время года? Это очень мило. – Он подавляет очередной зевок. Почему в последнее время он постоянно чувствует себя таким чертовски уставшим. – А как вы вообще сюда попали? Клянусь, вас уже раз пять выгоняли. Они не могут нас остановить. Уши Фила дергаются от внезапно громкого звука. – Будьте потише, ладно? Я буду выглядеть, как безумец. Снова. Потому что, естественно, никто другой не может слышать этот постоянный поток чепухи. Филза либо действительно обрёл новые силы вместе со своей божественностью, либо законно сошёл с ума. И в данный момент он не может сказать, какой из этих вариантов более правдоподобен. По крайней мере, Техно не смотрит на него странно. Он вроде как единственный, кто вообще смотрел на Фила за эти дни. Все остальные… … ну, они пытались. Но на богов смотреть трудно. Это пугает людей. И единственные существа, которые могут беспрепятственно с ним общаться – это боги домена, которых, ну… он избегал. Во всяком случае, насколько это вообще было возможно в переделах больничной палаты. Не то чтобы Филза был мелочным, но это всё ещё те ребята, которые пытались убить его лучшего друга, как бешеную собаку, и он уверен, что они не сильно изменились с тех пор. Ни капельки. Они всё ещё с удивительной настойчивостью пытаются выгнать всех, чтобы просто поговорить с Филзой, но им пока не удалось заставить Техноблейда уйти. – О чем он говорит? – спрашивает Техно, указывая на ворону, которая решила взобраться на него. Большая собачка, напевает Чат и аккуратно клюет Техно в ухо. Большой медведь, большая собачка. – Называет тебя маленькой сучкой, – отвечает Филза делая максимально честные глаза, потому что он никогда в жизни не станет лгать своему другу. – Ух ты. Я чувствую себя таким любимым, – сухо отвечает Техно. – По крайней мере, на тебя не нападают говорящие вороны. – Они клеятся к тебе только потому, что ты сам постоянно говоришь по-вороньи. Филза не ударяет Техно своим крылом. Определенно нет. Он всего лишь раненый старик, его крыло просто случайно соскользнуло. – Да пошел ты. – Ой-ой, похоже, у нас гости. – Техно кивает в сторону входа в палату, прерывая их шуточную возню. – Твои новые лучшие друзья снова вьются поблизости. – Будь то его слух, его странная жреческая магия или его несправедливое обоняние, Техно просто всегда знает заранее, когда эти два бога придут, прежде чем они смогут застать Фила врасплох. – Как думаешь, я смогу снова притворится спящим? – мрачно шутит Филза. – Я не знаю. Думаешь, они настолько глупы, чтобы позволить тебе сделать это дважды? Филза в отчаянии падает на койку. – Наверное, нет. Техно фыркает. – Наверное? Фил издает протяжный глухой звук, и все вороны эхом подхватывают его. – Отлично, – почти щебечет он. – Предположим, что мне всё равно придётся с этим разобраться, рано или поздно. Он пристально смотрит на двух богов, когда они входят в комнату, неясно осознавая бесчисленные нити, которые сердито пульсируют вокруг их форм. Сначала ему показалось странным, что они их не прячут, но в памяти всплывает далёкое воспоминание о последней их встрече – когда он был игроком и не видел всех этих нитей. Но это не значит, что ему вдруг должен понравиться этот новый взгляд на мир. Джоша, похоже, нервничает. Хорошо, шепчет мстительная мысль. Теперь мы можем поговорить, брат? Филза отводит взгляд. Не будь самонадеянным, Джоша. – Ладно, – бормочет себе под нос Техно, его глаза неуверенно пляшут по комнате. – Хорошо. Божественные голоса. Нам действительно нужно делать это сейчас. Тебе нет места в этом разговоре, потерянный пророк. Голос Чипа переливается во что-то нежное, почти смертное. – Это не для твоих ушей. Вернись позже. Вместо того чтобы спорить, Техно недовольно встаёт, грубо прижимает руки к висками и шипит, когда уходит. Копыта стучат по плитке медотсека с непонятной настойчивостью. Он выглядит почти болезненным, когда его массивная фигура скрывается в коридоре. Если вы что-то сделали с моим другом, бесстрастно замечает Филза, то очень скоро обнаружите, что я стану несговорчивым. Мы ничего не делали, брат, опровергает Чип. Игроки просто плохо справляются с голосами, которые мы используем для беседы между собой. – Прекрати нести эту братскую чушь! – Филза резко щелкает крыльями, его голос возвращается к нормальному состояния из-за чистой звенящей злобы. – Не понимаю, почему вам двоим вдруг стало не наплевать на меня. Когда мы впервые встретились, вы пытались расправиться со мной и Техно. Что изменилось сейчас? Теперь ты один из нас, брат. Хочешь ты этого или нет, напряженно бормочет Джоша. Клювы ворон раздраженно щелкают вокруг Филзы в такт его пальцам, постукивающим по металлической дужке кровати. – Ну и что? Вы пришли, чтобы затащить меня в пантеон вашего сервера? На случай, если вы забыли, я не отсюда и не собираюсь оставаться здесь, когда закончу все дела в Саут-Энде. Ты не понял. Мы не хотим «затащить тебя» или что-то в этом роде. Мы просто хотим предупредить тебя. Ощетинившиеся перья Фила чуть-чуть расслабляются. Предупреждайте. Ты едва вознёсся и поэтому будешь очень впечатлительным, прямо заявляет Чип. В наших и твоих интересах, чтобы ты знал, как работает наша… политика. Ты умрешь молодым, если не будешь понимать, что происходит вокруг. Он подавляет желание сказать, что умирать «молодым» не так уж страшно в его возрасте. Какой-то чуть менее саркастичный уголок его мозга напоминает ему, что это бы звучало самоубийственно. (Не его вина, что Смерть такой прекрасный собеседник.) Ты рожден игроком, когда-то был смертным, и метки жизни всё ещё сковывают твою душу. Ты можешь умереть даже от простого смертного клинка, если он когда-либо сможет серьезно тебя ранить. Все умирают, просто говорит Филза. Почему боги должны быть исключением? Джоша раздраженно фыркает. На нашей коже нет никаких меток. Мы никогда не были игроками, как ты. Мы не умираем от клинков смертных. Филза все еще видит свободно парящие нити формы Джоши, остаточно повержённые дыханием дракона. Как скажешь. Это зависит не только от происхождения, Джош, поправляет Чип, это скорее природа. Доменные боги бессмертны, пока не выходят за пределы своего сервера. Покровители не боятся смерти до тех пор, пока им поклоняются. Боги аспекта более непостоянны. Непредсказуемы. Аспект, повторяет Филза. Итак, я превратился в какого-то второстепенного бога. Боги Аспекта не являются ни малыми, ни большими, они просто существуют. Три глаза Чипа медленно закрываются, тонкая сегментированная рука ложится на его лицо. Тебе придется ориентироваться в этой новой форме существования самостоятельно. Даже у богов, разделяющих один и тот же аспект, всегда есть свои особенности, поэтому им обычно сложно учиться. В конец концов, ты можешь присоединиться к пантеону, замечает Джоша. Возможно, где-то в Небесах, на твоём родном сервере. Это гарантирует тебе безопасность и общность по мере твоего роста. Это даст тебе возможность разобраться с собственными силами. Лично я бы не советовал этого делать, возражает Чип. Джоша щурится, поворачиваясь к старшему богу. Это ещё почему? Филза. Три лавандовых глаза встречаются с двумя ястребиными голубыми. Я не стану вдаваться в подробности твоего аспекта и не буду задавать вопросов. Но то, что я успел уловить в твоем характере, говорит о серьёзной опасности. Я не хочу знать, что случится с пантеоном, к которому ты присоединишься. Что ж, прекрасно. Меня это устаивает, фыркает Филза. Рожденный из беспокойства, настаивает Чип. Для всех будет лучше, по крайней мере сейчас, если ты отвергнешь предложения других богов. Или вообще любые предложения, какими бы дружелюбными они не казались. Особенно дружелюбные, с неожиданной энергией соглашается Джоша. Ты нас понимаешь? Его птицы хихикают, упиваясь своим эгоистичным весельем. Единогласный приказ - держаться подальше от других богов, кажется ему почти благодатью. Ты понимаешь? Давит чужой божественный голос. Я…я так мечтаю больше никогда не видеть ваших лиц. Я… устал, говорит Филза, и его голос вновь обретает смертный оттенок. – Я последую вашему совету, пока что, - добавляет он, видя их напряженность. – Просто…просто оставьте меня в покое. Я понимаю, что я теперь бог и вы несете за меня ответственность или что-то в этом роде, но мы не друзья. Если вы мне понадобитесь, я сам вас найду. – Ага, вы слышали этого человека, – внезапно гудит Техно, опираясь на дверной косяк. – Убирайтесь отсюда. Конечно, саркастически тянет Чип, когда они уходят. Всё, что угодно, лишь бы не иметь дело с головной болью, которую вызывает твоё присутствие, дитя Преисподней. – Это чувство взаимно, – рычит пиглин. Прежде чем выйти, Джоша бросает последний взгляд на Фила. (В выражении его лица скользит едва уловимое чувство вины.) – Боже мой. – Техно падает в свое любимое место у постели Филзы. – Я думал, они уже никогда не уйдут. – Спасибо, что выгнал их, приятель. Я, наверное, сорвался бы, если бы они попытались остаться. Смех Техно обостряет морщинки под его глазами. (Они всегда там были?) – Идите спать, молодой человек. Ты выглядишь, как смерть. – Ты молодой человек, – раздраженно бормочет Филза, стараясь не смотреть на местами поседевшую шерсть друга. – Кроме того, я практически только что проснулся. Нет смысла снова ложиться. – Но ты устал. Отдыхай. – Я не… – Сильные руки мягко толкают Фила на кровать, и он почему-то не может найти в себе сил сопротивляться. – Нет… – Конечно, нет, – насмешливый голос скользит рядом с ним. – Знаешь, – сонно воркует Филза, когда крылья сворачиваются вокруг него, тёплым одеялом, – теперь я должен быть богом и заниматься всем этим дерьмом. Наверное, мне следовало бы приглядывать за тобой, а не сопеть в подушку. Он слышит звук снимаемой перчатки. Грубая, слишком широкая рука мягко скользит по его волосам, осторожно избегая новых коралловых наростов, грубо выглядывающих из черепа. – Тем больше у меня причин присматривать за тобой, старый друг. Отдыхай. Я буду рядом. И Фил позволяет себе провалиться в глубокий целебный сон.