Я - это я

— Я… Мы не будем этого делать. — я падаю на землю. Если бы они только знали, что пришлось бы пережить всем Монстрам, если бы они не отказались от этой идеи… Я принимаю позу, в которой присягала на верность Королю. — Я вверяю вам свои Жизнь, Гордость и остатки Чести. Если я посмею не признавать, если я посмею не выполнить свой долг перед вами, я потеряю их. *** — Ты никогда не задумывалась, кем я был до нашей встречи и как там оказался? — в первую секунду мне хотелось съязвить «Ты был ребёнком и пришёл туда на своих двоих»… Да и во вторую, и в пятую, и в восьмую… Но я ответила честно: — Да. Но это не имеет значения. — В смысле не имеет?! Это моё, это моё, моё… Моё рождение, мои родители, это то, кем я был, а ты говоришь, что это не имеет значения?! — воздух вокруг нас стал с шипением нагреваться и сгущаться. — Тц. — переходный возраст у магически сильных детей… — Да. Да, говорю. Мы очевидно разные, прости господи, люди, с очевидно разными взглядами на жизнь, получившие очевидно разный опыт и сделавшие из него очевидно разные выводы, и я не смогу вложить в твою голову свои мысли, ведь твоё восприятие очевидно отличается от моего, и чтобы ты правильно понял мои мысли, ты должен стать мной, что, к счастью, невозможно, но я попробую- только попробую -тебе их объяснить. — ох, вечно у меня вступление длиннее основной мысли. Иногда, я забываю, о чём хочу сказать, пока распинаюсь: слишком много воды — Ты можешь сам решить, кем ты был и как появился, и это станет правдой. Твоей правдой, и никто не сможет этого опровергнуть. Это главный дар разума — ты сам решаешь, кто тебе нравится, кем ты хочешь быть и кто ты есть. И никто не сможет опровергнуть твои чувства. — ну, кроме меня. Ха! Пока я говорила, я нагрузила его так, что он забыл свои претензии и потерял нить разговора, ай да я! Пятнадцать-три и всё ещё в мою пользу! Я лучший воспитатель! Но, если отбросить шутки, то, что он так легко остыл и теперь явно обессилен — это очень плохо. Он вспыхивает и прогорает, и каждый раз, когда всё заканчивается и я оглядываюсь на это, мне становиться страшно. Страшно, что однажды он может убить меня, страшно, что однажды он может убить себя, страшно, что однажды он всё-таки прогорит. Вспыхнет, как сверхновая, и просто исчезнет, разлетится по вселенной, рождая нечто новое, ценой себя. Я просто боюсь, что однажды от него не останется даже выжженной, посыпанной солью пустоши, какие оставляли после себя на землях Монстров Люди, какая ещё десятки лет не сможет дать всходы, но всё равно, рано или поздно, возродится. Такая пустошь, которую описывают как окончательную внутреннюю смерть, была для меня символом надежды на светлое будущее. Ведь тогда ещё будет, чему давать новые всходы. Я просто люблю своего названного брата. Пожалуйста, не забирайте его у меня, Боги. *** — Ты выглядишь грустной. Не в том смысле грустной, что обычно, я знаю, что у тебя просто лицо такое, ты выглядишь разбитой. — И что. — я даже не пытаюсь придавать своему голосу интонацию. — Хочешь, я научу тебя одной песне- это молитва -на языке Монстров? Когда я пою это, я чувствую себя лучше. — я приподнимаю корпус над столешницей и смотрю на неё. — На том-самом-языке-Монстров-который-я-не-знаю? Нет. Давай. Она издаёт странный, жутковатый звук, но я знаю, что это её смех. — Ты очень последовательная, знаешь об этом? Повторяй за мной. Тихий постоянно молился? Тогда эту песню я уже знаю. *** У меня всегда была очень глупая вера. Я верила, что есть Душа, и что она накапливает- или тратит -энергию, которая потом уходит в мир. Если так, есть то, что её поглощает. Если она её поглощает, есть что-то, что её вырабатывает. Логично. Тогда я, правда, уже понимала, что это глупости. Но сейчас я чувствую… Мне просто нужно во что-то верить. Почему бы не в свои же рассказы о том, кем могут быть существа, подобные нам с Мигелем? Моя собственная, маленькая религия. И бесконечные обращения к Богам этого мира, куда без них.