Я - это я

Я лежу в ванне, в холодной воде, и у меня очень странное чувство. Моё восприятие окружающего пространства определённо сломалось, хотя я ещё не до конца поняла, что имею ввиду. На периферии сознания я слышу знакомый напев и два знакомых голоса. В обоих голосах слышится треск огня разных тональностей, в одном из голосов шум статики и неразборчивый шёпот, отдельными совпадающими элементами образующий слова на непонятном для меня языке. Во втором голосе слышен стук костей и жуткие, переливчатые оттенки не человеческого и нечеловеческого смеха, но второй голос не наслаивается. По началу, они поют одинаково, но после второй слегка сбивается с ритма, слышится смех, знакомые, но почему-то словно не имеющие никакого смысла слова, а после песня продолжается, но первый голос всё ещё поёт ровно, выучено, вызубрено… Вымучено и по привычке, бесцветно и не придавая звукам никакого значения. Почему ты так и не рассказал мне, что произошло с тобой, мой друг? Голоса накладываются и звучит это абсолютно невыносимо, и звук всё больше смещается в сторону, когда… Я смогла разобрать одно совпавшее слово. Абсолютно незнакомый язык вдруг стал самым родным, что у меня осталось в этом мире. Я внезапно понимаю и жуткая какофония будто перестаёт иметь значение. Демон. Это слово, оно повторяется, разве может это быть молитвой? Мой голос вписывается в какофонию, звуки разрушаются и слова становятся пустыми, ведь смысл в словах, которые уже сказаны, звуки которых угасли и отдаются лишь эхом в моей голове? — В сердце демон живёт, Разум демон запер, Закрывай глаза и спи, Жизнь иль смерть — неважно. Грех желаешь искупить, Хочешь узнать тайну, Иль из моря боль испить? Всё уже в порядке. Господа над головой Заперли нам двери, Не вернуться нам домой… — мне вдруг перестаёт хватать дыхания, голос дрожит, и на конце выходит фальшивая нотка, и вдруг появляется новый оттенок. Голоса в голове замолкают. — Мы пошли на них войной, Видно, проиграли, Мы хотели лишь наш дом, Преданный Богами. Нам наш грех не искупить, Потеряем голос… Мы хотели просто жить… Но нас обманули. — Алекс не знала, что поёт. Потеряем голос... Потеря языка Монстров, на котором ныне не говорит никто. Только поют песни, не зная смысла, не способные услышать мёртвых, не способные понять… *** Я нахожу себя сидящей в ванне, тяжело дышащей, закрывающей лицо ладонью с растопыренными пальцами, плачущей… На краю зрения мелькает тёмный силуэт. Я оборачиваюсь, но не вижу никого. Искупление никогда не наступит. Чужой голос говорит, что ему жаль. Чуждый. Будто со мной заговорили все Боги разом… Или только один сдавленно прокричал. Он воет от внутренней боли. Он говорит… Он говорит «Это моя вина». Он просит прощения. В голове звенит колокол. Лишь бы это закончилось. Я не хочу знать. Мне не важно, что случилось с Монстрами. Мне не важно, кто со мной говорит. Я не умею ненавидеть. А любить тем более. Я просто забочусь о собственном благе и это нормально. Это то, что делают все живые существа. Я живая. Я живая и в безопасности. Я действительно отвратительна. И я даже не про уродливое, потому что до безумия человеческое, лицо в отражении. Я не хочу жить. Не здесь. Я хочу домой. Я хочу туда, где я оставила сердце. Я не хочу умирать. Вряд ли я когда-нибудь захочу. Потому что только живое пригодно для смерти. Остальное ей чуждо. Смерти, как явлению. Вернее… Как процессу.