Гордость Слизерина

      Гермиона с трудом открыла глаза. В голове за секунду пронеслись воспоминания прошлой ночи. Девушка с облегчением поняла, что она не лежит на холодном полу посреди темного коридора, а находится в Больничном крыле. Рана на затылке была перевязана и почти не беспокоила. Рядом, на белоснежной кровати мирно спал Нуар, свернувшись клубочком. — О, я рада что вы очнулись, мисс Грейнджер! — произнесла неизвестно откуда взявшаяся целительница. Она принялась внимательно осматривать пациентку, одновременно доставая какие-то зелья. — Как долго я здесь нахожусь, мадам Пофмри? — немного хриплым голосом спросила слизеринка. — Вас принесли сюда ночью, после отбоя. И о, Мерлин! Вы меня очень сильно напугали! Вы спали двенадцать часов подряд, что неудивительно. Ваш организм сильно истощен, — начала рассказывать женщина. — Кто принес меня сюда? — с подозрением спросила Гермиона. Возможно, что это был Гарри. Он с легкостью мог найти ее по карте Мародеров. — Мистер Малфой, ваш однокурсник. Глаза Гермионы округлились. Она никак не ожидала, что Малфой на такое способен. Ему ведь даже дотрагиваться до нее противно. Девушка так задумалась, что не сразу расслышала слова мадам Помфри: — …вы полежите здесь недельку и окончательно поправитесь. — Как неделю?! А как же мои занятия? Мне нужно готовиться к экзаменам! — взмолилась девушка. — Все ваши уроки подождут, мисс Грейнджер, — сторого ответила целительница. — Ваше здоровье важнее всего. Вы очень истощены и слабы. Вам необходимо как следует отдохнуть. Гермиона поняла, что спорить бесполезно. Ее отсюда выпустят только через неделю. Да и что плохого в том, что она передохнет? После принятия восстанавливающего зелья слизеринка провалилась в кромешную темноту.

***

      Гермиона вновь пробудилась ото сна в Больничном крыле. На сей раз она была не одна. Сфокусировав взгляд, Гермиона увидела Гарри, который сидел на краю кровати и рассматривал ее с грустной улыбкой. Немного поодаль девушка заметила рыжую голову. — Ты проснулась, — Гарри первым нарушил молчание, которое длилось так долго. Было необычно слышать голос друга спустя огромное количество времени. Гермиона молчала. Она тоже рассматривала Поттера: все те же растрепанные черные волосы, бледный шрам на лбу и яркие зеленые глаза, которые выражали сожаление и немного растерянность. — Да, как видишь, — наконец ответила слизеринка. Она старательно пыталась вспомнить причину их ссоры. Кажется, она произошла из-за… метлы? — Мы не должны были так поступать с тобой, — продолжил Мальчик-Который-Выжил. Он бегал глазами по ее лицу, чтобы понять настроение девушки. — Ты заботилась обо мне как настоящая подруга, а я поддался эмоциям и… — Гарри вздохнул. — Прости меня, Гермиона, — произнес гриффиндорец. — И меня прости, — вклинился в разговор Рон. Он слегка покраснел и неуверенно улыбнулся, подходя ближе. — Я сожалею, что говорил… ну, ты сама знаешь что, — он потупил взгляд. Гермиона нахмурилась. Парни переглянулись между собой. Сейчас от слизеринки можно было ожидать чего угодно: будь то гневная тирада или же суровое молчание. К счастью, через мгновение лоб Гермионы распрямился, и она улыбнулась: — Как же я по вам скучала! Гриффиндорцы облегченно выдохнули и поспешили обнять лучшую подругу. Гермиона крепко обвила их плечи и смахнула одинокую слезу. Только сейчас она поняла, как ей было тяжело без своих родных мальчишек! — Простите меня, но мне пришлось сделать это, — грустно произнесла Гермиона, отстраняясь после теплых обьятий. — Все уже позади, — успокоил ее Гарри. — Да, МакГонагалл только вчера вернула Молнию! Представляешь, прямо за неделю до матча! — ликовал Рон. Он, вероятно, уже представил, как Гриффиндор разорвет Когтевран благодаря ловцу. Гермиона была рада, что «Молния» оказалась без темных проклятий, а еще больше она радовалась тому, что помирилась с друзьями. Она не хотела признавать это, но одиночество далось ей нелегко и, как следствие, отразилось на ее здоровье. Весь этот месяц ей не хватало беззаботного общения с гриффиндорцами, их веселых посиделок. Слизеринка и не помнила, когда смеялась последний раз. — Кстати, а как ты попала в Больничное крыло? — поинтересоваля Рональд. — Я и сама еще не совсем разобралась, — призналась Гермиона. Она поведала друзьям все то, что приключилось с ней вчера. Поздний вечер, библиотека, мадам Пинс, четвертый этаж, темный коридор, Пивз, боль в затылке, кровь и темнота… Единственное о чем она не упомянула, так это о Малфое. Не стоило портить парням настроение. Она даже не была полностью уверена насчет него. Может, Мадам Помфри спутала его с кем-то другим? Маловероятно, но все же. К счастью для Гермионы, гриффиндорцы не стали ее дальше допрашивать, а принялись обсуждать приближающийся матч и их шансы на победу.

***

      Шел второй день пребывания слизеринки в Больничном крыле. Гермиона читала книгу «Патронус. Магическая защита», которую по ее просьбе принес Гарри. Она все еще не оставляла попытки создать настоящего телесного патронуса. Мысли Гермионы прервал скрип двери. На пороге показался высокий парень со светло-каштановыми волосами. Он поймал взгляд Гермионы и направился прямо к ней. — Седрик? Что ты здесь делаешь? — с удивлением спросила слизеринка. Она совершенно не ожидала его здесь увидеть. — Пришел проведать тебя, — улыбнулся пуффендуец. Девушка заметила, что он что-то прятал за спиной. — Это тебе, — будто уловив ее любопытство, Седрик протянул ей букет нежно-розовых пионов. Гермиона невольно ахнула. Ей редко дарили цветы, да еще и такие красивые. Слизеринка почувствовала, как к щекам приливает румянец. — Они восхитительны! — произнесла девушка, вдыхая чудный аромат. — Я знал, что они тебе понравятся, — уверенно ответил Диггори и немного посерьезнев, добавил:  — Как ты себя чувствуешь? — Уже намного лучше. Всего лишь переутомление, — поспешила заверить его Гермиона. Она не понимала, почему он так волнуется за нее, но ей, в любом случае, было приятно. Они пообщались еще некоторое время, обсудили школьные новости и не только, после чего Седрик вынужден был пойти на травологию. Гермиона поблагодарила парня за цветы, а он, в свою очередь, обещал зайти позже. Кареглазая девушка еще долго любовалась пионами и обдумывала произошедшее. Она чувствовала легкое смущение рядом с Седриком. И это ей не очень нравилось. Гермиона не любила неловкие ситуации и особенно те, которые она не могла контролировать. Весь оставшийся день слизеринка пребывала в смешанных чувствах, наслаждаясь красотой и запахом цветов.

***

      Наступил день выписки. Гермиона на радостях проснулась пораньше, чтобы привести себя в порядок. Она надела свою школьную мантию и зеленый галстук. Причесав волосы усерднее чем обычно, девушка прибрала их небольшой заколкой. За эту довольно скучную неделю Гермиона хорошо отдохнула и приняла очень непростое решение — отказаться от Магловедения. Теперь у нее было на два предмета меньше (она не собиралась возвращаться на Прорицание), что немного уменьшало ее нагрузку. Слизеринка поняла, что она не может дальше заваливать себя учебой, иначе к концу года превратится в нервного зомби. Доев свой завтрак, состоящий из овсянки, тоста с малиновым вареньем и зеленого чая, Гермиона покинула Больничное крыло. Она шла в подземелья, чтобы взять кое-какие вещи. — Привет, Гермиона! — послышался веселый мальчишеский голос. Рональд Уизли поравнялся с ней на лестнице. — С выздоровлением! — Привет, Рон! Спасибо, — ответила слизеринка. По ней было видно, что у нее хорошее расположение духа. — Придешь завтра на матч? — при слове «матч» глаза гриффиндорца загорелись. — Конечно приду! Я должна увидеть лицо Малфоя, когда он заметит новую метлу Гарри! — девушка рассмеялась представив его кислую мину. — Да он позеленеет от зависти! — подхватил смех Уизли. — Ладно, до встречи! Мне еще нужно зайти в гостиную, — сказала Гермиона. — Пока! — порощался Рон и скрылся за поворотом. «Эх, мальчишки» — мелькнула мысль в голове.

***      

      Гермиона шла по темным коридорам подземелья. Любой другой ученик на ее месте чувствовал бы себя неуютно, но только не она. Девушка наизусть выучила дорогу к своей гостиной и, в данный момент, направлялась именно туда. Переступив порог «логова змей» слизеринка оказалась в просторном темном помещении. Здесь было довольно прохладно, впрочем, как и всегда. Гермионе казалось, что ее не было целую вечность. За время ее отсутствия здесь ничего не изменилось. Все та же темная резная мебель, мрачные картины и статуэтки, серебристые цепи и подвесные лампы, мерцающие бледным зеленым цветом. — Глядите, кто пожаловал! — резкий девичий голос разрезал умиротворяющую тишину. Гермиона повернула голову. Как же она могла их не заметить. Булстроуд, Гринграсс, Нотт, Крэбб, Гойл и Паркинсон, которой и принадлежала ядовитая реплика, расположились в углу гостиной на диване и паре кресел. Складывалось ощущение, словно они только ее и ждали. — Да это же наша грязнокровная заучка! — насмешливым тоном произнес Теодор. Компания слизеринцев расхохоталась. — Как приятно, что вы меня ждали, — оскалилась Гермиона. — Наверное, места себе не находили от переживаний! — ее голос был пропитан сарказмом. — Ну что ты, обижаешь! — прогремела Булстроуд. — Мы даже подарок тебе приготовили, — нарочито любезно произнесла Паркинсон, незаметно доставая свою волшебную палочку. Гермиона потянулась за палочкой в тот момент, когда Паркинсон послала в нее жалящее заклятие. К счастью, слизеринка успела увернуться. Она чувствовала, как внутри нее закипает ненависть. — Петрификус Тоталус! — Гермиона послала ответное заклинание в Пэнси, но случайно угодила в Крэбба, который тут же свалился на каменный пол. Нотт, Булстроуд и Гринграсс одновременно достали свои палочки. — Остолбеней! — Конфундус! — Протего! — Таранталлегра! — Фурункулус! В гостиной слизерина разразилась настоящая дуэль. Главными противниками для Гермионы были Паркинсон и Нотт. Остальные же плохо владели палочками. Каштановолосая девушка ловко отбивалась от своих однокурсников и успевала посылать им ответные заклятия. — Экспеллиармус! — Гермиона обезоружила Булстроуд. Она использовала самые безобидные чары, чтобы все не зашло слишком далеко. — Оглохни! — крикнул Нотт, но Гермиона успела поставить защиту. — Силенцио! Остолбеней! — за две секунды она парализовала Теодора и заставила молчать Паркинсон. Тяжело дыша, слизеринка повернулась к выходу и увидела толпу слизеринцев, которые уже успели вернуться с завтрака. Здесь были как младшие курсы, так и старшие. Гермиона заметила Малфоя, Забини, Флинта и многих других. Все они смотрели прямо на нее. Пока девушка раздумывала, что ей делать дальше, на шум подоспела староста: — Что здесь происходит? — она выглянула из толпы и оглядела застывшего Нотта, лежащего на полу Крэбба и необыкновенно молчаливую Паркинсон. — Гринграсс, объясни, — строго потребовала Джемма Фарли. Никто не решался переходить ей дорогу. Третьекурсница, заикаясь, рассказала, что произошло. Она, разумеется, не упомянула, кто первым начал дуэль, но староста и так все поняла. — Минус десять очков Слизерину, — сурово сказала Фарли. — Вам повезло, что это безобразие не увидел профессор Снегг, — добавила она, явно намекая на то, что снятием баллов они бы точно не отделались. — Гойл, Боул, отнесите Нотта и Крэбба в Больничное крыло, — скомандовала староста. Гермиона все это время стояла молча, и как только Джемма вместе с ранеными исчезла из виду, она протиснулась через толпу к выходу из гостиной. На мгновение, она пересеклась с холодным взглядом Малфоя. Ей показалось, или она уловила в нем тень одобрения? На ее удачу, никаких повреждений у слизеринки не было. Ей точно не хотелось попасть в Больничное крыло, не успев выйти оттуда. Студенты еще долго обсуждали утреннюю дуэль. В их разговорах часто проскальзывало имя Гермионы, что неудивительно. — Вот это Грейнджер дала жару! — Забини все еще не отошел от увиденного. Он в красках описывал произошедший бой всем тем, кто не увидел его своими глазами. — А ты, будто, не догадывался, на что она способна, — фыркнул Малфой, удобно расположившись в кресле. — Я, конечно, знал, что она не простая штучка, но чтобы разнести гостиную самого Салазара Слизерина! — Блейз активно жестикулировал, не замечая никого вокруг. Малфой уже не слушал болтовню друга, устремив свой взор на языки зеленого пламени в камине. И только Паркинсон гневно взирала на них, не способная произнести ни слова после сильного заклятия Гермионы. Никто не торопился ей помочь.