Грешная душа

Армин тихо посапывал в ее кровати. Сейчас Анни искренне ему завидовала, ведь спать не хотелось от слова совсем, а это была самая лучшая прерогатива из всех возможных. Голова гудела от мыслей, сердце изводилось в приступе тахикардии, а живот сводило от.. эмоций. Вариант того, что Армин поцеловал ее на пьяную голову был весьма заманчив, но отметался сразу по нескольким причинам: а) это Армин; б) он не тот, кто целует людей по пьяни; в) у него присутствует инстинкт самосохранения. Самое ужасное, что от одной мысли о том, что это было сделано не из искреннего желания отдавалась болезненным сжиманием сердца. Последнее время этот орган слишком часто фигурировал в ее мыслях. Похоже у нее определенные проблемы в том, чтобы быть честной с самой собой. Девушка устало вздохнула. Ей понравилось, ей определенно понравилось. Это странно. Обмениваться слюной с другим человеком мерзко, как минимум. «Господи, я веду себя как восьмилетка» – подумала она, зарываясь лицом в колени. От кого в темноте она прятала свои горящие щеки – непонятно. Так, хорошо, понравилось и понравилось, что трагедию то ломать? Ладно. Нет, стоп. Что люди вообще делают, когда им кто-то нравится? «Встречаются», – подсказал внутренний голос. Лучше бы он заткнулся нахуй, если честно. Армин хочет с ней встречаться? Девушка горько усмехнулась. «Он определенно не хочет встречаться с человеком, чей отец является чуть ли не первым лицом мафии». Вот так бывает, у кого-то отец сварщик, а у кого-то наркоборон, с многолетним "семейным" бизнесом. А чьи-то родители вообще дантисты. Больные ублюдки. Энни ему бы определенно не нравилась, если бы он знал, кто она. Настоящая она. Не прилежная работница полиции, подрачащая над тяжелым делом. Не та девушка, которая ходит на вечеринки, чтобы повеселиться. Не та Энни, которая ходит в кофейни, на берег моря (боже, это что были свидания?). Та Энни – обычный человек со своими незначительными заботами. У жизни той Энни типичный сценарий, где все заканчивается хорошо, где они держатся за ручки в свои восемьдесят, присматривая за своими правнуками. Такой Энни не существует. Такой Энни никогда не будет. Такая Энни – маска, костюм, прикрытие. Не более, чем спектакль одного актера, где театр давно сгорел, где театра не было изначально, но актер так же прилежно отыгрывает свою роль. Но он то не знает. Мало кто знал, если честно. Практически никто, если честно. Говорят, что доверить человеку секрет это все равно, что дать тому нож, который можно воткнуть в спину. Доверить человеку настоящую Энни все равно, что приставить к его виску дуло, с полной обоймой. Нейросеть считывает движение губ, одно слово – и нажмут на курок. А дальше - соскребай мозги. Энни уже приходилось соскребать мозги. А потом разгребать последствия. Если честно, она их до сих пор разгребает.

***

Господин Леонхарт, уважаемый человек среди своих. Он метил на место одного из шести председателей главного совета компании. В бюрократическом мире нужно даже преступную организацию оформлять, как ОАО. Снимать офис, нанимать клерков, чтоб те работали. Все официально, с зарплатой, личной черной бухгалтерией в подвале. Все как у всех. Так вот. Леонхарт – знатный холостяк, единственный наследник наркодинастии, да еще и такой эффективный управленец. Поднялся по карьерной лестнице, так сказать. Жалко такое терять, да? Весьма. Энни до сих пор не до конца понимает, почему он не женился, после чего его жена-модель родила бы ему наследников с головой. Но нет. Ее мать – беженка из России, которую сдали в сексуальное рабство. Вот так, приезжаешь работать по контракту, а у тебя забирают паспорт и саму тебя сдают в аренду. Как вещь. А ведь ей тогда едва исполнилось восемнадцать. К счастью, ей "повезло". Работала она в до боли элитных кругах, с чем ей помогла ее смазливая внешность. Мать была красивей Анни. Была нежнее, женственнее. Доверчива, с открытым взглядом и большой душой. Как жаль, что этот мир не любит таких. Отец встретил ту на одном из благотворительных ужинов, как же иронично. Тот до чертиков ненавидел подобные мероприятия, но отказывать в присутствии на них – моветон. Так что он стоически терпел, пытаясь проводить время в дали от людей, насколько это было возможно. Разгуливая по огромному особняку, господин Леонхарт наткнулся на женщину. Та была явно молода, но ужас, что стоял в ее глазах, делал ее старше лет на 20. Девушка застыла в оцепенении. К слову, та была в чем мать родила. – Вам помочь? Юная дама быстро изменилась в лице. Из глаз хлынули слезы, всхлипы разнеслись эхом по мраморным полам, тихо оседая в коврах. Безграничное отчаяние и мимолетный проблеск надежды, что на миг проскользнул в ее глазах. «Невозможно забыть», – повторял отец. «Я далеко не хороший человек, но я не настолько пал, чтобы оставить ее там» Хозяин дома содержал некий гарем, как в самых отвратительных фантазиях. Он с легкостью согласился продать девушку. «Она стоила десять тысяч долларов, Энни. Эта мразь продала мне человека за десять тысяч». К сожалению, та девушка так и не успела стать счастливой. Узнав о своей беременности, та была до боли счастлива. Мужчина смотрел в эти глаза, полные надежд, как слез в первый день и под сердцем у него щемило. Ребенок, что зачат не в любви, даже и близко, нет. Обычно таких ненавидят. Обычно таких убивают до рождения, но эта невероятной души женщина... Она любила свое дитя всей душой. – Я ношу его под сердцем, как я могу не любить своего ребёнка? Каждый раз Леонхарт удерживал горькую усмешку. Почти всю беременность девушка работала, не покладая рук. Пыталась накопить денег, чтобы дать ребенку все, что в её силах. – Она умерла при родах.

***

– Этот человек, что держал маму... он мой отец, да? Энни пятнадцать. Был поздний зимний вечер. Дар от огня, что в камине, обжигал руки. К сожалению, их не согреть, даже если Энни засунет их в самое пекло, гореть они будут холодом. У вас ожог третей степени, где вы нашли такую низкую температуру? Отец потягивал бурбон. Такие вечера для них не редкость, скорее традиция. Обыденность. Продолжение ужина. Совместное переваривание. – Нет, Энни. Я твой отец и всегда им буду. – Я имею в виду биологически. – Этого я не знаю, но не думаю, что это так. Ты слишком хороший человек, знаешь. Девушка громко фыркнула. – Если ты не заметил, то я избила человека до полусмерти на прошлой неделе, – парировала она. – У всех свои недостатки, – отец непринуждённо пожал плечами. Энни не выдержала и изошлась в приступе смеха.

***

«В ту ночь была такая сильная буря», – проносится в голове воспоминание. «Тогда на душе было так спокойно, а сейчас. А сейчас погода хорошая». За шесть долгих лет прибавилось грешков. От мелкой кражи до пары-тройки убийств. Твоя душа запятнана грехами. Энни повернула голову к единственному источнику хорошего в этой комнате. Это хорошее было до ужаса привлекательным. Мысль обдала щеки жаром и девушка вновь отвела взгляд. «Я даже не знаю, что хуже: то, что я считаю его привлекательным или тот факт, что меня смущает это слово». Стена была, несомненно, завораживающем зрелищем, однако было нечто... более приятное. Неуверенно поднявшись на ногах – те были до сих пор ватными – Энни двинулась в сторону кровати. Смотря куда угодно, но только не на нее. Садилась девушка даже не дыша. Это она так аккуратно садится или время замедлилось? Не давая себе времени на размышление, ибо тогда она бы очевидно отговорила себя от глупости, Энни протянула руку, нежно касаясь мягких волос. Поперебирав их с пару секунд, девушка переместила пальцы на щеку парня, от чего по из кончикам прошелся электрический ток. Кажется не только она это почувствовала, потому что, о боже мой. Армин проснулся. Девушу словно застали на месте преступления, а поверьте, ее заставали и она не выдавала себя никак, а сейчас выглядела как... как нашкодивший котенок. Парень нежно, по-довольному, улыбнулся, отодвигаясь назад, ближе к стене, а затем постучал по месту рядом, мол, ложись. Голова кружилась то ли от этого невинного жеста, то ли от того, что кислород в организм не поступал слишком долго, а легкие разучились дышать, но это вроде бы не так плохо, ибо умереть прямо тут, было бы неплохо. А потом она легла и блять.. Армин обнял ее, зарылся носом в волосы, притянул к себе, мягко обнимая. «Нет, все таки тут умереть гораздо лучше». Она чертовски завидует Энни, которую полюбил Армин. Наверное, та не будет против, если ее место займут на некоторое время, ведь ее все равно не существует. «Что будет, то будет». Уткнувшись носом в грудь парня, Энни почти мгновенно отключилась, ибо так засыпать – лучшее, что случалось за последние пять лет... Пожалуй даже за последние двадцать.