Пятнистая с большой дороги

Раф Она смотрит мне в глаза и не отпускает, прямо как в ту ночь, когда мы познакомились и я вытащил ее из-под колес автомобиля. Ее взгляд гипнотизирует меня и я зависаю ненадолго. Дышать становится труднее. Прижимаю ее к себе одной рукой, а на вторую облокачиваюсь, дабы не упасть в самый ответственный момент. Таиса пару секунд смотрит на меня а потом целует, притягивая ближе, жадно и страстно. Я не успеваю понять, что происходит, но как только чувствую теплоту и мягкость ее губ, напряжение постепенно спадает, я зажмуриваюсь и расслабляюсь. Ее тело, хрупкое и тонкое скользит в моих руках и я пальцами чувствую каждое ее ребро, каждую частичку и мелочь. Дыхание перехватывает, но мы продолжаем целоваться, не отпуская друг друга. Как только моя рука касается ее разгоряченной кожи непозволительно высоко под задравшейся майкой, она хватает меня за руку, впиваясь в нее ногтями и отводя в сторону. Краем уха я слышу звук, отдаленно напоминающий стук двери и Тася толкает меня, высвобождаясь из кольца моих рук. Отвернувшись от девушки, я замечаю Игоря застывшего в проходе. — Стоп, мне же это не снится? — Глупо улыбаясь, начинает он, потирая кулаками глаза. Я чувствую себя неловко, а на щеках девушки появляется легкий румянец. — Ущипни себя. — Советует девушка выходя из помещения. — Желательно покрепче. — добавляю я, проходя мимо ошарашенного парня. — Не ребят, я конечно все понимаю… Но он не успевает договорить и я с Тасей выбегаем из номера, держась за руки. Она посмотрела на меня с легкой улыбкой и я поймал ее задорный взгляд. Таисия Ветер легко играет отросшими волосами парня и я невольно любуюсь им. Тот в свою очередь смотрит на ночное пасмурное небо. Я провожу носом по его жилистой шее, вдыхая аромат ванили и леса, он в ответ поглаживает меня по плечу. Мне нравится рассматривать его крепкие руки, на которых выступают вены, проводить кончиками пальцев по острым ключицам и заглядывать в черные глаза, искать в них подтверждение того, что я нужна ему. Мы сидим на холодной земле набережной. Вода в реке тихо шумит, а воздух шуршит в камышах летним вихрем. Я откидываюсь на спину. — Сейчас дождь пойдет. — тихо говорит Раф и снова смотрит куда-то ввысь. — Я знаю. — Откуда? — удивленно оборачивается он. — Ты только что мне об этом сказал. — улыбаюсь я, и он снова притягивает меня к себе, наши носы соприкасаются. Мы смеемся, а затем удар грома заставляет меня вздрогнуть и встать с насиженного места. Сверкает молния и крупные тяжелые капли глухо ударяют по асфальту и траве, река покрывается рябью и мы бежим к гостинице. Промокшие насквозь, мы влетаем в распахнутые двери и проснувшаяся девушка, на ресепшене смотрит на нас с удивлением. — Там дождь просто пошел… — успеваю вымолвить я смеясь, и Раф тянет меня за руку в лифт. — Замёрзла? — Немного. — Сейчас согреемся. — говорит он, потирая покрасневшие руки. *** — Ты понимаешь до чего ты довел нашу дочь?! — Ты сама бросила ее, подстроив свои похороны, и теперь, спустя десять лет вернулась. Зачем? Зачем ты вернулась? Ты умерла. У тебя больше нет дочери и мужа. Убирайся. — Где Тая? Где моя дочь?! — срываясь на крик возмущается женщина. — Она пропала почти месяц назад. Бесследно. Полиция не нашла даже следов. — тихо вздохнул мужчина, опустив голову на руки. — Юля я — вдовец, ты понимаешь? Я столько пережил после твоей смерти. Мне 37 лет, а я уже седой после твоих выходок. Чем ты вообще думала? — У тебя кто-то есть? — прямо спросила женщина, и лицо ее собеседника покрылось пятнами от гнева. — После тебя никого не было. Ладно я, но о дочери ты подумала? — снова заводится он. — ты знаешь сколько она слез выплакала после твоих похорон? — Меня тоже пойми, я почти 4 года лежала овощем! Ты бы смог ухаживать за мной и дочерью одновременно? Смог бы работать на лекарства? — Но потом…? — Что потом? — Ты же вышла замуж за этого мажора… — прорычал глухо мужчина и закрыл окно: начиналась гроза. — Он спонсировал мое лечение. Родители и сестра ведь отказались от меня, когда я вышла за тебя. Зато теперь я окончательно здорова. — Поздравляю. Можешь уходить. — Я пришла за Тасей. — Нет! Никогда! Ты слышишь? Никогда ты ее не получишь! — подпрыгнул он на месте и уже было хотел вышвырнуть женщину из квартиры, как раздался звонок. Мужчина замолчал, Юлия широко распахнув глаза, уставилась на дверь. Звонок прекратился и послышался нетерпеливый стук в дверь. Провернув в замочной скважине ключ, он застыл у двери. — Тая? Ты где… Откуда? — Пап, давай не сейчас… — на ней не было лица, она была не в настроении. Белый спортивный костюм был не ее размера, а в руке был пакет с одеждой, откуда? — Там… Не ходи! — успел прошипеть отец, но девушка уже прошла в свою комнату. Он последовал за ней. — Ты кто, и что ты здесь делаешь? — твердо чеканя каждое слово произнесла девушка. — Я… Тая, ты что, меня не узнаешь? — Нет. — Так это же я, твоя мама… — растерявшись промямлила женщина, но девушку это уже не волновало. Гостья уже потеряла для нее всякую значимость. — Моя мать умерла 10 лет назад, и ты просто не имеешь право называть себя моей матерью. — складывая вещи в шкаф сказала она. — Тая… — Таисия, это и правда твоя мать, давай я все обьясню… — он не ожидал такой реакции от дочери. — Нет. У меня нет мамы, а твоя гостья пусть свалит из моей комнаты. — Таисия! — Что? Что Таисия? Я вернулась, тебе достаточно? Ты больше не волнуешься за меня?! Пап, я все понимаю, ты потерял маму, но да, представь себе, так иногда бывает, люди уходят… Я не хочу разговаривать на эту тему. Мне нужно побыть одной. Либо уходите вы, либо я. В комнате воцаряется душная тишина. Ее нарушает только гром грозового неба. Отец ничего не понимая, смотрит то на Юлию, то на Таису. Он потерял и в один день снова обрел и жену и дочь. — Ну? — устало говорит девушка, поднимая суровый взгляд желтых глаз на отца. — Пойду отзвонюсь полиции, скажу, что ты нашлась. — переминаясь с ноги на ногу сказал мужчина и обратился к Юлии. — пойдем. Нам пора. Женщина растерянно оглянувшись направляется к выходу. От ее самоуверенности не остается и следа и в комнате вновь наступает удушливая тишина. Где-то за окном снова гремит гром. Гроза в самом разгаре. Девушка подходит к окну и открывает его настежь. В лицо сразу ударяет порыв влажного холодного ветра и брызги летят на подоконник. Таиса зажмуривается. Первая горячая слеза катится по щеке, девушка сползает на пол и уже захлебывается слезами, подобрав под себя ноги. Она уже не плачет, а тихо воет, сжимая фотографию в перевязанной руке. «потеряла, но обрела» — вертится в голове мысль. *за 24 часа до этого* — Давай давай, повертись! — кричит Инна, постоянно щелкая фотоаппаратом и я разворачиваюсь, позируя на фоне ужасной, изрешеченной дороги и грязной реки. Я знаю, что Инна из этих кадров сделает кофетку. Раф стоит напротив и корчит рожи, заставляя меня улыбаться. — теперь все вместе! — снова командует девушка, присаживаясь на корточки, чтобы сделать фото. Мы усаживаемся на кривую деревянную лавку и она скрипит под нами. Игорь травит бесконечные шутки по этому поводу и мы все смеемся. Фото выходит не с первого раза, но закончив, мы загружаемся в джип и едем по трассе и я думаю, что как бы было хорошо, если бы это мгновение длилось вечно. — Ну что ж, следующая остановка — культурная столица! — закидывая руки за голову и облокачиваясь на спинку кресла говорит Игорь. — Уже? — кажется, мое сердце прибавило в темпе. — Да. Прошел почти месяц с того момента, как мы подобрали вас. — Быстро же время летит. — говорит Раф, обнимая меня за плечи, — мы же о Питере говорим? — У нас есть еще одна культурная столица? — оборачивается Женя. — Их много… — смеется Раф. — Вы были во Владивостоке или Екатеринбурге? Чего стоят красоты Мурманска или богатства Байкала… — мечтательно говорит он, смотря в окно. Я понимаю, что он в своей стихии. Любит путешествия, географию, походы, трудности, пыль дорог… Он любит свободу. И… Меня? Мне становится тревожно и я снова погружаюсь в раздумья, отвлекаясь от разговора. — … я уеду. Куда? Не знаю. Для начала работа, учеба и все в таком роде… Ведь деньги нужны даже для того, чтобы путешествовать на своих двоих. — его ответ на очередной вопрос Игоря вырывает меня из моего мирка, в котором я так часто нахожусь, прячась от суровой реальности и размышляя о своей жизни. А ведь Раф прав, я красивая… Но с низкой самооценкой. Ему, конечно, харизмы не занимать. Я смотрю на него, он улыбается и лениво потягиваясь в душной машине, отвечает на вопросы ребят. Интересно, он помнит что это моя последняя остановка? — А ты что? — этот неожиданный вопрос заставляет меня впасть в ступор и я глупо смотрю на парня. Я даже прослушала о чем шла речь последние минуты. — Что… Я? Его лицо мрачнеет, но ненадолго. Он понимает мое состояние. — Ты опять думаешь, над чем? — Не важно, ты задал какой то вопрос. — Ты поедешь с нами дальше? Сердце пропускает удар за ударом и я смотрю на ребят. Что мне делать? Что вообще делать дальше? — Я … Я не знаю. — честно отвечаю я. Да, я боялась этого вопроса. Возвращаться домой мне не улыбается, но я не могу так поступить. Поступить так… Подло? Даже если отец не искал меня, я все же единственный близкий его человек. — У тебя еще есть время подумать. — тихо говорит Раф, заправляя выбившуюся из общей массы прядь волос мне за ухо и больше не пристает ко мне с вопросами. Я закончила девятый и собиралась идти до 11 класса, но все еще не осмеливаюсь допустить мысль о том, чтобы продолжать это затянувшееся путешествие, с человеком, которого люблю. Но мне всего 16 и это не главная проблема. Узнает отец, где пропадала его дочь, закроет под домашний арест. От этих мыслей мне не по себе и я пытаюсь заткнуть свой внутренний голос, который шепчет мне о том, что я дура и эгоистка. Плевать. До Питера еще есть время. Волна грусти наплывает на меня и я все глубже ухожу в себя, лишь изредка прислушиваясь к разговору друзей. Раф свободный, он живет на импульсе, часто не задумываясь о последствиях и не обременяя себя тяжестью раздумий по поводу дальнейшей собственной жизни. Ему сейчас хорошо и он будет так жить, пока его петух не клюнет… Возможно я и ошибаюсь по поводу него, но я уверена, что узнала о нем достаточно много, чтобы хотя бы поверхностно судить о нем, о его характере. К вечеру мы останавливаемся у хостела, на окраине города. Гулять до поздней ночи, даже не заходя в номер стало уже какой то привычкой, если не традицией. Надышавшись дорожной пылью и выпив за ужином пару бокалов красного вина, я поднимаюсь на 2 этаж, где находится мой номер и резким движением дергаю дверь на себя. В комнате происходит какое то движение и я, нащупав выключатель, хватаюсь за металлическую лопатку для обуви, которая висит на стене. Яркий свет ненадолго ослепляет меня и я прищуриваюсь. Алиса? Черт побери, что эта тварь здесь делает? — Ты откуда здесь? — застываю я в дверях, пытаясь сохранять холоднокровие и не показывать агрессии. — Рафаэля жду. — А где он? И… зачем тебе Раф? — В душе. Вчера он звонил мне, хотел узнать, где я. У вас же с ним ничего нет? — прищуриваясь, спросила она. — Нет. — сглатывая ком в горле, сказала я и вышла, кинув ключ-карточку на тумбочку. Ярость кипела в моем теле и я не могла скрыть своего возмущения. Меня передернуло не только от мерзкого голоса белокурой идиотки, а от осознания того, что я ревную. Ну окей, я выиграю это пари. Я накидываю на голые плечи ветровку и выбегаю из здания, чувствую, как волны ярости раз за разом перекатываются с головы до пальцев ног. Пытаюсь успокоиться. Все, Таиса, хватит! — обхватываю я руками голову в попытке стряхнуть с себя удушающую ревность и сажусь на бардюр, когда ноги отказываются двигаться дальше. Мимо пролетают машины на большой скорости и едкая пыль летит мне в лицо. Сдерживаюсь от того, чтобы не заплакать. — Таисия! — впервые знакомый голос окликнул меня полным именем. Я чувствую, как он приближается. — что случилось? Оборачиваюсь. На нем белая сырая после душа футболка и треники, а взлохмаченные мокрые волосы притягивают взгляд. Он выглядит очень притягательно и я улавливаю момент, чтобы полюбоваться им. — Что же ты Алису бросил? — К тебе шел. — И как? — сааркастически усмехаюсь я. — Никак, что она тебе наговорила? — Спроси у нее сам. — ухожу я от ответа и делаю шаг в сторону, отворачиваясь. Я не успеваю сделать лишних движений, парень хватает меня за предплечье и притягивает к себе. Я уже чувствую на своих губах горячее дыхание с привкусом кофе, вдруг он внезапно останавливается, но не отпускает меня. Я застываю на месте от его пронзительного взгляда и уже не пытаюсь вырваться из кольца его теплых рук. — Ты — единственное, чем я дорожу больше своей жизни. — произносит он непривычно глухим и низким голосом. — и я клянусь, что никогда не променяю тебя ни на что. — Даже на миллионы золотых? — расслабляюсь я, и мне больше не хочется вырваться и убежать. — Даже на миллионы золотых. — повторяет шепотом он и обнимает меня. Мы стоим, обнявшись у дороги и некоторые автомобилисты удивленно выглядывают из окон и мне на мгновение становится смешно. Я понимаю, что, черт возьми это все скоро закончится. Все когда нибудь заканчивается… Время, деньги, мечты, желания, друзья, жизнь. И любовь. Ночь. Унылое и пасмурное серое-коричневое небо давит и настроение не улучшается от чашки горячего кофейного напитка. Таиса больше не появлялась в поле моего зрения, зато Алиса стучалась в мою дверь уже несколько раз. Она достаточно поднадоела мне за последнее время, но послать ее куда подальше мне не хватает духа, поэтому я терплю. — Ты устал? — снова раздался слащавый голосок, когда дверь открылась. — Немного. — Ты не против, если я зайду? — вообще конечно… — Ты занят? — Нет… — Ну значит можно. — зашла она и закрыла за собой дверь, — не волнуйся, я не на долго. Она села на мою кровать, а я допил залпом остатки кофе и громко стукнув поставил чашку на поднос. — Ты же не прогонишь меня? — миловидным голоском спрашивает она и заглядывает в мои глаза. Ее рука касается моей груди и я напрягаюсь. — не хочешь сейчас ничего? — снова спрашивает она и тянет меня на кровать за ворот футболки. Я небрежно стряхиваю ее руки и встаю, заметив на тумбочке ключ от номера. Здесь определенно была Таиса. — Ну куда же ты, котик? Неужели пойдешь к этой оборвашке крысе? — шипит она, лежа на кровати, пока я завязываю шнурки. — Её зовут Таисия. — хлопнув дверью, выхожу я из номера. Проверив все возможные варианты ее местонахождения, я направляюсь к выходу. Плохое предчувствие не покидает меня и я выбегаю из отеля. Повинуясь неведомому чувству, я сворачиваю в сторону дороги, по которой мы ехали. Уже издали замечаю ее силуэт. Она сидит на бордюре, опустив голову на руки. Определенно она виделась с Алисой, и та скорее всего ей что то сказала. *** Он уходит от меня. Быстро и решительно, даже не обернувшись. Его темные волосы трепет речной ветер, а ветровка слетает с плеча. Но он не смотрит на меня, а поднимает кофту и уходит. Я еще чувствую его теплые прикосновения рук и меня бросает в жар. Я не готова была к этому. Это конец. Может быть догнать его? Сказать все начисто и отправиться с ним? Нет. Решение принято и отступать не в моих правилах. Застегнув толстовку до самого подбородка, я сквозь холодный питерский ветерок перебегаю мост и следую по знакомым улицам, пока не сворачиваю в знакомый двор, который так люблю и ненавижу одновременно. Слезы высыхают, не успев скатиться по моим щекам. Я знала, что рано или поздно нам придется расстаться, но не учла, что так скоро. Я пленница, а он свободный. Я в плену своих опасений, здравого смысла и строгого отца, а он свободен. Свободен от проблем и рамок. Поднимаюсь на этаж и, помедлив слегка, нажимаю кнопку звонка. Раздается противный свист внутри квартиры. В душу закрадывается мысль о том, что отца нет дома или вообще больше для меня не существует. Мне бы сейчас сорваться с места, догнать Рафаэля и сказать ему все как есть… И уехать с ним, а не сидеть за решеткой, возвращаясь в добровольный плен. Он один. Ему будет лучше с ребятами. Он жил в интернате слишком долгое время, чтобы теперь терпеть меня и выходки моего отца. Видимо, уйти было единственным верным для меня решением. За дверью раздаются громкие шаги. Да, это отец. Я слышу его топот и каждая моя клетка вздрагивает в такт его нервной походки. Сейчас он будет орать. Я зажмуриваюсь. Но на мое удивление ничего такого не происходит и я, перекинувшись с ним несколькими фразами, прохожу в свою комнату, где все так знакомо, но уже чуждо мне. Я успела отвыкнуть за это время от своей маленькой комнатки и привыкнуть к кочевому образу жизни. — Нам пора расстаться. — холодно говорит она, смотря на водную гладь реки. Кроме нас на мосту никого нет. — Почему? — я не понимаю такой резкой смены настроения — Надо. Я ухожу. — Это из-за Алисы? — Нет. Просто ты мне не нравишься— эти слова дались ей нелегко и я это чувствую. Что то здесь не так. — Не ври мне. В чем причина? — я беру ее за руки, разворачивая к себе лицом. Она прячет глаза от моего взгляда. Впервые. Я так привык к ее прямому выражению глаз за это время. — Я ухожу. Навсегда. — она кивает на пакет с вещами, а я чувствую, как подступает ком к горлу. — Я с тобой… — Нет! — вскрикивает она, толкая меня в грудь и пятясь. Ее глаза сверкнули ненавистным желтым огнем. — Почему? — снова спрашиваю я, и сердце бьется в моей груди, как птица в клетке. — У меня есть парень и я не хочу чтобы он тебя видел. И вообще, ты мне не пара. — быстро говорит она с каменным выражением лица. — Но… — Заткнись. Я не хочу тебя слушать. — Кретинка! — выкрикиваю я срываясь. Я чувствую, как горят мои легкие и тщетно пытаюсь вдохнуть. Остыв, снова произношу ее имя. — Таисия… — Уходи. И я уйду тоже. — Но ты ведь… — Нет, Раф. Я возвращаюсь. Я больше не буду с тобой. — она ухмыльнулась, на ее губах возник недобрый оскал. — Нет, не так. Я хотела сказать, что ты мне не нужен. Что то обрывается внутри меня. Гордость берет вверх и я просто разворачиваюсь и ухожу.Не нужен — так не нужен, не впервой уже. Не хочет меня видеть — больше не увидит. Отец нервно ходит по комнате, заложив за спину руки. Меня начинает бесить его движения. — Тебе 16, Таисия! — от его ядовитого голоса меня начинает тошнить. — И что? Да, пап, мне 16. И я уже не та девочка, которая плакала на могилке матери, как выяснилось ненастоящей! — срываюсь я. Эта запутанная история мне уже достаточно долго морочит голову и я отворачиваюсь к окну. За окном двор, хорошая, солнечная погода и свежий ветер гоняет пыль. За две недели проживания дома я уже успела пожалеть о своем решении остаться здесь. Я не могу оставить этого осиротевшего деспота один на один со смертью родни, жены, и пропажей дочери. Хотя… Жена вернулась, дочь приехала… Чего его жалеть? Это меня жалеть надо. За свои 16 лет я не обзавелась настоящими друзьями. Вокруг меня одни знакомые. Все благодаря отцу, который пытается уберечь меня от ошибок. Но ведь мы учимся на своих ошибках. Так опыт усваивается намного лучше. Каждый вечер, ложась спать я вспоминаю дни, проведенные в компании ребят и его. Рафаэля. Образ парня смутно сохранился в моей памяти, а под подушкой лежит наше первое совместное фото. Я попросила на память его у Инны. Она была расстроена не меньше, узнав о моем уходе. Сидя на полу я слушаю топот отца, который маячит перед моими глазами, ходя по комнате. Он не знает, и не должен знать, что каждый раз я засыпаю с истертой фотографией в руках, нарыдавшись вволю. Возможно, ему знакомы мои чувства, но он не понимает меня. Ему главное — чтобы я была в безопасности. Как в пузыре. — Переезжаем. — строго произносит он и я вздрагиваю, чувствуя, как к горлу подступают слезы. Моя нервная система в конец расшатана и я просто хочу вновь исчезнуть, заснуть и проснуться на той обочине, где я оказалась полтора месяца назад. Меня тянет туда снова. Мы собираем вещи, заматываем скотчем коробки и вот уже передо мной мелькают моменты жизни, прожитой в сером, ставшим мне родным, Питере. Я молча прощаюсь со своей комнатой и двором. Говорю «прощайте» соседке сидящей на лавочке у подьезда и сажусь на переднее сидение газели. Это последний раз когда я вижу двор, бывший дом и окна квартиры, в которой я прожила большую часть жизни. Жизни, которую так круто изменил Раф. Я больше не прячу плечи и руки под плотной тканью свитеров и худи, не крашу волосы в черный и несколько белоснежных прядей сверкают среди общей копны каштановых волос. Я уже не сутулюсь, пытаясь слиться со стеной в людных местах, а иду смело, выпрямив спину и подняв подбородок. Этому научил меня он. Он заставил меня поверить в свою уникальность, как бы странно это не звучало. Мне теперь плевать на косые взгляды. Я отправляюсь на новое место жительства. Не сказать, что мне плохо живется с отцом, но я не видела настоящей жизни. Он попросту отнял у меня юность, клочок которой мне удалось вырвать, пока я находилась вместе с ребятами. У меня отняли все. Свободу, выбор и даже собаку. В самом начале своей истории я упоминала овчара, имя которого Бий. Отец сдал его в приют сразу, после того, как я пропала. Истерики здесь не помогут и я прекрасно это понимаю. Новая квартира, новая жизнь, новый мир. Без друзей, собаки и даже знакомых. Я смотрю в мутное окно газели и меня тошнит от запаха бензина в салоне. Хочется уткнуться в плечо другу и зарыдать, пожаловавшись на жизнь. Другу, которого больше нет. Хотя… Так бы сделала я месяц назад. Сейчас. Прямо сейчас я могу попросить отца остановиться и выйти из машины. Я могу попросту сбежать, что меня держит? Здравый смысл — единственное, что мешало мне полноценно жить и радоваться жизни. Теперь правилом номер один будет… А плевать на правила! Но если хочешь счастливо жить и не зависеть ни от кого первым делом надо избавиться от здравого смысла. Чаще всего он только мешает. Мы подъезжаем к забору коттеджа. Разве отец не говорил, что мы едем на КВАРТИРУ? — Поживём здесь пока. Квартира еще не готова. — говорит отец и кидает мне сумку. — Чей это дом? — Твоей матери, она пригласила нас пожить здесь, пока я не найду нормальное жилье. — Зачем мы вообще переехали? — Надо, Таисия, надо… Больше не спрашивай. Без нее как то пусто сразу стало на душе. Я люблю ее больше чем ненавижу. Да, из меня вновь вырвали клок души и рана болит и кровоточит. Внутри пусто. Я не могу забыть ее прикосновения, голос, цвет глаз. Каждый день я просыпаюсь на заднем сидении внедорожника с мыслью о ней. Меня не покидает ощущение того, что это конец, это… Это все. Больше не будет прогулок, передряг в которые мы так часто попадали. Ничего этого больше не будет. Инна хорошо зарабатывает и я помогаю ей в этом. Мы всей командой снимаем клипы на разные политические, экологические, исторические темы. Мы являемся чем то вроде путеводителя для путешественников, желающих посетить тот или иной город. А я больше не вижу красоты в этих поездках. Я работаю и тоскую по девушке, изменившей мою жизнь. Я не понимаю, почему так больно от ее потери. Даже физическая боль не сравнится с тем, что творится у меня в груди. Иногда я беру подработку и выкладываюсь на полную, выжимая из себя все силы на стройках, лесопильнях или разгружая фуры. Я не могу забыть ее. Возможно все не так трагично, как кажется, но быть брошенным больнее, чем сохнуть из-за неразделенной любви. Воспоминания. Они сильнее меня и я просто не могу управлять ими. Еще там, стоя на мосту я хотел остаться с ней. Пусть я бы разозлил ее отца, пусть были бы скандалы, да хоть полиция, черт возьми! Это невыносимо жить так. Так пусто и пресно. Да, возможно я бы лишился свободы, если бы остался с НЕЙ, я и сейчас готов пойти на что угодно, но она отвергла меня. Ей было тяжело, но она любит отца больше чем себя. Она слишком самоотверженна. Это никогда не доводит до добра. Ночь. Луна освещает километры вокруг меня, но я не смотрю в окно внедорожника, а мечтая, лежу на заднем сидении. Я романтик. Отказавшись от отдельного номера я сэкономил время и деньги ребят и меня это радует. Я учусь жить по своим правилам и понятиям. У меня появилось свое мнение и мечты. Но порой меня тянет обратно — туда, где я оставил Таю, на этот злополучный мост. Воздух в груди сворачивается и я снова и снова делаю мучительный вдох. Через окно машины я вижу часть звездного неба, которое мне напоминает о ней. Сжимая в руке фотографию, подаренную Инной на память, я выхожу и плетусь вдоль пыльной дороги. «нет Раф, ты ей не нужен, она не попросит тебя вернуться назад, забудь ее!» — грохочет разум в моей голове, но я знаю, что забыть ее будет равносильно преступлению. Разве так мы представляли себе любовь? Чистую, светлую, и все в таком роде… Но это не так. Любовь. Она разная. У каждого своя. Сумасшедшая, грязная, губительная, удушающая, смертельная любовь. Ветреная, мимолетная, невзаимная, спасительная, непонятная, страстная… Этот список можно продолжать до бесконечности. Не любив ни разу, нельзя придумать себе чувства. Нет, конечно можно вообразить все, что угодно, но это не будет относиться к любви. — Ты как? — спрашивает меня Игорь, кладя мне на плечо свою широкую ладонь. — все еще тоскуешь? Смотри, а то как Хатико закончишь. — усмехнулся он. — Нет. Умереть от тоски — не моя тема. Я ж гордый, я выживу. — говорю я усмехаясь, будто все это для меня шутка, но мне хочется кричать. От беспомощности, от осознания своей ничтожности. Я слабо улыбаюсь в ответ Игорю и он идет дальше, снова оставляя меня наедине с мыслью о ней. Такое не забудешь никогда. Я бесшумно следую за ним. — Если вам суждено быть вместе вы встретитесь обязательно. Когда люди любят друг друга, их притягивает. — шепчет он не нарушая душную тишину. — Что за детская теория? — Это не детская теория, это — жизнь, брат. Никогда не угадаешь, что случится в следующий момент. Но поверь мне, случайностей не бывает. Вы же встретились случайно? На той обочине? А может быть это не просто так случилось? Может быть так и должно быть? На сколько я знаю ты спас ее. И это, мне кажется, далеко не просто случайность. Значит кому то свыше нужно было, чтобы вы встретились. — заканчивает он и тушит сигарету. — ты только не тоскуй. Все наладится, парень, все обязательно встанет на свои места, стоит только подождать.