Пятнистая с большой дороги

Я сижу за столиком уже знакомого заведения, но уже не в роли посетителя, а в роли официантки. Филипп сидит рядом и устало разъясняет мне что к чему. Его тихий голос убаюкивает и я постепенно погружаюсь в свой мир и почти не слушаю его. - … Клиент говорит — ты пишешь, заканчивает говорить — перечисляешь ему все, что он заказал. Ясно? — Угу. — согласно киваю я, хотя половину его лекции прослушала. — Приступай, Патрик на кухне. — Патрик? — Это наш повар. А вот Митяй — наш бармен. — улыбается парень, задумчиво кивая в сторону бара. Там стоит чудаковатого вида парнишка в темных очках с дредами синего цвета. Распрощавшись с другом, я смотрю на себя в зеркало у входа. Форма мне идет и я улыбаюсь своему отражению. Юбка из плотной ткани села на мне идеально, а бежевая блуза с широкими рукавами и черный фартук идеально гармонируют друг с другом. С каждым часом посетителей становилось все меньше и меньше, и все чаще я садилась у телевизора, чтобы передохнуть. — Ты новенькая? — сняв черные очки, спрашивает Митяй. Он за 2 часа даже не заметил, что я здесь работаю. — Да. — А, ну что ж, добро пожаловать в нашу семью. — Семью? — Ну да. Можно сказать так. Все здесь друг друга знают и все в таком роде. Нас здесь работает всего… — он загибая пальцы, посмотрел на потолок. — всего 7 человек. — Здесь уютно. — Не то слово. Здесь чертовски приятно находиться. — заканчивает он и удаляется, чтобы налить чего покрепче какому то подошедшему доходяге. Я отворачиваюсь к плазме, чтобы найти что нибудь дельное по ТВ, но в помещение, звеня браслетами, заходит типичная блондинка, с дутыми губами и в дорогих шмотках. Даже не хочу предполагать, сколько стоит ее сумка или браслеты. Но даже в таком прикиде я ее узнаю сразу же. Это Алиса. Я выдыхаю и натягиваю на лицо наигранную улыбку. Она ведь такой же клиент, как все, и мне необходимо ее обслужить. — Здравствуйте, заказывать что нибудь будете? — Да, я бы хотела… Ой, какие люди! — вдруг пропищала она, так противно и громко, что даже Митяй выглянул из-за стойки. — Я тоже рада тебя видеть. — не хватало мне еще, чтобы эта гламурная овца мне в первый же день репутацию испортила. Я готова ко всем ее выходкам и меня настораживает ее тон. — Принеси мне кофе с молоком, да, и будь добра, малыш, пепельницу еще захвати. — я, скрипя зубами, пошла выполнять заказ. Черт тебя подери, блондинка. Закатив глаза, я зашла в кухню. Странно, но в мою сторону не последовало подколов из за места работы. Прошло несколько минут и вот уже я стою у ее столика. — Ваш заказ. — Ну зачем же так официально. Мы же с тобой все-таки знакомы! — Я на работе, это мой долг. — Слушай, зай, сядь посиди со мной, а? — состроив глазки, сделала она жалобное лицо и достала сигарету. — Извини, мне нельзя. — Можно, милая, можно. Тут никого нет и не предвидится, а вот составить мне компанию дело хорошее. — Чем же? — Поболтаем. Ведь давно не виделись. — С чего такое дружелюбие? — сажусь я напротив ее, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. Вспомнив все ее выходки в школе, я насторожилась. — Ну так люди меняются, Тась. Вот и я изменилась. Сама же понимаю, какой тварью была. — Поверю на слово. — усмехнулась я, но Алиса не обратила на это никакого внимания. Скучная беседа, в которой участвовала в основном только Алиса, длилась долго. Я односложно отвечала на ее вопросы, которые она задавала ради приличия, чтобы разбавить свой монолог о том, как плоха ее жизнь. Они изливала душу мне, выкуривая уже 3 сигарету, когда речь зашла о теме волнующей меня. Она начала издалека. -… Вот дочь сейчас в интернат устроила, наконец то свободная жизнь! — У тебя есть дочь? — я подавилась остывшим чаем, который принес мне Митяй. — А… Тебе же Раф не мог рассказать, вы же расстались… Я думала ты знаешь. — занудно протянула она с желчью в голосе. Я не стала говорить о том, что встретила Рафаэля вчера и что уже буквально живу в его квартире. Меня раздирало любопытство. — Вот она. Такая миленькая, но ужасно громкая, прям ваще. — она показала фото, на котором была изображена маленькая девочка, лет двух, с темными волосами и черными глазами. Меня передернуло. — От Рафа? — без всяких церемоний спросила я напрямую. Блондинка ждала этого вопроса. — Да. Сразу после того, как вы расстались. — честно ответила она. — А он знает? — Да. Он меня бросил, как только узнал. — И зачем в интернат? — спросила я и тут же осознала глупость своего вопроса. Хотя, я реально не понимала, зачем сдавать дочь в приют если у нее и ее родителей так много денег. — Душка, мне 18, зачем мне дочь? Я своей жизнью жить хочу, а не дерьмо за ней убирать и с ложки кормить. — Но это твой ребенок… — Плевать. Мне мать аборт делать запретила, пусть сама и воспитывает! Кстати, если ты хочешь, приходи ко мне на днюху, вот моя визитка, обращайся. — растроенно промычала она, выкидывая сигарету и кладя пластиковую карточку передо мной на стол. — ладно, мне пора, Таськ, не скучай, еще увидимся. — Ага, — ответила я и глубоко задумалась. Скорее всего она сдала ребенка не из-за личных проблем, а назло матери. — Да, кстати, если захочешь найти и вернуться к Рафаэлю, будь аккуратней, он — редкостный мудак. Последующие 2 часа я пробыла как в тумане, о чем бы я не думала, все мои мысли возвращались к Рафаэлю и его дочке. Отнеся последний заказ, села у бара, моя смена подходила к концу. — Ты в порядке? — Митяй сел рядом. — Да, да… В случайном. — ответила я по старой привычке, но Митяй видимо не понял шутки. — Слушай, ты, если тебе плохо, иди, я подежурю за тебя. — испуганно посмотрел он на меня, приспустив очки на нос. — Да нет, все в порядке, правда. — Что эта дура тебе сказала? Ты сама не своя после разговора с этой… — Все нормально. Просто немного устала. — Уверенна? — Нет. — горько усмехаюсь я и смотрю ему в глаза. — принеси выпить, а? — Ты на работе. — Ну и ладно. — Тебе точно не нужна помощь? — Нет, все нормально, правда. Спустя полчаса пришла другая официантка, Ася, она и сменила меня. Переодевшись, и распрощавшись с Митяем, я выхожу из кафе и сразу же холодный воздух ударяет мне в лицо. Я наслаждаюсь утренним воздухом и видом пустой спящей улицы. У входа стоит черная иномарка, на которой меня подвозил Раф. Она резко выделяется на фоне окружающей обстановки, не вписывается в этот трущобный пейзаж. Эта «тойота» слишком дорогая для этого района. Подойдя, я смотрю в тонированное стекло и вижу свое отражение, где вместо меня настоящей стоит худая, потрепанная девчонка, в старом плаще и с растрепанными волосами. В машине парня нет и я мысленно вздыхаю, выпуская пар изо рта. — Доброе утро. — шепчет мне на ухо тихий низкий голос, который я узнаю из тысячи. Я чувствую теплое дыхание на своей холодной шее, неприкрытой шарфом, который болтается на плечах, и растворяюсь в запахе дорогого мужского парфюма. Какое то нелепое предчувствие заставляет меня вновь взглянуть на парня и я вижу еле заметные ссадины под подбородком. Но не в моих правилах заваливать человека вопросами, я молча анализирую, и лишь потом задаю несколько наводящих вопросов, соединяющих пазл воедино. Нет, я не делаю поспешных выводов, а пытаюсь проникнуться жизнью человека. — Привет. — оборачиваюсь и вижу его. Он сонный и уставший. — Поехали? — Поехали. — так же тихо отвечаю я, прижимаясь к нему, когда он обнимает меня, целуя в волосы. Мы на большой скорости выезжаем на трассу и катим по пустой дороге, залитой светом восходящего солнца. Я наслаждаюсь этим моментом, засматриваясь на размытый контур многоэтажек и высоток дальнего города. — Красиво. — словно прочитав мои мысли, говорит парень. Я чувствую его взгляд на себе, но боюсь обернуться. Мне хочется спросить у него о том, как он жил все эти 3 года. Но вместо этого, я смотрю на него и тихо шепчу о том, что люблю. — Я тебя тоже. — отвечает он, улыбаясь. Мне не хочется нарушать эту атмосферу своими вопросами и жду, надеясь, что он не заметил моей бледности. — Сегодня ночью было мало посетителей, я даже не успела устать. — начинаю разговор издали. — Это прекрасно, но я устал на работе как черт, перетаскавший кучу грешников. — ухмыляется он в своей фирменной манере. — Где ты работаешь? — вырывается у меня и он слегка мрачнеет. — Обычно я не говорю об этом, Таисия. Но раз уж мы вместе, я буду с тобой откровенен. Моя работа это тяжелый труд и опасность попасть за решетку. — Подпольные бои? — Как ты узнала? — он слегка дергается от этих слов и машину слегка уводит в сторону. — Прочитала по твоему лицу. — Неужели меня сильно покоцали? Но это всего лишь хобби. Я работаю в фирме отца. О ней я сам узнал недавно, оказывается, он оставил мне наследство, которое я получил в 18. — поясняет он. Так что не такой уж я и бедный сирота. Я не отвечаю, а лишь изучаю его растерянную улыбку и распухшие костяшки. Он перестает улыбаться спустя какое то время и я отворачиваюсь к окну. На самом деле я тоже чертовски устала и хочу спать. Я не знаю, как расспросить его прошлой жизни, не поколебав наших отношений, но уже радует то, что он говорит правду, не стыдясь ее. Откуда я знаю, что это правда? Да потому, что я чувствую его искренность и вижу практически насквозь. Он накрывает мою руку своей теплой ладонью, переплетая наши пальцы, я невольно улыбаюсь ему и он тихо говорит: — Об этом никто не должен знать, ты же понимаешь? — Более чем. Не ты один зарабатываешь по черному. Со мной тоже разное бывало за эти три года. — Ты хочешь сказать… — Нет, в подпольных боях я не участвовала, — я опускаю глаза в пол, прячась от его проникновенного взгляда, чтобы он ни за что не прочёл моих мыслей. — но были аналогичные сделки. — Сделки? Тебе настолько нужны были деньги, что приходилось драться? — Да. Даже таким, как я иногда нужна помощь… — Да я не об этом. — снова ухмыляется Рафаэль. И я серьезно смотрю на него. — просто ты такая… Хрупкая… Я слабо улыбаюсь. Вспоминать о том, что мне пришлось пережить после побега жутко не хотелось. Моя жизнь тогда просто пошла под откос и я не раз срывалась, собирала вещи, чтобы вернуться. Но вовремя остывала и отбрасывала глупые мысли о возвращении. Свобода — это сложно, но без этого я жить не смогу. Несмотря на благополучие семьи, я мечтала сбежать из этого идеального мира, где на меня давил не только отец, но уже и идеальная мать. Бросив своего мажорика, она ушла к отцу, отсудив половину имущества. Не знаю в кого я пошла, видимо точно не в мать, но мое воспитание просто не позволило бы так поступить, мне просто бы не хватило наглости и подлости провернуть такое с человеком, который буквально вытащил ее с того света и оплатил долгую реабилитацию. Они счастливы и пусть без меня, но я оставила отца в хороших руках и не думаю, что он тоскует по мне. Все таки они друг друга стоят. Я ушла так же тихо, как и пришла после своего путешествия — без истерик, криков и скандалов. Собрав вещи, оставив на столе выданные мне на карманные расходы деньги и старую сим-карту, я ночью покинула дом, не обернувшись на прощание. Проще говоря я показала своей некогда «счастливой» жизни средний палец. Вся моя жизнь, вернее ее пожитки, поместились в большой походный рюкзак и я шла вдоль дороги, ощущая в груди совсем неизвестное чувство, которое прибавляло сил. Дальше было тяжелее. Надо было поступать и здесь я прокололась. Выбрав профессию инженера, я не знала, что так трудно в одиночку будет справляться с учебой и оплатой жилья. Было довольно сложно, да, но отступать я не собиралась. И вот уже я сдала последнюю сессию и мне осталось распрощаться с долгами и аллилуйя! Учебный год позади. Друзей там я не нашла, но появилась одна подруга, которая, узнав о моем состоянии, решила снимать комнату на двоих и я ей премного благодарна. Она учится на другом факультете, но это не мешает нам хорошо общаться, хотя она никогда не лезет с лишними распросами в мою жизнь. Ира вообще довольно хороший человек, но она одинока и я ее понимаю так же, как и она меня. Мы практически ничего не знаем друг о друге и пересекаемся только по вечерам, но она единственная помогла вылезти мне из того дерьма в которое я ввязла, чтобы оплатить учебу, ведь дорогу в лучшую жизнь мне буквально пришлось пробивать кулаками, о чем и узнал Раф. Зарабатывая где придется, я нередко покидала место работы со скандалом. Чего стоила только работа в ларьке по скупке краденого. Это вообще отдельная и неприятная история. Работать на пристани, разгружая рыбу, тоже было удовольствие не из приятных. Платили достаточно, но каждый вечер я приходила жутко измученная, а рыбный запах, казалось, въелся мне под кожу вместе с чешуей. Нередко приходилось отстаивать свои права, наживая неприятелей и новые раны. Ира — единственный человек, который видел мои слезы, срывы и раны, которые я почти каждый вечер обрабатывала и бинтовала, сидя у себя на кровати. — Больно? — Нет. — соврала я, но на самом деле хотелось выть от боли, ведь синяки и порезы покрывали большую часть моего тела. Нет, меня не избивали, а пытались сломать, если не морально, то физически. Недоброжелателей у меня было много. — Терпи. — Стараюсь. — Поверь мне, все еще наладится. Ты будешь оплачивать в этом месяце? — Да, только чуть позже. — Тебе опять не заплатили? — Я снова ушла. — И снова разбив горе-работодателю рыло? — Как ты догодалась? — ехидно усмехнулась я, понимая, что моя резкость и грубость здесь излишни. — Прости. — опустила она глаза и мне стало совестно за такой выпад. — Это ты извини меня. Я понимаю, что своим избитым видом пугаю пол общаги, но ничего поделать не могу. Мне просто не дают прохода.— заканчиваю я и она молча смотрит на меня, этого взгляда достаточно чтобы я поняла, что есть человек, который когда то прошел почти через тоже самое. Она понимает и принимает меня и я ей благодарна. Нередко она утешала меня, когда я приходила с очередной подработки и скулила по ночам, понимая, что меня выгонят из универа при первой возможности, что я не успеваю зарабатывать, что мне опять не заплатили. Она устроила меня в типографию из которой я ушла гордо подняв голову пару дней назад. Но мне снова повезло. Теперь все позади и моя жизнь налаживается, но я не собираюсь бросать подругу. Я смотрю на экран телефона, на котором нет ни пропущенных не уведомлений и понимаю, что в этом мире я нужна на 100% только самой себе и никому больше. Ира никогда не звонит мне и не пишет, зная, что я работаю или учусь. Она не волнуется за мою жизнь и от этого мне спокойней тоже. Не люблю когда кто то переживает за меня, от этого у меня самой внутри появляется какое то скользкое чувство тревоги. Она сидит на пассажирском сидении, рядом со мной и я украдкой изучаю ее. Да, она чертовски сильно изменилась за это время и, возможно, я бы так и не узнал ее там на оживленной улице, среди потока незнакомых унылых людей. На ее руках видны белесые шрамы и я только начинаю понимать, как нелегко ей пришлось в одиночку, без денег начинать жизнь с нуля. Мне хочется знать больше, но я молчу. Так надо. Я не делаю карьеру на подпольных боях, нет. Меня пригласил туда Игорь, после того, как Инна уехала заграницу, обещая вернуться, как только исследует пару городов Европы, но она до сих пор там, на этот раз ее привлек Париж и иногда она присылает счастливые фото на фоне достопримечательностей. Почему я не поехал с ней? Все просто. Я был несовершеннолетним, загранпаспорта у меня не было, тем более скорее всего меня искали. Евгений отправился с ней, ведь кто то должен был оберегать ее. А Игорь остался здесь, со мной, устроившись охранником какого то элитного клуба. Он отчасти заменил мне отца, которого я не видел ни разу в жизни. Я не мог сидеть без дела и тогда попросил Игоря о работе. — Есть идея. Я не думаю, что она хороша, но… — начал он тогда, воровато оглядываясь. Мы в очередной раз стояли у входа в красивое здание, где отдыхали богатые и супербогатые разнообразные люди высокого статуса. — Говори. — настоял я и он ничего не ответил, а что то сказал своему напарнику. Он потащил меня сквозь толпу потных, танцующих, пьяных парней и девушек. Я, спотыкаясь, шел за ним, разглядывая высокий потолок и окружение. Тогда для меня это было ново. — Бекас внизу? — спросил Игорь у бармена. — Зачем он тебе? — Игорь молча кивнул на меня и бармен открыл дверь, спрятаную за шторой. Мы спустились на цокольный этаж. Тут было прохладнее и людей было намного меньше. Атмосфера была какая то удушающая, несмотря на прохладу и вентилируемый воздух в помещении. Я и не заметил, как мы подошли к компании молодых людей лет 20-27 на вид. Все они были в спортивных костюмах и все поголовно были либо в ссадинах, синяках или с разбитыми кулаками. До меня дошло, куда меня привел Игорь. На ринге посреди этого зала проходили подпольные бои. Это меня насторожило. — Бекас, мать твою! Ты где? — громко сопел Игорь, изредка пересыпая речь матерной бранью. — Куда ты меня тащишь? — Уверен, тебе понравится эта работа. Уж что что, а кулаками махать ты умеешь. — уклончиво ответил Игорь. — Что надо? — из неоткуда появился высокий подкачаный мужчина, с морщинистым и грозным лицом и черными волосами с проседью, зализаными на затылок. Меня напрягло его неожиданное появление. — Вот ты где, черт тебя подери! Я обыскался, вот тебе мальчишку привел, возьмешь? Этот человек с причудливым прозвищем Бекас, оглядел меня с ног до головы и мне стало не по себе, я тупо пялился на него, нахмурившись, пока он изучал меня маленькими острыми глазками серого блеклого цвета. — Сними куртку. — приказал он железным тоном, который не терпел возражений. Я молча снял ветровку и Бекас снова уставился на меня и подпер голову рукой, словно обдумывая что то. Парни, стоящие недалеко тоже замолчали и я не знал, что будет дальше. — Ну как, берешь? — снова повторил вопрос Игорь, нетерпиливо переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на часы. — Сколько лет? — все тем же железным тоном спросил у меня Бекас. — 17. Игорь не ожидал такого ответа, но промолчал, сверля меня строгим взглядом. — Посмотрим, на что ты способен. — усмехаясь говорит Бекас, ведя меня к рингу. — эй, Бондарев, кати сюда! — кричит он и к нам подбегает парень моих лет, но он более собран и крепче слажен, нежели я. Бондарь, как его звали в кругу своих стал моим первым соперником и первым другом в этом городе. Я отправил его в нокаут, спустя 20 минут изнуряющей борьбы и вышел с ринга с рассеченной губой и вывихом плеча. Меня взяли в этот клуб и я периодически приходил на ночные бои, а днем работал и учился. Я продолжаю посещать это заведение из раза в раз, тренируясь и выходя на ринг ради удовольствия а не денег. Все было хорошо, этих денег хватало на жилье, еду и даже немного оставалось. Но мое спокойствие пошатнулось, когда мне исполнилось 18, и в дверь моего дома постучал человек в черных очках.