Я люблю тебя, госпожа Стокер

Октябрь. Поистине прекрасный месяц. Именно с его приходом недавнее тепло, наконец, отступает. Начинается сезон дождей, а лёгкие кофточки сменяются на более плотные куртки и пальто. Обычное утро четверга проходило весьма размеренно. Агния редактировала фрагмент исторических заметок, проклиная иностранные непроизносимые фамилии. Её сознательный язычок невольно заплетался. В момент, когда показалось, что рассудок медленно покидает её, голос по соседству вырвал девушку из раздумий. — Эй, Агния, — позвала Наташа. Она резко прекратила работать, будто её что-то осенило. Кудрявая голова резко дёрнулась в сторону. Фролова посмотрела в золотистые глаза напротив. Они выражали неподдельный интерес, несмотря на обычную холодность, а лицо стала понемногу красить улыбка. Даже стало страшно, отчего копирайтер пребывала в таком хитром расположении духа. — Что? — Какой у нас сегодня день? — голос был по-прежнему монотонным, хотя интонация выдавала надежду на незаурядность ответа. Агния мельком посмотрела на календарь, не поспевая за призрачной интригой. — Восьмое октября. К счастью, её мыслительным пыткам настал конец. Наташа улыбнулась и поднялась со своего места. — Поверь мне, сегодня ты не соскучишься... Теперь уже Фролова совершенно потеряла нить реальности. — Да, кстати, шеф просил передать, чтобы ты зашла в его кабинет в ближайшее время. — А ты откуда знаешь? Из кабинета вроде не выходила... — девушка начала прокручивать в голове происходящее за последние часы. И была абсолютно уверена, что сотрудница не двигалась с места. Наташа ничего не ответила. Уголки её губ почти разочарованно опустились, а взгляд говорил:"Ясно всё с тобой, дитя невнимательное". Через секунду она приподняла стакан с кофе, как бы доказывая своё недавнее отсутствие. — Кому-то уже пора на отдых, по всей видимости... — Нет, всё нормально. Я просто не уследила за твоими передвижениями. Но раз Филипп Сергеевич хочет меня видеть, значит, это важно. Я побежала. — Смотри не заблудись в трёх соснах, зрячая ты наша. Несмотря на дозу упрёка в реплике, Агния умилилась от последнего слова. Наша... Хотела она того или нет, но копирайтер показала, что приняла коллегу. А это не могло не радовать. Но сейчас было неподходящее время для анализа приятных изречений, потому как ноги уже принесли девушку к месту назначения. Стук в дверь, позволение войти — Фролова быстро прошмыгнула внутрь. — Доброе утро, Агния. — Доброе, Филипп Сергеевич. — Ты уже слышала сообщение? На девичьем лбу проступила морщинка. Почему-то она одна не в курсе событий. — К сожалению, я не знаю ни о каком-то конкретном сообщении... — Отлично. Я сам посвящу тебя в ситуацию. Фролова обратила всё внимание на начальника, готовая слушать и впитывать информацию. И Розанов не заставил себя ждать. — С нашим издательством сотрудничает поэтесса. Лидия Ивановна... — Стрелецкая? — невольно перебила. — Верно, она самая. Ты знакома с её творчеством? — Только поверхностно. У моей мамы есть небольшой сборник её стихотворений. Когда-то я и сама их читала. — Это неуживительно, поскольку женщины — её основная аудитория. Но я всё это к чему... Лидия Ивановна каждые полгода публикует у нас новые творения. И сегодня у меня с ней встреча, касающаяся очередного сборника. — Зелёные глаза сосредоточено глядели в шоколадные напротив. — Должно быть, это очень важно для вас. — Верно. Наше издательство сотрудничает со Стрелецкой уже на протяжении многих лет. — Вы хотите поручить мне что-то касательно этой встречи, я правильно понимаю?... Мужчина добродушно улыбнулся. — Я не сомневался в твоей смышлённости, Агния. В ответ на приятные слова девушка кивнула головой, выражая признательность. Уголки рта самовольно потянулись вверх. — Твой испытательный срок закончился, и ты зарекомендовала себя как хороший работник. Так что я более чем уверен, что могу доверить тебе важное дело. Разумеется, без помощи ты не останешься. — Я рада получить ответственное задание, Филипп Сергеевич. Что требуется от меня? — Так как Лидия Ивановна приготовила сборник, необходимо ознакомить с ним главного редактора. Именно это я поручаю тебе и твоему помощнику, который, между прочим, должен уже появиться... Владелец поднял руку, взглянул на часы, и дверь в кабинет открылась. В проёме показался широкоплечий юноша. — Ах, Виктор, тебя хоть днём с огнём... — Каюсь, кланяюсь, извиняюсь, Филипп Сергеевич. Девушка посмотрела в сторону, встречая напарника своей недавней улыбкой. И Орхеев слегка улыбнулся в ответ. — Доброе утро, Агния — И тебе, Виктор. — Она могла поклясться, что его улыбка была самой доброй за всё время. Подобное настроение удивило, но всего лишь на секунду. Видимо, эпизод с его ветровкой как-то повлиял на общение. Верится с трудом, конечно. Может всё дело в присутствии шефа... Брови едва нахмурились — мыслительный процесс пошёл. Да нет. Сомневаюсь, что его поведение могло измениться так скоро. По крайней мере, на то должны быть определённые причины. Неплохо бы выяснить, какие именно. — Агния. — Да? — Не имею ничего против, чтобы ты находилась в моём кабинете, но я сказал всё, что хотел. Можешь идти. Лидия Ивановна скоро придёт. — Конечно. Я уже бегу. Она мигом поднялась с кресла и направилась к выходу. Орхеев пошёл за ней, но его окликнули. — Виктор. Юноша повернул голову и встретился с ясными глазами мужчины. Агния уже проскочила в коридор. — Останься на минуту, пожалуйста. Воронье крыло его волос опустилось, как бы проговаривая:"Хозяин устал". Дверь в кабинет неспешно закрыли. Виктор подходить к начальству не торопился. Лишь глянул на Розанова почти что лениво и ждал. — Ты же помнишь о моей просьбе? — Разумеется, шеф. Можете не волноваться: я вас не подведу. — Я расчитываю на тебя, Виктор. — Знаю, шеф. Знаю. — Лидия должна быть здесь буквально через пять минут, так что хорошо её примите. Я не хочу слышать жалобы от нашего постоянного автора. — Не беспокойтесь, всё будет в лучшем виде. Я могу идти? — Конечно. *** Фролова стояла возле кулера, дожидаясь помощника. Тот вскоре вышел из кабинета. — О чём говорили? Девушка встретила хитрый прищур с ухмылкой. — Да так — мелочи рабочей рутины. Как всегда многословен... — Лидия Ивановна должна совсем скоро прибыть в издательство, — юноша принял своё обычное деловое выражение. — Так что надо готовиться. — О'кей. Есть ли что-то, что мне нужно знать о Стрелецкой? Девичье лицо передавало взволнованность, интерес, желание справиться на "отлично". Таким невинным и вдохновлённым оно было, даже страшно слово плохое сказать. Орхеев глядел и думал о том, как же было бы приятно позабавиться с этого ребёнка в теле взрослого человека. Ухмылка его стала ещё более явной, и тогда он с видом важного наставника ответил: — Лидия Ивановна любит, когда к ней обращаются "госпожа Стрелецкая". — Неужели? — изогнутая бровь выражала скепсис. — Ты думаешь, я бы стал врать? Ни за что на свете. Моя репутация важнее. Агния задумчиво хмыкнула. — Что ж, правда это или нет, но придётся поверить тебе на слово. — Ты же не хочешь разочаровать нашу уважаемую поэтессу и вместе с тем навлечь гнев Филиппа? — Не хочу. Именно поэтому прислушаюсь... Юноша посмотрел на время и произнёс: — Если ты закончила с решением верить мне или нет, можем спускаться. Лидия вот-вот зайдёт в издательство. — Тогда нам следует спешить! — почти что крикнула и поспешила вниз по лестнице. Юноша направился за ней. Входная дверь открылась — и висящие колокольчики известили о прибытии посетителя. В здание зашла женщина весьма почтенного возраста. Волосы её покрыла благородная седина, а на достаточно худом теле красовалось платье из зелёного бархата, накрытое белоснежным пальто. Челюсть невольно отвисла. Поражённая представшей перед ней картиной, Агния ещё несколько секунд стояла в ступоре. В один момент она услышала щелчок и поняла, что это Виктор пытался вытащить из транса, оказавшись вблизи её лица. Девушка будто проснулась и бодро прошла к поэтессе. — Госпожа Стрелецкая, здравствуйте. Орхеев приложил все усилия, чтобы не прыснуть со смеху. Она так слепо последовала моему наставлению, что даже неловко. Виктор, ты слишком жесток к юной пташке. А тем временем пташка продолжила: — «Филомена» рада вновь принять вас. Принести чай или кофе? Девушка пыталась быть участливой и вежливой настолько, насколько это возможным. И по улыбке статной женщины стало понятно, что всё шло отлично. — Какой официоз. Давно ко мне так никто не обращался... И спасибо: ни чая, ни кофе не надо. Однако, если у вас где-то припрятан бокальчик красного сухого, я бы не отказалась, — она коротко посмеялась. Справа послышался такой же бархатный, как и зелёное одеяние, голос. — Доброе утро, Лидия Ивановна. Как дорога? Надеюсь, вы в очередной раз порадуете нас своим творчеством. Женщина вмиг оживилась. — Виктор, дорогой, рада тебя видеть. — Легко поцеловала юношу в обе щеки. — Спасибо, добралась без пробок. Пришла с новым сборником, как и всегда. — Замечательная новость. Ждём с нетерпением его публикации. Орхеев помог Лидии выпорхнуть из верхней одежды, бережно укладывая пальто на руку. — А что за дивное дитя рядом с тобой, Виктор? В прошлый мой визит её здесь не было. — Поистине дивное... — серые глаза схлестнулись с непонимающими карими. Рот Агнии изогнулся в умилении, хотя слышать подобное от Орхеева было слишком неожиданно. Он просто издевается над твоей доверчивостью — только и всего... — Позвольте представить, Лидия Ивановна, это Агния, наш новый корректор. Агния, это Лидия Ивановна. — Очень приятно, Агния, — протянула тонкую ручку. — Что ж, довольно любезностей. Я пришла по работе. — Конечно. Я проведу вас к главному редактору. — Будьте добры, — усмехнулась Стрелецкая и обхватила локоть Агнии. Фролова вопросительно посмотрела на повеселевшего Орхеева. Тот медленно кивнул, не скрывая прежней улыбки, и направился за дамами. *** — Нет, ни в коем случае... Это название совершенно ужасное. Что за "Падающая листва"? Складывается впечатление, будто я собралась на творческую пенсию и это — моя прощальная публикация. Поэтесса уже не первую минуту отчитывала вариант названия, предложенный помощницей редактора. Бедная Мари и предположить не могла, что случайно брошенная идея будет встречена таким отторжением. Потому сейчас помалкивала, осторожного поглядывая на главного редактора. — Простите, Лидия Ивановна. Мари сегодня встала не с той ноги. Не знаю, что на неё нашло, — строго произнесла Инна Владимировна, обращая недовольство рыжей подчинённой. — Это всё, конечно, важно, но что гораздо важнее, так это посыл имени. Как корабль назовёшь, так он и поплывёт. Все знают выражение? Так вот с произведениями ситуация идентичная — не мне вам об этом говорить. И названием нового сборника я хочу показать, что автор не увядает, а ровно наоборот... В просторном зале образовалась тишина. Присутствующие размышляли, и никто не смел прерывать молчаливую идиллию. До момента, пока это не сделала виновница всего торжества. — А ты, Агния, как считаешь? Все направили взгляды на девушку. Фролова опешила от такого внимания, но посмотрела в карие глаза требовательной женщины. Они были такого же, как у неё, цвета, но более тусклые, как это бывает с возрастом. Сделала глубокий вдох. — Можна изучить сборник? — Разумеется, — ответила поэтесса. — Виктор, будь добр, поделись с Агнией экземпляром. Он выполнил просьбу, и девушка бережно взяла книгу. Она была почти что в первозданном виде. Твёрдого переплёта не было, а страницы как-то скреплены между собой. Девичьи пальцы осторожно листали, и Фролова остановилась на двести тридцать седьмой. Это было не начало стихотворения, но в глаза бросились строки: Акация в ночи прекрасней всех: И розы нежной, и фиалки. Её листва распростроняет смех И дарит радость без оглядки. "... хочу показать, что автор не увядает, а ровно наоборот..." Шестерёнки сделали круг, мозговая лампочка загорелась. Идея! — Что насчёт... — Девушка закрыла сборник и посмотрела прямо в глаза автора, — "Аромат акации"? Недолгое молчание. Все выжидающе смотрели на Стрелецкую, которая уже нахмурила брови. А в следующее мгновение радостно воскликнула: — Чудесно, просто чудесно! Сотрудники облегчённо выдохнули. Виктор почти что гордо глянул на коллегу. Уверен, этой твой не последний триумф, птенчик. Дерзай, и достигнешь больших высот. — Агния, прелестное дитя, — пролепетала Лидия, взяв в свою ладонь девичью руку, — ты мне помогла, и я очень благодарна. Название так и пышет жизнью... Читателям несомненно придётся по вкусу, что их автор продолжает дышать творчеством. — Мне только в радость помочь... Девушка зарделась, ответно пожимая протянутую ладонь. — Виктор, я хочу, чтобы ты лично передал мою благодарность Филиппу за такого замечательного сотрудника. Эта юная дева — настоящее сокровище мысли, её нужно ценить. — Непременно исполню вашу просьбу. — Учтиво склонил голову, по-доброму улыбаясь Агнии. На девичьем лице возникла ответная улыбка. Из кабинета по очереди стали выходить. Инна Владимировна завлекла Лидию Ивановну беседой, отчего последняя не без энтузиазма отвечала на реплики. Виктор пропустил дам вперёд, но Мари, по какой-то причине, решила задержаться. Фролова сделала предположение, что помощница редактора хотела её поздравить с успехом. Улыбаясь единственному представителю мужского пола в кабинете, рыжеволосая дождалась, пока тот выйдет за дверь. А затем почти что фурией промчалась к Агнии. — Если ты думаешь, что кому-то есть дело до твоих успехов, то сильно ошибаешься. Ты — всего лишь удачливая глупышка, которую все, почему-то, сразу полюбили. Возможно, остальным ты и запудрила мозги, но со мной у тебя это не пройдёт. Мари была девушкой высокой — повыше собеседницы. Из-за чего приходилось почти что задирать голову, дабы не казаться загнанной мышью. Но даже самый голодный кот знает, что под воздействием страха крошечный грызун вполне способен постоять за себя. — Кажется, это ты пудришь себе же мозги. Мне жаль, что в твоей голове я являюсь виновницей всех проблем, но всё совсем не так. К счастью, Агния не забыла заострить свои коготки. И поймала себя на мысли, что как раз-таки её оппонент больше походил на крысу: розовый кончик носа, кожа как у альбиноса, и этот тоненький хвостик огненных волос — атрибуты совпадали с завидной точностью. Сдержать внутренний смешок оказалось весьма сложно. — Ещё вопросы или претензии будут? — Фролова вгляделась в лицо девушки. От былой решительности осталась жалкая тень. — Да. Последнее: не лезь к Виктору. Он тебе не по зубам. Да и ты для него всего лишь начинающий сотрудник — мелкое насекомое, не больше. Фролова сразу поняла, что помощница попросту ревнует юношу. Непонятно, правда, почему, но не увидеть это было невозможно. Уголки губ лукаво поползли вверх, отыгрывая вышеупомянутого. — Мне твой драгоценный Виктор не интересен от слова совсем. Я не лезу к нему, как это видят твои параноидальные глазки. И если ты думаешь, что можешь... — Вот только не надо врать так искренне. Я видела: вы с ним обменивались улыбочками. Агния едва сдержалась от того, чтобы не покрутить пальцем у виска. — И что теперь? Мне не улыбаться людям, потому что это не нравится тебе? — То есть ты правда не понимаешь? — Что не понимаю? Вся ситуация перерастала в фарс и хотелось поскорее выйти из кабинета, и из потасовки в целом. Но на окраине слышимости раздалось: — Дело не в том, что ты ему улыбнулась. А в том, как ты это сделала. Фролова молчала. Она не была уверена, что вообще должна что-либо ответить. В голове чётко мелькало осознание, что оснований у сказанной реплики нет. Или всё же... есть?... — Ха-х, ты бы видела себя со стороны. Как маленькая собачка, получившая кость от хозяина. Не хватает лишь виляющего хвоста. И лыбишься, как деревенщина. Посмотрела бы в зеркало — сразу бы поняла. Вся словесная перепалка оказалась настолько бессмысленной и утомляющей, что говорить что-либо ещё просто не хотелось. Агния почти сочувственно улыбнулась обвинениям и устало проговорила: — Ты права, я маленькая собачка. Собачка, чьё выступление уже окончено, и она желает вернуться в свою будку. Рыжая непонимающе глянула на Фролову, но так ничего и не ответила. — Гав-гав, Мари, — решила на последок подшутить. — Смотри за Виктором внимательнее. Кто знает, какими коварными могут быть братья наши меньшие... Прозвучало почти как угроза, и эффект был удовлетворительным: молочные щёки порозовели, а тонкие брови недовольно нахмурились. Для полной картины не хватало лишь притопнуть ножкой, но Фролова и без того едва сдерживала смешок. *** Остаток дня прошёл без приключений. Орхеев действительно передал начальнику похвалы от поэтессы, и Филипп Сергеевич отдельно поблагодарил Фролову за оправданное доверие. Дорога домой проходила в приподнятом настроении. Даже перебранка с ревнивицей Мари отошла на второй план. С этим разберёмся позже... Из кармана пальто послышалась вибрация, и Агния поспешила взять телефон. На экране высветилось имя абонента. Мама. Одно слово, но сколько тяжести в нём. Глубоко выдохнув, Агния сняла трубку и зажмурилась. — Да? — Моя девочка, привет! — связь была плохой, но уши мгновенно заложило от громкого голоса. — И тебе привет, мам, — отодвигая телефон. — Включаю громкую связь, — послышался характерный сигнал. — Мы с памой по тебе очень соскучились! — Хэй, как поживает наша дочурка? — вклинился в разговор приветливый мужчина. — Всё хорошо, пап. Спасибо. Как ваша последняя экспедиция? — О, просто чудесно, дорогая. Теперь у нас достаточно материала для написания работы, над которой работали полгода. Мы так рады! — как всегда эмоционально отвечала женщина. Разговор длился меньше минуты, но уже оставлял тяжёлый осадок. Неприятные воспоминания и обида понемногу начали всплывать в сознании. Мы не разговаривали два месяца, но такое чувство, будто общались вчера. Я тоже должна играть в это? Нет, не так. Я хочу играть в это? Определённо нет. Но придётся... — Вы позвонили ещё зачем-то, да? — девушка хотела поскорее закончить разговор. — В яблочко. Мы завтра заедем в гости на недельку, так что будь добра — сообщи бабушке о временных сожителях. — Без проблем. — Увидимся завтра! — проговорили в унисон родители. Снова глубокий вдох. Выдох. Вдох — и взгляд на экран телефона. Пальцы набирают хорошо знакомый номер. — Привет, бабуль. — Здравствуй, милая, — ответил на том конце излишне громкий голос. Агния сразу убавила громкость звонка. — Как поживаешь? — Потихоньку. На днях обсудила с Варварой новые выпуски нашего любимого реалити. Она в восторге от молодого Хорхе. — Есть такое... Варвара Николавна всегда была женщиной интересной. — Определённо. Но хватит обо мне. Расскажи лучше, как твои дела, как работа? — Бабуль, всё завтра расскажу, при встрече. — Неужели барышня навестить бабушку свою собралась? — послышался наигранный голосок. — И не только я... Мама с папой собираются у тебя погостить недельку. Так что набирайся сил: завтра будем печь твой фирменный яблочный. — Ну наконец-то! А то моя печка совсем уже пылью покрылась без работы. — Как хорошо, что завтра ей придётся потрудиться. — Не то слово. А ты, Агния, лучше ко мне приходи ночевать. Я до завтра ждать не могу, уж больно соскучилась по моей девочке. — Конечно, бабуль. Соберу пару вещичек — и приеду. Люблю тебя.. — И я тебя. Экран телефона погас. Агния направилась собирать пожитки.