Я люблю тебя, госпожа Стокер

Жизнь в "Филомене" забила ключом. А время больше не тянулось ленивой вереницей однотипных событий. Совещание — работа — обед — работа. Сам костяк вроде и остался прежним, но к нему добавился оттенок незаурядности. В первый же день совместной работы сотрудников "Аристократии" искренне удивило традиционное приветствие. Филипп Сергеевич поднялся на этаж. Своим звучным басом произнёс: — Доброе утро, моя свита. И тогда множество людей в унисон ответило: — Доброе, Ваше Величество. Агния, как и остальные, немного склонила голову, закрыла глаза и приложила ладонь к груди. В простом действии было так много смирения, уважения, что конкуренты — вольно или невольно — замерли на месте. С округлёнными глазами они глядели на "подданых" их короля, задумавшись о том, в чём ещё разнятся порядки двух литературных домов. Савельев с интересом наблюдал за покорными движениями Фроловой. Вот она медленно кивнула Его Величеству, едва согнув колени, а в следующую секунду так же плавно вернулась в прежнее положение. Всё время Дмитрий не отводил от неё взгляда. Насколько разнились те образы, которые она могла представить на его обозрение. На литературной премии и при личном знакомстве она казалась такой сильной, гордой, уверенной — вспомнить хотя бы огонь её глаз, когда Савельев нагрянул в кабинет корректоров с радостной новостью. Однако сейчас... Сейчас она была кроткая, полная искренней преданности своему делу и начальнику. Каждый новый день проходил в настроении лёгкого соревнования. Кто быстрее сдаст рабочий материал, первым придёт в кафе на обед, займёт лучшие места на брифинге. Каждую мелочь пронизывал азарт. С новыми порядками прошёл месяц. Календарь оглашал первую воловину февраля. А это значило приближение самого романтичного праздника — Дня всех влюблённых. Пока работники не только "Филомены", но и "Аристократии" готовились к тематическому корпоративу, Агния замечала за собой тенденцию роста собственной работы. Она выполняла больше обязанностей, чем прежде. Что касается важных мероприятий и назначений, Филипп Сергеевич лично спрашивал её мнение. И всякий раз, когда совет или замечание оказывались дельными, поощрял находчивость. Девушке приятно было наладить контакт с начальником, хотя выглядело это несколько внезапно. А настойчивый подход говорил о том, что всё не случайно. Розанов вёл свою игру, но суть её пока не ведома Фроловой. Пока что. Работники сошлись на том, чтобы провести праздник в стиле греческой мифологии. Боги, нимфы, люди и диковинные существа должны были заполнить издательство доверху. В один из дней Филипп Сергеевич вызвал Агнию в свой кабинет. Она вошла тихо, сразу заняла кресло напротив начальника. — Вызывали, шеф? — Да. Спасибо, что пришла сразу. Ты же знаешь, я бы не стал дёргать тебя без повода. — Знаю. — Тогда сразу к делу. Ты наверняка заметила, что последние недели я чаще обращаюсь к тебе, прошу о помощи в серьёзных назначениях и вообще — ты стала частым гостем моего кабинета. — Трудно это не заметить, шеф. Она коротко хохотнула, видя, что хоть Розанов настроен серьёзно, его настроение можно описать как "будет хвалить", а не "будет ругать". — И то правда. Я веду себя так не потому, что я самодур, или мне скучно на работе, вовсе нет. Таким образом мне хотелось убедиться в том, что на тебя, как на сотрудницу, можно положиться. И знаешь что? — Что? — Я в этом убедился сполна. А потом стал размышлять, могу ли сделать следующий шаг. Ты хорошо зарекомендовала себя в самом начале. Старательная, дисциплинированная работница. Пусть очень юная и неопытная, но готовая наполнять себя знаниями. Мужчина слабо улыбнулся. В приветливом взгляде читалось его погружение в воспоминания. Казалось, он сам переносился в то время, когда был также молод, ничего не знал и никому не был нужен. Агния читала это в его глазах, ведь начальник с самого начала обращался открыто со всеми. Так и сейчас: он не прятал свои настоящие мысли, а делился ими без участия слов. Агния переняла чужую улыбку. — Хочу поделиться с тобой негласной информацией. В скором времени я объявлю о том официально, но конкретно сейчас именно ты можешь помочь мне разрешить ситуацию. — Я всегда готова, шеф. Вы только скажите. — В карих радужках горела слепая преданность. — Хорошо. Вчерашним утром я узнал, что наш главный корректор больше не может занимать эту должность. Я не стал расспрашивать, но он сказал, что всё завязано на личных обстоятельствах. Василий отличный сотрудник. Не хотелось бы с ним расставаться, но и силой удерживать его я не стану. — Потёр переносицу, замолчал на несколько секунд. — Как это не вовремя, конечно. — Как и всегда. — Девушка сочувственно улыбнулась. Тема разговора явно не из обыденных, и всё же разгадать истинные намерения Филиппа Сергеевича она не могла. Кажется, что он медленно подбирался к сути, и девушка боялась показаться нетерпеливой. Сдерживая внутренний порыв, схватила пуговицу на рукаве блузки и несильно постукивала ею по запястью. — Ты права, — прозвучало вдруг. Начальник выдержал долгую паузу. Затем выпрямился, направил взгляд прямо на Фролову. — Агния. — Да, шеф? — Я убеждён, что должность главного корректора не должна простаивать. Как ты считаешь? — Думаю, вы правы, Филипп Сергеевич. — Кроме того убеждён, что лучше тебя с этим не справится никто... — будто невзначай Розанов отвёл глаза. Сказал мельком, не придавая значения. Однако Фролова застыла в ту секунду, когда услышала реплику. Суть её не до конца коснулась сознания, но Агния поняла сразу: речь о чём-то очень хорошем. Она больше не мучала пуговицу, ненадолго перестала моргать, пока наконец не вернулась в реальность. Реальность, которая в один миг приобрела более яркие краски. — Шеф, я правильно понимаю: вы даёте мне повышение? — она наивно полагала, что скроет детский восторг даже от того, что произносит подобное вслух. Не скрыла. Видя счастье в горящих глазах, мужчина сам заражался таким настроением. — Ты всё правильно понимаешь, Агния. Я правда буду рад, если ты займёшь должность нашего главного корректора. Этим очень выручишь меня и откроешь перед собой новые дороги. Так ты согласна? Розанов протянул руку. Фролова раздумывала не дольше пары секунд. — Обеими руками за, шеф! — своими мягкими ладонями сжала мужскую руку с такой силой, что боялась сломать. Но быстро успокоилась и с болезненно широкой улыбкой поднялась с кресла. Надо рассказать своим. — Спасибо, Филипп Сергеевич. Я вас не подведу, обещаю. — Знаю, Агния. Потому и обратился к тебе. Девушка вскоре покинула кабинет, а Розанов коротко посмеялся над ситуацией. Настолько светлой и радостной она была. *** Когда собирались на обед, Агния не могла скрыть глупой улыбки. Вернее, не хотела её скрывать. Реакция Киры не заставила себя ждать. — Чего мы такие весёлые, а? Шеф не только похвалил, но ещё и косточку дал? — Больше. Предложил будку побольше. — Ч-что? — Бадьянова округлила глаза, воззрившись на девушку. — Меня повысили до главного корректора! — О боги! Кира взяла подругу в охапку и крепко обняла. Девушки радостно завизжали, пока Серёжа рядом одобрительно присвистнул. Виктор пришёл как раз к моменту, когда все пребывали в эмоциональной прострации. — По какому поводу кипишь? — спросил, заразившись настроем. Бадьянова выпустила девушку из объятий, подтолкнула к Орхееву. Агния поправила волосы, стеснённо сцепила руки. Но глаза её горели. Самым настоящим ярким пламенем, которое готово сжечь всё на своём пути. Наконец, на выдохе она сказала: — Совсем скоро я стану главным корректором. Прошло не больше секунды. — Поздравляю! Виктор подхватил девушку за талию и закружил так быстро и часто, что картинку перед глазами было не разобрать. Серёжа и Кира стояли поодаль и радовались вместе с друзьями, соединив свои руки. Виктор опустил девушку на пол, та несколько секунд приходила в себя. — Я не сомневался, что Филипп оценит твои старания. Ты умница, Агния. Надо отпраздновать твоё повышение. Остальные одобрительно закивали. — Конечно. Я с радостью отметила бы это с вами. Можно провести совместно с четырнадцатым. Как считаете? — Да, так будет удобнее, — ответила Кира. Валенский заочно принял её сторону. Девушка посмотрела на Виктора. Тот улыбнулся и едва опустил голову. *** Оставшиеся дни не прошли, а пролетели. Буквально. Тринадцатого февраля сотрудники "Филомены" и "Аристократии" заполняли украшенное здание. Всюду были подвешены цветастые сердца и фигурки Купидона. Люди, разодетые по тематике греческой мифологии, в красивых костюмах расхаживали повсюду, общались, не забыв временами проявлять актёрские игрища. Кто-то в образе Минотавра грозно пробегался коридорами. Нимфа Эхо отражала звуковое явление своего имени. Серёжа отыгрывал роль бога виноделия, Диониса. На голове его виднелся сочный винок, а в руке всё время был бокал вина и гроздь винограда. Кира примерила на себя роль супруги Диониса, Ариадны. Сотрудники, которые состояли в отношениях друг с другом, приходили в парных нарядах. Это было вполне нормально. Даже предпочтительно. Сразу можно определить, кто с кем пришёл. А если костюм узнал не сразу, то наряд партнёра помогал в разгадке. Агния перевоплотилась в Персефону. Несколько колосков пшеницы вплелись в волнистые волосы, а по телу струилось белое платье, лёгкое и воздушное. На мочках ушей мелькали цветы нарцисса. Походку она делала особенно мягкой, словно передвигалась по влажной лесной траве. Конечным образом осталась довольна. Вот только пара её всё не объявлялась. Виктор предупредил, что задержится, но без него было не так уютно. Не доставало уверенного плеча и того чувства, которым он окутывал одним своим присутствием. Когда девушка почти полностью впала в состояние уныния, сзади послышался знакомый голос. — Ну здравствуй... Она обернулась. Юноша заметил колоски пшеницы. — ... Персефона. Прекрасный наряд у тебя. Савельев улыбнулся в свойственной ему манере. — Благодарю. Смею заметить, предо мной сам Арес, бог войны? — Верно. Его выдавал воинский шлем и лёгкие доспехи. Догадаться несложно. Фролова нашла нечто забавное в их тандеме. Согласно мифологии, Арес сватался к Персефоне. Она не знала, в курсе ли таких деталей главред, но даже если так, это банальное стечение обстоятельств. Сотрудники не говорили заранее о своих образах — из-за чего случались повторы — так что выбор Савельева был продиктован лишь его неприкрытой натурой борца. Девушка легко улыбнулась. — Ты тоже хорош, — нашлась Агния. — Спасибо. Раз обмен любезностями прошёл, могу угостить тебя вином? Она оглядела зал. Виктор не появился. — Если тебе несложно. — Я мигом. Юноша оставил её ненадолго. Она сделала полукруг взглядом, осмотрев других. Все мило общались, шутили, наслаждались напитками. Агния не успела заскучать, когда Савельев вернулся. Он придерживал пузатый бокал за ножку. Девушке пришлось коснуться его пальцев, чтобы не запачкать стекло. То была вынужденная мера. Его кожа горячая. Совсем не такая, как у Виктора. Она решила заострить внимание на ситуации. С целью раздразнить или проучить — сама не понимала. — Ты же в курсе, что если подаёшь бокал другому человеку, правильно держаться за основание, а не за ножку? Помогает избежать неловкостей. — В курсе. — Хитро улыбнулся. — Но если я намеренно хотел, чтобы мы соприкоснулись? — Дмитрий, у меня есть молодой человек. И я сомневаюсь, что он обрадуется, услышав твои слова. — Ты права. Однако сейчас его нет рядом. Значит, не так критично, — в голосе проявились незнакомые прежде нотки. Юноша сделал шаг ближе. Фролова обратила внимание. Ступила вперёд и легко обернулась. За грациозным движением скрыла своё отдаление. — Расскажи лучше, как так вышло, что человек твоего возраста занял ведущую должность издательства? — Мы работаем в одном здании больше месяца, но ты спросила только сейчас? Твоему терпению позавидуешь, — ответил с усмешкой. Он помолчал какое-то время. Затем пригубил вина и сказал: — С помощью родителей любые двери перед тобой могут стать открытыми. — Правда? И что же за помощь, если не секрет? — Финансовая, конечно. Мои родители были первыми и ведущими вкладчиками "Аристократии". Благодаря им издательство начало работу так быстро и уверенно. Даже сейчас, после пожара, они продолжают оказывать денежную поддержку. Савельев говорил об этом неоднозначно. С одной стороны в интонациях слышалась гордость, с другой — оттенок сожаления. Впрочем, Агния не спешила обманываться. А юноша продолжил. — Конечно, у всякой помощи есть своя цена. Когда я учился в университете, родители оформили сделку с Анатолием Романовичем о том, что он прибережёт для их сына достойное место в "Аристократии". А когда учёба закончилась, меня почти сразу назначили на должность главного редактора. — Должно быть, ты очень рад, что у тебя такие любящие родители? В сердце кольнуло. Она сама загнала иголку в собственную грудь. — Конечно рад. Мне очень повезло с ними. Хотя ты устаёшь от вечного груза ответственности, без родителей было бы гораздо сложнее. Агния словно застыла. Взор её обволок туман, незримый для глаз, но уловимый душой. По какой-то причине Савельев уловил её внутреннюю тяжесть. — А у тебя как? Повезло с предками? — Хах, ещё как. В детстве я их видела реже, чем у меня выпадали молочные зубы. А когда подросла, они решили, что компании бабушки будет достаточно для полноценного воспитания ребёнка. — Она выдохнула. — Я очень люблю мою бабушку, правда, и всё же есть места в твоём сознании, которые не закрыть другими людьми или вещами. Опустила взгляд к бокалу, сделала глоток. Говорить о том всегда непросто. Но именно сейчас хотелось выплеснуть всё. Человеку, который забудет об этом завтра. За бокалом вина, который поможет забыться. — А так как я не занимаю должность главного редактора, можно понять, что в моей карьере они тоже не принимали никакого участия. Ещё один глоток. С налётом отчаяния. Савельев молчал всё время. После услышанного ему стало противно от себя самого. Он мог предусмотреть такой вариант и меньше распаляться о том, как ему повезло. Рука юноши неуверенно поднялась. Он задержал её над хрупким плечом, но в последнюю секунду передумал. Сжал пальцы в кулак и также плавно опустил. Я не тот, кто должен её утешать. Девушка вперила взгляд куда-то в сторону. — Высматриваешь Виктора? — спросил тихо. — Ага. Он предупредил, что задержится. — А вон там, — юноша кивнул в сторону коридора, — не он случайно? Фролова обернулась. И действительно — по ступенькам мягко поднимался Орхеев. По наряду сразу понятно: Аид, бог подземного царства. Многослойное одеяние с головы до пят было чёрного цвета. Всё тело, кроме рук и головы, скрывала лёгкая ткань, играя с воображением. А на безупречно уложеных волосах красовался золотой венец. Агния глаз не могла оторвать от созерцания такой красоты. Взгляды остальных тоже были прикованы к Виктору, и девушка чувствовала растущую гордость. Он принадлежит мне. А я — ему. С этой мыслью пошла навстречу, отложив бокал на стол. Савельев остался в стороне. — Здравствуй, красавица-супруга. Виктор протянул ладони и поймал смущённую улыбку Агнии. Слышать подобное обращение не столько красиво, сколько внезапно. Хотя в глубине души она едва не пищала. — Здравствуй, дорогой супруг, — не осталась в долгу Агния. — Постой, чего-то не хватает. — Чего же? — Минутку. Орхеев развернул её к себе спиной. Из складок одежды вытащил округлый предмет. Девушка терпеливо ждала непонятно чего. А затем ощутила, как на её голову водрузили нечто увесистое и крепкое. Она не трогала волосы, чтобы не повредить причёску. Аид сам провёл её к ближайшему зеркалу, обнял за плечи и прошептал: — Вот теперь всё идеально. Царь вместе со своей царицей. Агния коснулась его пальцев, глянула в отражение. Готова была расплакаться от трогательности момента. Голову украшала золотая тиара в форме оливковой ветви, что как нельзя кстати подошла образу светлой Персефоны. Она придержала руки Виктора и развернулась к нему лицом. Без слов продела руки в области талии и обняла так крепко, так отчаянно, что само сердце сжалось. Орхеев обнял её в ответ. Они стояли так несколько долгих минут. Совсем не говорили. Слова казались лишними. Остальные ребята продолжали гомонить, наслаждаясь праздником. В какой-то момент Агния поднялась на носочки, шепнула на ухо юноши: — Вик, у тебя есть планы на вечер? — Нет. — Можем провести его вместе. Виктор от неожиданности растерялся. Они так мило обнимались, и вдруг у овечки Персефоны проснулись тёмные мысли. Казалось, он молчал слишком долго. — Я буду только рад. — Хорошо. Снова обнялись. Вокруг звучала музыка, ходили разодетые коллеги, звенели бокалы и вездесущий смех. Но правителей подземного царства волновали только они сами. Их сцеплённые за спинами руки, мерное дыхание и едва заметное покачивание из стороны в сторону. *** Праздник завершили ближе к ночи. Сотрудники, развеселённые алкоголем и танцами, неспешно покидали "Филомену". Даже работники "Аристократии" смогли провести время в своё удовольствие. Никаких перепалок не случилось, вся посуда осталась целой. Виктор и Агния вышли вместе. Вскоре оказались у дома девушки. На самом пороге она спросила: — Может, хочешь выпить чего-нибудь? Чай, кофе или вина? Орхеев закрыл дверь, обхватил тонкие плечи. — Думаю, на празднике было достаточно вина. — Ты прав, — ответила тихо. (Gleam of the headlights — Steven Mudd) Развернулась лицом к юноше, заглянула в серые радужки. В них рассмотрела слабую искорку. Ту самую, которая зажигалась в моменты их близости. При каждом поцелуе, объятии. И сейчас, перед... ночью, которая принадлежит им одним. Виктор некоторое время просто смотрел на девушку. Поглаживал мягкую кожу щёк, гулял взором по знакомому, почти родному лицу. А затем поцеловал Агнию. Она ответила. Сняла золотую тиару, пока Орхеев тянулся за новым поцелуем. В голове пробежалась мысль:"Как хорошо, что с одеждой немного мороки". Подумали об этом вместе, но никто не говорил. Разговоры были ни к чему. Он прихватил ткань лёгкого платья и аккуратно потянул вверх. Наблюдал за реакцией, готовый в случае чего прерваться. Но Агния не противилась. С некой опаской смотрела на его подбородок, но не просила остановиться. Тогда юноша коснулся шеи, поддел подбородок и ласково поднял его. Глаза встретились, он заметил в них осторожность. — Я не причиню тебе вреда, Агния. Только скажи — и мы остановимся. Если ты не готова, это нормально. Слышишь меня? — Да. Положила руку на его сильную грудь. — Но я не хочу останавливаться... Виктор шире открыл глаза, успокоил дыхание. Затем поцеловал девичью щеку, кончик носа, мягкую кожу век. Наконец, коснулся влажных губ. Почувствовал, как его плотную мантию снимают с плеч, и помог справиться. Каждое движение Агнии пропитывала бережность и толика осторожности. Она переживала не только за себя, но и за партнёра. Виктор чувствовал это. Понимал, какой ответственности подвергает себя, ступая всё дальше. Он был готов. Оставил поцелуй на горячей шее, снял рубашку и вернулся к Фроловой. Она осталась в одном белье. Светло-бежевом, почти прозрачном в сочетании с кожей. Юноша ощутил, как кровь в его теле забежала быстрее. Коснувшись лямки, потянул её вниз. Затем вторую. Уткнулся в волосы, вдохнул чарующий запах. Агния потянулась за очередным поцелуем. Их губы слились воедино. Девушка рвано выдохнула, когда почувствовала, что тонкие пальцы стянула с неё остатки одежды. Больше никаких преград. Она провела рукой меж ног и услышала стон Виктора. Впервые за ту ночь.