Я люблю тебя, госпожа Стокер

Прошла неделя Состояние Агнии улучшалось с каждым днём. В том была заслуга не только врачей и надлежащего ухода, но и её постоянных гостей. Друзья и бабушка приходили регулярно. Нина Марковна предавала сил своей вкусной едой, а ребята поднимали настроение, не давая впасть в уныние или больничную хандру. И если физическое здоровье быстро приходило в норму, то с психологическим дела обстояли несколько иначе. После единичного просветления с игрой Виктора ей снились странные сны. В них обрывками девушка видела себя в различных ситуациях, сценах. Самыми яркими казались те, в которых она участвовала в каком-то награждении — бордовое платье было невозможно забыть — и костюмированном событии. Она не слышала слова, звучавшие в те моменты, но чувствовала, что они наверняка происходили с ней — настолько яркими, чувственными они казались. Фролова хваталась за нити потерянного прошлого, но всякий раз сон растворялся, возвращая в реальность, где она оставалась совершенно беспомощной. Что забавно, во всех её снах-видениях присутствовал Виктор. Улыбался, придерживал руку, обнимал за талию или целовал. Последнее самое яркое. Как будто вспышка света развеивала неизвестность, возвращала обыденный ход вещей. Похоже, они действительно были близки. Ещё до аварии, до того, как она забыла месяцы своей жизни. Агния и представить не могла, насколько сильную боль приносила юноше её амнезия. Она не помнила, но оттого много стало проще, прозрачнее. Однако у её близких иная ситуация: они-то всё помнили. Знали, видели, слышали. А сейчас столкнулись с тем, что дорогой человек почти стал чужим. Девушка старалась проникнуться доверием, позволить себе плыть по течении в надежде, что однажды всё вспомнит. Но сама она была бессильна. Нужен толчок из вне. Вот только какой — она не знала. В один из будних дней пришёл Орхеев. Как всегда, после работы, когда часы посещения были на исходе. Он принёс с собой сумку, и любопытство сразу овладело Агнией. Но она не хотела проявлять нетерпение. Только приняла удобную позу на койке, чтобы хорошо видеть гостя. — Привет. — Привет, Виктор. — Улыбка проявилась сама по себе. Присутствие юноши вызывало в ней тёплые чувства. — Как себя чувствуешь? — Отлично, спасибо. — Рад слышать. Ты вспомнила ещё что-то за эти дни? — спросил осторожно. — Да. Оказывается, я просто обожаю яблочные пироги, ха-хах. Данный факт она вспомнила совсем недавно. Прошлым вечером Нина Марковна навещала её. Пронесла с собой выпечку и поспешила обрадовать внучку. — Я знаю, что он твой любимый, так что наслаждайся. Как только крышка посудины взмыла вверх, палату заполнил сладкий аромат. Пышный бисквит и яблоки с корицей — идеальное сочетание. Девушка поводила носом, довольно выдохнула. — Спасибо, бабуль. Руки сами потянулись к тарелке, но женщина остановила порыв. Отодвинула десерт, приговаривая: — Не утруждайся. Я сама сейчас порежу и дам тебе. — Хорошо. Спасибо ещё раз. — Пустяки, дорогая. Если я могу сделать тебя счастливее с помощью еды, то буду готовить каждый день. — В таком случае я выпишусь с багажом новых килограмм. — Ничего страшного. Я итак постоянно твержу, что ты слишком худая. — Бабуль... Нина Марковна улыбнулась, выдавая несерьёзность. Пока она нарезала пирог, Фролова глядела на это и чувствовала, как подступают слёзы. Но то были слёзы радости. Она вдруг рассмеялась. Так заливисто, с детской безмятежностью. Орхеев удивился её эмоциональности, но вскоре и сам ответил смешком. — Неудивительно, ведь твоя бабушка готовит их вкуснее всех. — У меня, кстати, осталось немного. Угощайся, если хочешь. Махнула рукой на прикроватную тумбочку. Там действительно лежала тарелка с остатками яблочного пирога. Большая часть его волшебным образом исчезла, но несколько кусочков покоились на посудине. — Обязательно. Но чуть позже. Виктор взялся за сумку, стал расстёгивать её. — Я тут принёс тебе кое-что. — О, я это знаю? — В глазах заискрилось детское любопытство. — Да, не сомневайся. Юноша достал небольшую стопку бумаг. Агния могла только гадать, что на них выведено, но продолжала сохранять терпение. Орхеев прокашлялся. Нашёл первую страницу, стельнул глазками на девушку, но вскоре вернул взгляд обратно. Начал читать. — "Лондон встречал житетелей привычным пасмурным настроением. Небо заволокли тучи, время близилось к ночи, и лишь Лука Морин пробуждался ото сна. День закончился, примерные граждане возвращались домой, но только не Лука. Ведь он — создание ночи..." Агния слушала с упоением. Вампирская тематика была одной из её любимых, и она хвалила выбор юноши. Почему-то внутри появилось ощущение, что произведение ей знакомо. Но она не стала прерывать чтеца. А тот продолжал читать. — ... "способ кормления отличался. Дабы не быть разоблачённым, Морин делал маленькие надрезы на локте или лопатке своей жертвы и употреблял кровь. Таким образом варианты "клыкастой" расправы отсекались и подозрения у народа не вызывали". — Текст кажется смутно знакомым, — она не успела остановить себе, прежде чем сказать. Виктор прервался. Заглянул прямо в тёплые глаза. — Правда? Что тебе кажется знакомым? — Не могу до конца понять. Как будто я раньше читала эти строчки, или слышала их. Понимаешь? — Понимаю. Прекрасно понимаю. Ты хочешь, чтобы мы прервались? Девушка не знала, к чему это может привести — и приведёт ли вообще — но ощущала, что должна идти дальше. Тем более, что история с каждой главой завлекала всё больше. — Нет. Нет... Продолжай читать. Мне нравится. — Как скажешь. Он не смел перечить. Видел изменения в её лице и надеялся, что выбрал правильный путь. Озарение через собственную историю. Сейчас Агния находилась в состоянии, когда перед ней стоит стена из пенопласта. Кажется, что сама она не сможет пробить, но если произойдёт толчок с другой стороны, то всё может получиться. Орхеев верил, что поможет ей, и шёл напролом. — ... "таким образом Лука познакомился с Эмили. Девушкой, которой предстояло изменить его жизнь в одночасье". В сознании девушки раздался щелчок. Схожий с прошлым, но в разы громче, звонче. Шестерёнки закрутились после долгой паузы — в голове проносились пёстрые обрывки воспоминаний. "...меня зовут Кира. Приятно познакомиться..." ... его взор был... запертым. Не закрытым — запертым... "...теперь уматывай из моего кабинета, пока чего-нибудь не натворила..." " — Вы никогда не улыбаетесь, мисс Эйр? — Весьма редко, возможно..." ... стоял поодаль от общего стола, разговаривая с коллегой. Вилкой проткнул зажаристое мясо и поднёс его ко рту. А затем надкусил. Ароматный, хрустящий кусок с каплями сока, омывающими рот... ... протянул руку к её лицу, обхватив правую щеку, пальцами касаясь изящного ушка... "... наше издательство стало лауреатом премии "Биение сердец". Очень скоро мы поедем на награждение..." ... Агния приоткрыла рот, и в следующую секунду почувствовала жар, который опалил губы. Чужие уста обхватили её. Дыхание остановилось, сердце ускорило бег. Всё вокруг стало неважным. Даже толпа зрителей, что разревелась самыми громкими овациями за вечер... " — Здравствуйте. Меня зовут Анатолий Романович, я — владелец издательства "Аристократия..." ... почувствовал, как его мантию снимают с плеч, и помог справиться. Каждое движение Агнии пропитывала бережность. Она переживала не только за себя, но и за партнёра. Виктор чувствовал это. Понимал, какой ответственности подвергает себя, ступая всё дальше. Он был готов... ... её тело перевернулось от столкновения и упало на мокрую дорогу. — АГНИЯ! — крик раздался откуда-то со стороны, будто из другого мира... Фролова задрожала. Её пальцы трепетали, взгляд не мог сфокусироваться. Орхеев заметил неладное, отложил чтение. — Всё хорошо, Агния? Она посмотрела будто сквозь него и вдруг потеряла сознание. Виктор подбежал к койке, вызвал медсестру. *** Яркий свет. Первое, что она увидела, открыв глаза. Светлый потолок, большие окна и юноша, который сидел у больничной койки. Голова опущена, а губы тихо нашёптывали что-то. Кажется, он извинялся или молился. Агния глянула на Орхеева как-то иначе. Взгляд её стал ясным, а от одного присутствия на душе стало теплее. Превозмогая сильную мигрень, она приподнялась на подушке. Прошептала: — Виктор. Он встрепенулся от неожиданности. — Д-да? Ты хорошо себя чувствуешь? — Придвинься, пожалуйста, — перебила его. Он выполнил просьбу и слегка наклонился вперёд. — Ближе. Брови нахмурились, но он продолжил. — Вот так. Слабые пальчики потянулись к его шее. Виктор опустил голову. Нежные руки коснулись цепочки на шее и потянули на себя. Орхеев непонимающе округлил глаза. Ч-что? Что она делает? — Хотела ещё раз сказать, как мне нравится твой талисман. Виктор неверяще посмотрел в тёмные радужки и чувствовал, как подбородок начинает подрагивать. Агния продолжила: — Он очень красивый. Как и его хозяин. Прохладная рука коснулась его щеки. В этом прикосновении сосредоточилась вся боль и вся радость, которая заполняла души обоих на протяжении этих недель. — Ты... Ты вспомнила? — Да, Вик. Я вспомнила. — О Господи. Орхеев обхватил маленькие ладони своими, сжал покрепче. А затем поочерёдно стал целовать пальчики любимой, надеясь скрыть проступившие слёзы. Горечь смешалась с искренним счастьем, и он просто не мог себя контролировать. Присел на самый край койки, приблизился к лицу и стал осыпать его поцелуями. Агния обхватила предплечья, поглаживая их. Она могла вдыхать родной запах, зная, что тот принадлежит человеку, которого выбрало её сердце, разум и душа. Виктор уткнулся своим лбом в её и застыл в моменте. Окружающий мир не имел значения. — Я так рад. Безумно рад, что ты справилась, — шептал, как в бреду. Фролова почувствовала, как уголки губ самовольно поднимаются. — Без вас не справилась бы. Сказала и едва тронула его губы своими. Усталость от лекарств давала о себе знать. Юноша заметил состояние и не надеялся на многое. Когда первичная эйфория минула, а девушка ненадолго заснула, Виктор позвонил Нине Марковне и друзьям, чтобы сообщить прекрасную новость. Агния Фролова вспомнила всё. *** Две недели спустя Курс лечения был завершён, и Агния при первой возможности вернулась домой. Какое-то время её беспокоили головные боли, но то небольшая плата за возможность жить той жизнью, которую едва не утратила. Когда девушка переступила порог квартиры, вся тяжесть словно отступила. Как будто не было аварии, амнезии — ничего. Просто кто-то решил провести отпуск в больнице, ничего обычного. Отпуск. Боже, у меня теперь будут новые обязанности! На радостях от возвращения Фролова почти забыла, что получила повышение. Новая доожность означала новые горизонты и широкий круг ответственности. Причём не только за свою работу, но и за своих помощников. В четверг, семнадцатого марта, она пришла на работу. Предупредила только Виктора, надеясь, что он поможет ей в первый день после долгого отсутствия. Когда поднялась на этаж заметила подозрительное спокойствие и тишину. Из кабинетов не раздавался стук по клавиатуре, шёпот коллег или разговоры на кухне. Девушка насторожилась, держала ухо востро. В какой-то момент услышала стук в конференц-зале. Прошло к нему. А когда приоткрыла дверь, услышала громкое: — Сюрпри-и-из! От неожиданности подскочила, но затем рассмеялась. В кабинете теснились её друзья, начальник и коллеги по работе. Лицо каждого украшала добрая улыбка. — Вы меня совсем решили в могилу свести, так выходит? — Ну нет. Второй раз я без главного корректора не останусь, — с шутливой серьёзности ответил Розанов. Все дружно посмеялись. — С возвращением, Агния! — крикнул вдруг Серёжа и присвистнул. Работники стали хлопать, смущая девушку. На выручку ей пришла Кира, что вскоре подошла и приобняла за плечи. Аккуратно, бережно. Фролова тронула её руку и задержалась так. — Я тоже рада вернуться. Спасибо, ребят, мне очень приятно. Смущение достигло своего предела. Присутствующие быстро смекнули и будто сменили ракурс внимания. Незаметно к девушке подкрался Орхеев. — Ты же не думаешь, что это все сюрпризы на сегодня? — Чеширская улыбка засияла на красивом лице. — Хотела верить, но было бы слишком наивно с моей стороны. — Рад, что свою проницательность ты не растеряла. Агния несильно ткнула его в бок. — Ауч, да ладно тебе. — Давай скорее свой сюрприз, а то пойду с Кирой чай пить — до вечера не увидишь. — Желание девушки — закон. Его не было с полминуты. Всё время Фролова на знакомые лица и не могла сдержать довольную улыбку. Она там, где её место. Она дома. Со своей семьёй. Когда юноша появился, он прятал что-то за спиной. Не стал медлить и выудил вещь на обозрение. Агния несколько секунд смотрела на скреплённые меж собой листы — их было немалое количество — и пыталась предугадать, что же в них кроется. Посмотрела на Орхеева — он кивнул в немом дозволении. Пролистнула первую пустую страничку, и замерла. На второй уместилось множество самых разных подписей. Она узнала те, которые принадлежали Филиппу Сергеевичу, Андрею Беликову и даже... Лидии Стрелецкой. Рядом значилась небольшая заметка:"Удачи на этом непростом пути, дитя". В глаза защипало, но она продолжила листать. На следующей перед глазами крупным шрифтом предстала надпись: "Глава первая" Она не верила тому, что видела собственными очами. Вперила взгляд, стараясь увериться в действительности. Дальше были строки. Те самые, которые она вручную печатала. Которые вытянули её из лап забвения. Которые знала почти наизусть. — Эт-то... — ... самый первый, черновой вариант твоей книги. Я показал рукопись шефу, и он сказал, что с твоего разрешения займётся публикацией. — Но как ты... — ... получил доступ? Буквы не желали складываться в слова, потому девушка слабо кивнула. — Ноутбук следует защищать более надёжным паролем — и точно не датой своего рождения. — Ахах, ты просто невыносимый зануда, — проговарила она сквозь слёзы, которые всё же пробились наружу. Ударила его кулачком и запрыгала от радости. — Ты как всегда права. Однако, этот невыносимый зануда влюблён в самого незаурядного, хоть и технически пренебрежительного корректора. Агния в мгновение ока прекратила свои резвые телодвижения. — Прости, может я не расслышала, но ты сказал, что... — Что я люблю тебя, госпожа Стокер. Время остановилось. Глаза в глаза. Тепло и холод. Солнце и Луна. Значение имели лишь два человека, которых не волновал окружающий мир. Ни гомон коллег, ни редкие смешки. Только он и она. Вместе. Теперь навсегда. Девушка выдохнула, прежде чем ответить. — И я люблю тебя, мой Лука. — Губы тронула улыбка. Фролова потянулось к Ледяному принцу за поцелуем. Хотя какой ледяной, когда его тело такое тёплое в объятиях, горячие губы встретили её собственные, а сердце билось часто-часто. Нет. Этот лёд давно растаял.