Огонь и лёд.

      Солнечные лучи равномерно падали на гладкий валун, делая его невыносимо горячим. В сухих деревьях свистел ветер. Два серпа луны поднялись над горизонтом, а тонкий серп третей ещё спал.       Огромная серебристо-белая дракониха летела над пустыней в сопровождении золотисто-белой. Они познакомились совсем недавно, их объединила борьба за власть.       Пески пустыни плавно переходили в покрытую снегом территорию. Полёт для обеих драконих выдался тяжёлым, поэтому когда на горизонте показались первые очертания крепости, они одновременно вздохнули.       — Я уж думала, мы не доберёмся, — вздохнула золотисто-белая дракониха, усердно махая крыльями.       — Я тоже, — сказала другая, нагоняя союзницу.       Лететь было ещё долго, поэтому серебристо-белая дракониха спросила золотисто-белую:       — Как дела у будущего драконёнка?       — Всё хорошо! — улыбнулась она и мечтательно прищёлкнула хвостом. — Совсем скоро должен вылупиться!       — Когда это, скоро?       — Недели три, четыре…       — Не так уж и скоро, — хмуро заметила серебристая.       — Для матери время имеет значение. Тебе ли не знать, Глетчер!       Глетчер со свистом втянула в себя холодный воздух, но кивнула. Песчаная союзница была права: на роду у Глетчер целых три дочери, и все были большими. Ледяная дракониха помнила, как проводила минуты перед рождением каждой из них. Это было волнующе и страшно одновременно.       Когда драконихи приземлились у крепости, дул сильный ветер. Песчаная коротко ойкнула и натянула на себя верблюжью шубку. Глетчер же постучала по железной двери. Ей не был страшен холод.       — Да?       — Это мы, Кактус, — сказала Глетчер.       Дверь отворилась и на порог вышел худощавый песчаный. Он сразу поклонился.       — Приветствую, королевы Глетчер и Пламень!       Пламень ещё не королева, заметила про себя ледяная, она только принцесса. Так или иначе, она знала, что королевой называть её приказала сама Пламень. Но она не могла ничего сделать: это было бы крайне грубо.       Внутри крепости было просторно, но душно. В прочем, чего ещё можно было ожидать от закрытого металлического укрепления в центре холодной территории?       Первая забежала Пламень. Она тут же замоталась в свою шубку и громко чихнула.       — Настоящий холод!       — Границы Ледяного королевства открывают тебе разные двери, — холодно сказала Глетчер, следуя за песчаной в маленькую комнатку.       Там было настолько тепло, что ледяная королева почувствовала себя словно в пустыне. Наверное, Пламень этого и добивалась, когда строила эту комнатку.       — Ух, наконец-то: тепло и хорошо! — сказала песчаная, шлёпаясь на золотистый трон в углу.       — Не могу поддержать твою радость, — сказала Глетчер. — Мне этого не понять.       Песчаная пропустила её слова мимо ушей и громко зевнула, разваливаясь.       Скоро в дверях показался полный страж. Его звали Опунций, ледяная это точно помнила. Потоптавшись на месте, он окликнул принцессу:       — Королева Пламень. Вам с Глетчер что-нибудь нужно?       — Хммм. Чай и ящериц, пожалуйста.       — Хорошо!       Глетчер только моргнула, как Опунций исчез. Скоро он вернулся с подносом, на котором стояли две кружки чая и сухие ящерицы.       — Спасибо, — сказала Пламень, забирая поднос.       — Спасибо, — повторила Глетчер и посмотрела в сторону уходящего песчаного.       Стало ещё жарче, и ледяной королеве пришлось дыхнуть ледяного пара, чтобы убавить температуру, на что Пламень взвизгнула. Нет, из неё не получится приличной королевы. Глетчер покачала головой.       Пламень пообещала ей новые земли — поэтому ледяная дракониха согласилась сотрудничать с ней. Честно говоря, она не любила её самовлюблённость и эгоизм.       — Как назовёшь дракончика? — спросила Глетчер у Пламень.       Та мигом выпрямилась.       — Не знаю… Кактус предлагает глупые имена и Опунций тоже…       — Глупые имена?       — Да, глупые! И неважно, какие. Они не подходят моему сыну.       — А если это дочь? — подумала Глетчер и опустила подбородок. — Ты не можешь быть уверена, что будущий твой наследник будет «он».       — Знаю, знаю… просто так говорю. Не обращай внимания.       Скоро они добрались до детской. Там было теплее, чем в других комнатах, поэтому Глетчер продолжала чувствовать себя неуютно. Вот бы сейчас в свой родной дворец, где холодно и просторно!       Из детской навстречу им выбежали драконята.       — Здравствуйте, — сказал один из них, побольше.       — Привет! — сказал другой.       — Привет, — сказала ледяная королева, нависая над малышами. — Как вас зовут?       — Я Пальма, — сказал первый, а потом показал на друга, — а это Солнце.       Глетчер кивнула и улыбнулась драконятам.       — Пошли, Глетчер, — сказала Пламень, обходя драконят.       — Да, хорошо, — ответила королева.       Она последний раз взглянула на драконят и увидела в их глазах печаль. Видно они были расстроены тем, как Пламень с ними обошлась.       «Королевы так не делают, — покачала головой ледяная. — Королевы должны здороваться со всеми, даже с самыми маленькими. А ещё от них должны лучиться защита и правота, чего в тебе, Пламень, нет!»       В углу детской лежала груда яиц, и, как поняла Глетчер, они принадлежали одной четвёртой живущих здесь. Пламень аккуратно обошла яйца и остановилась возле самого крупного. Глетчер рассмотрела его. Всё золотое, оно выделялось на фоне остальных яиц, которые казались осиротевшими.       — Это моё яйцо, — гордо заявила принцесса, запрокидывая голову.       Глетчер сразу поняла, что здесь было что-то не так. Такое яйцо не могло быть от Пламень, даже если её партнёр был с золотистой чешуёй. От драконов-гибридов такое яйцо быть могло, но только не от обычных песчаных.       Глетчер посмотрела на Пламень. Видно она тоже что-то заметила и склонилась над большим яйцом. Принюхавшись, она вдруг ойкнула.       — Это не моё яйцо!       Стражники тут же бросились обыскивать дворец в поисках помеченного яйца их королевы, но ничего не нашли.       Пламень ходила туда-сюда и явно волновалась. Глетчер пришлось успокаивать её, говоря, что яйцо могли просто перепутать и что ничего страшного в этом нет. Но когда бледный страж явился в детскую, Глетчер поняла, что это конец.       — Ваше величество, — сказал он, сглотнув, — мы не смогли найти ваше яйцо… простите!