Так, наверное, пахнет счастье

      Их привели после обеда. В те часы, которые с уверенностью можно было назвать ленивыми. Вся группа находилась в комнате, где-то в одеяльных завалах гудело радио, Шакал нашивал на жилетку очередную особо блестючую бусинку и оглядывался на предмет Нанеты – эта птица жутко любила воровать, в особенности у Табаки. Горбач сидел на верхней полке и что-то поспешно строчил углём на стене, Чёрный на кровати под ним опять читал какую-то нудятину, но с таким видом, будто, по меньшей мере, не первый год работал преподавателем философии. Курильщик рисовал слепого, статуей застывшего на подоконнике и пялившегося во двор Дома. Все в стае уже давно смирились с такими привычками вожака, неприятно зрячими и иногда пугающими остротой серого взгляда привычками. Македонский тенью разносил чай, иногда подтирая грязные следы, Лорд и Сфинкс играли в покер на сигареты, забившись в дальний угол комнаты, чтобы не тревожить лишний раз стаю. Идилия одним словом: всё так тихо, хоть вешайся – будет на что посмотреть, что пообсуждать.       Когда дверь открылась, все перевели взгляд на неё в надежде на что-то интересное; и не ошиблись.       В дверном проёме три фигуры: Р первый и два мальчика, рыжий и тёмный. У рыжего длинныe прямые волосы ниспадали на лицо, но из-под них можно увидеть белое лицо с красными губами и ледяными голубыми глазами. На мальчике были белая рубашка и джинсы – обе вещи явно чужие, потому как великоваты, а от этого он выглядел каким-то совсем уж жалким. Второй же, напротив, создавал впечатление уверенного в себе молодого человека. Короткие волосы, глубокие карие глаза и ссадина на щеке только дополняли образ бравого воина.       Пока вся группа молча пялилась на вошедших, Ральф сказал: – Чё застыли-то? Вот новенькие, будут жить с вами.       Стая дружно кивнула, мол "поняли". Ральф окинул их быстрым взглядом и вышел, хлопнув дверью. – Новенькие? И как это вас угораздило? – абсолютно серьёзно спросил Сфинкс. – Больные или родителей достали? – Здоровые, – не теряясь, сразу же отвечал тёмный, – детдомовские мы с Серёжей. Детдом сгорел, а нас сюда отправили. – Расслабься. Присаживайтесь на главную кровать и назови своё имя, отрок, а то не удобно как-то перед такими-то гостями.       Сфинкс был нарочито мил и обходителен, стаю веселила такая его манера речи – этого он от Волка понахватался, спектакли которого стаю всегда очень забавляли. – Олег. – И почему же, Олег, ты так враждебно настроен? Мы же никакого зла ни тебе, ни твоему другу не сделали, да и не собираемся.       Олег молча смотрел на Сфинкса, в глазах была готовность к защите и боевые укрепления. – А ты что думаешь, Слепой? – обратился Сфинкс к вожаку. – А что я могу думать, когда на вверенные мне земли приводят лисёнка с подбитой лапкой и волка, ревностно его защищающего? – произнёс вожак, не отрывая взгляда от окна. – Это он-то с подбитой лапкой? Выглядит вполне целым, – сказал Курильщик, в недоумении пялясь на рыжего. – Шаги, – тихо пробурчал Слепой, – когда они заходили, услышал. Лисёнок явно в драку попал, а этот его оттуда спасал, может, поэтому их и привезли. – Ух ты! Так с ходу и дать кличку, – восхитился бандерлог Лери, чистивший сапоги в ванной и только вернувшийся из оттуда, – а это у нас новенькие, да? – Да, мой дорогой друг, – пропел Шакал, задумчиво смотря в глаза второго парня, – глаза у тебя грустные... и спокойные. Хм-м.. Тимьян.. – С чего это я Тимьян? Я на растение похож сильно? – немного агрессивно отозвался новенький. – Ну что же ты так сразу и в штыки? Нельзя же так, – Шакала было сложно вывести из себя в такие мирные часы, ещё сложнее когда он шил, – степь у тебя в глазах, ветер и солнце, вот и пришло на ум, не нравится? – Нравится, – покладистой согласился мальчик. – Ты вот что мне скажи, Слепой, – донёсся голос Лорда из того самого угла, – как это ты определил, что Лисёнок у нас рыжий? – Легко. Я такое чувствую, он же тёплый как пламя, не заметил? – Ну Лорд, как же так? Я-то думал, только Курильщик глупые вопросы любит. Не расстраивай меня, я был лучшего о тебе мнения, – прощебетал Шакал, – а что это у нас Лисёнок молчит? Немой, что ли? – Н-нет, – заикаясь, сказал мальчик тихо, рефлекторно хватая Тимьяна за руку. – Что же, это ты? Не бойся, не обидим.       Сказав это, Шакал улыбнулся и начал забрасывать этих двоих вопросами, остальная стая тоже иногда включалась в диалог. Закончился он, только когда прозвенел звонок к ужину и все засобирались.       За эти пару часов Шакал многое узнал, но самое интересное – отношения между этими двумя. Они очень хорошо знали друг друга и так друг к другу были привязаны, что если одного заперли бы в клетке, пришлось бы туда сажать и второго, поэтому, наверное, их вместе и привели – не делить же целое.       Они очень быстро влились в стаю. Говорил в основном Тимьян, Лисёнок же иногда вставлял пару фраз, но в основном улыбался и смотрел на друга; стая эту улыбку сразу же полюбила и окрестила солнечной, потому что когда мальчик улыбался, в помещении становилось ярче и теплее.       Тимьян говорил многое. Про их детство, интересы и занятия в свободное время, но больше Шакалу рассказали его руки и движения – уверенные и чёткие, а руки побитые – явно часто защищал Лисёнка и отбивался от арабов, пытавшихся отрезать его прекрасные ярко-рыжие волосы.       Им выделили место на общей кровати у самого края, а мальчишки были настолько измотаны тем днём, что отрубились почти сразу же, успев лишь пожелать спокойной ночи друг другу и стае, что всех очень даже порадовало.