Так, наверное, пахнет счастье

      Прошёл уже месяц, как Серёжа и Олег оказались в Доме, а, может, и два, и три месяца: время тут текло странно и как-то неровно. Они так же ходили вместе и так же помогали друг другу, только теперь в их жизни была ещё и четвёртая – их стая, к которой они так же относились с трепетом и любовью.       Только вот никто так и не узнал, что пожар, из-за которого им пришлось покинуть детский дом, устроил Серёжа, ведомый непонятно чем, и что царапины у Олега тогда были именно из-за того, что ему пришлось голыми руками доставать Серёжу из завалов.       Олегу очень понравилась новая кличка друга – Лисёнок подходило ему на все сто, и каждый раз Олег усмехался, когда слышал её, ведь сам раньше часто называл так рыжика, а иногда второго это очень даже бесило, из-за чего Олег называл его так ещё чаще и с особо ехидным выражением лица.       Кличка же Олега радовала уже Серёжу. Он часто видел поле и тепло в глазах друга и был несколько удивлён, когда Шакал оказался столь проницателен. Тимьян очень хорошо вязался с личностью Олега и окутывал его запахом трав из трубки Шакала. Жизнь их тянулась вяло и неспешно до тех пор, пока Серёжа не попытался устроить новый поджог. – Ну зачем, – тихо и безэмоционально сказал Тимьян. Они сидели на крыше и смотрели на закат. – Не знаю, захотелось тепла, наверное, – тихо произнёс Лисёнок, прижимаясь к плечу друга. – Лис, прошу, не шути так больше. Я волнуюсь за тебя, понимаешь? – Понимаю, – со вздохом произнёс мальчик, – но я не могу. Люблю огонь, он завораживает. – Хочешь, я буду водить тебя жечь костры по вечерам? Я спросил у Шакала, и он показал мне место, там безопасно и никто не увидит. – Правда можно?, – с опаской покосился рыжик на Тимьяна, – и ты не будешь меня ругать? – Ну, конечно, не буду, – рассмеялся тот, – я же сам это предложил, с чего бы мне тебя ругать?       Его улыбка была по-настоящему светлой, светлее, чем у Серёжи, но только Серёжа мог её видеть и только он мог её понять. Олег улыбался искрами, и каждую Серёже хотелось зажать в ладонях и носить так вечность, согреваясь в тяжёлые дни.       Они стали ходить жечь костры, где иногда появлялись и другие члены стаи, но редко.       Кошмары почти перестали донимать Серёжу, но когда они всё же приходили...       Проснувшись ночью в поту он пошёл в ванну умыться. Подошёл к раковине, умылся, поднял глаза и увидел его... Чёрные перья, жёлтые глаза и жуткий оскал. Серёжу прошиб холодный пот, он умылся ещё раз – тень не исчезала. Серёжа в панике смотрел в зеркало не в силах отвести взгляд. Когда тень раскрыла рот в попытках что-то сказать, Серёжа разбил зеркало вдребезги. Руками. Он не хотел его слышать, не хотел видеть. Сейчас он хотел лишь тишины.       У Олега и Слепого – сон тревожный, вот только вожака в комнате не было и вообще, в комнате кроме Серёжи и Олега был только мирно посапывающий Курильщик да Чёрный, спящий не спящий, но признаков жизни он тоже не подавал.       Олег сразу подорвался при звуке бьющегося стекла и помчался в ванную, где обнаружил Лисёнка, маленького и напуганного, плачущего в кафельном углу. Рядом лежали осколки высокого зеркала, а руки парня были в крови и редких стеклянных занозах.       Олег подбежал и обнял парня: – Лис, что случилось? Зачем ты это сделал? – Я, я... П-прости меня, но он, я не хотел, это он... Я, прости, прости, – тихо проговорил рыжий, плача и закрывая лицо руками.       Вокруг глаз были красно-фиолетовые круги, что ещё больше выделяло эту голубизну на фоне бледного и узкого лица, и без того алые губы были приоткрыты, нижняя губа кровоточила. "Прикусил, чтобы не закричать и не перебудить всю стаю," - пронеслось в голове у Олега. Но это не важно, это последнее, о чём сейчас нужно было думать. – Я за аптечкой, не убейся тут, пожалуйста, без меня.       Сказав это, парень вышел из комнаты и пошёл на поиски зелёной старой сумки с красным крестом из лент и, возвратившись, обнаружил Серёжу, глядящего в пол совершенно пустыми и тёмными глазами. Такие глаза у него бывали редко и Олег, конечно же, себе никогда не признался бы, но он боялся этого взгляда: в нём были жёлтые искры и какие-то нехорошие всполохи на фоне городского пейзажа.       Олег открыл аптечку, выложил бинты, вату, перекись и начинал обрабатывать руки пострадавшего. – Зачем ты это сделал? – Я не хотел, чтобы он смотрел на меня. – Кто? – Не знаю, но я не люблю, когда он смотрит, – он закрыл глаза и тяжело вздохнул, – это тьма с жёлтыми глазами... А что, если тьма внутри меня станет чуть сильнее?       Сказав это, он с каким-то страхом посмотрел в глаза Олега. – Не станет. Я не дам, - ответил мальчик, перевязывая руки друга.       Сжав чужую ладонь в свою, он поцеловал длинные пальцы. – Лучше? – Да, спасибо. – Я всегда рядом, Лисён, помни это. Я всегда помогу.       Парень обнимает Серёжу, целуя в лоб. – Бедный ты мой, – с улыбкой, – не пугай меня так больше, моё солнце.       Серёжа засмеялся вдруг. И так светло, будто не он только что побил зеркала и забился в угол. – Смотри-ка, и этот зеркал не любит, – в дверном проёме появились Сфинкс с Лордом, – чем они вам всем не угодили? – Сфинкс, из всех, кого я знаю, только ты любишь эти стекляшки, – в задумчивости проговорил Лорд, – пойдём, подышим, тут пахнет гарью.       Они вышли. "Гарь? Он почувствовал, но как? Ладно, лучше не думать," – пронеслось в голове у Серёжи, вслух же он произнёс только: – Тимьян, пойдём, тоже подышим?       Через десять минут они уже сидели во дворе и пялились на еле тлеющее пламя костра.       Серёжа, уронив голову на плечо друга задремал. Олег поцеловал его в макушку и тихим улыбающимся голосом сказал: – Спи, солнце, забудь про тьму, скоро рассвет.       Так они сидели ещё долго, две одинокие фигуры в углу серого квадрата двора. В комнату они вернулись только после рассвета.