Так, наверное, пахнет счастье

      Лисёнок встал рано-рано утром; все ещё спали, за окнами слабое солнце прогревало лучами совсем уже живую после зимы природу. Это май. Небо лёгкое, а вот душа у него – нет. Как будто свинца налили, до кучи ещё и камней отсыпали, щедро так.       Рыжий плавно поднялся с кровати и тихо двинул в душ, а там его уже ждали.       Заперев дверь, он подошёл к зеркалу и упёр в него взгляд серьёзных, будто каменных глаз.       Отражение блеснуло янтарём и перьями, оттуда на парня смотрели заинтересовано и лукаво. – Ох, тряпочка поговорить пришла? – Птица улыбался, но некое непонимание в глазах читалось. – Да. Зачем ты это делаешь?! – сказано тоном, который неточностей не терпит ни в каком виде. – Делаю что? Расслабься, Тряпочка моя, и объясни на птичьем. – Заставляешь меня верить в то, что всё хорошо, что я нормальный – у тебя есть какой-то план на мой счёт? – А-а-a, и ты думаешь, я тебе так просто всё расскажу? Ну, подумай дважды, – птиц запрокидывает голову и смеётся, – ты – жалкий человек, не ровня мне, а ты пришёл "поговорить"? Жалкое зрелище, тряпочка. – Знал, что ничего не выйдет.       Лисёнок на деревянных ногах отходит от зеркала в кафельный угол, обдирая сучки об пол и стены, роняя редкие листья, камни в глазницах спокойны и бездушны. В углу крутится ручка, включается вода, рыжие волосы темнеют, а сам парень с грохотом валится вниз. По белой плитке течёт струйка крови, размываемая тяжёлыми каплями.       Разбил нос, когда падал? А может губу рассёк? Нет, тогда бы было больно сейчас, а боль была только ночью, когда парень выходил погулять во двор.       Тогда он взял с собой нож, даже и не понимая зачем, просто машинально схватил первое, что попалось под руку и положил в карман. Как он оказался в Изнанке? Да хрен его знает. Как-то само. Он шёл, потом бежал, а потом оказался на каком-то шоссе около леса и пошёл вдоль. Далеко он идти не стал – свернул в лес, к озеру, а там…       Он зашёл в воду в одежде - майке и драных джинсах – достал нож и не задумываясь полоснул пару раз по запястью вдоль.       Вода тёплая. Меж деревьев виден лунный проблеск, рука немного саднит, озеро наполняется разбавленным вином. Парень улыбается. Он не помнит, когда в последний раз ему было так хорошо.       Он и имени своего не помнит сейчас. Всё забыл, абсолютно. Ветер забрасывает его листьями и толкает к берегу, через красную сетку закрытых век Лисёнок видит холодные белые лучи и, кажется, рядом кто-то что-то сказал, но, не разобрав речи, парень отключается от мира в пьяные грёзы.       Крови потерял он достаточно, чтобы умереть, но, по не ясной причине, он не только не умер, но ещё и нормально функционирует. Кто его спас, Лисёнок не знал, да и не хотел знать, потому что тогда набросился бы на этого доброго человека с криками, что: "нельзя мешать людям сводить счёты с жизнью" и "да ты хоть знаешь, ублюдок, сколько лет мне из-за твоей совести ещё страдать в этом ёбаном мире?". Да, хорошо, что он проснулся в четвёртой рядом со своими, а не где-то там, а может…       Может, кто-то из них его спас? Нет, об этом лучше не думать.       Тимьян рядом. Спит. Лисёнок наклоняется и осторожно целует его в лоб, шепчет что-то на ухо. Это последние его слова на этой неделе.       Ему надо побыть с собой, всё как следует обдумать и попытаться понять.