***
Олегу иногда действительно бывает скучно. Ему надоедает готовка, лишних смен в магазине, где он подрабатывает, не возьмёшь, а Серёжа со своими хакерскими замашками вечно занят. Всë это оставляет Волкова в гордом одиночестве, так что развлекать себя в итоге приходится самому.
— Серё-ё-ёж, — тянет Олег, пытаясь привлечь внимание к своей волчьей натуре. Видимо безуспешно.
Разумовский только кивает, намекая, что в теории он его слышит, но, к сожалению, вот прям вот щас не слушает. Олег закатывает глаза и уходит на кухню, захватывая второй потрёпанный жизнью ноутбук, купленный в ближайшей комиссионке. Серёжа всё ещё не реагирует, поэтому Волкову приходится сдерживать раздражённое фырканье.
Олег честно пытается занять себя хоть чем-то. Листает ленту ютуба, пару раз залипает на какие-то видео-рецензии на фильмы, которые он
никогда обязательно посмотрит, просматривает видосы с собаками, потому что может. Волков ощущает, как внутри него активно проходит процесс релаксации при взгляде на пёселей, становится так хорошо, что никаких психотерапевтов не надо, бесплатная терапия. Так что не смейте осуждать Олега.
Спустя полтора часа рецензии приедаются, ролики с собаками просмотрены на два раза каждый и ничего нового уже не попадается. Олег готов биться головой об стол. Единственное, что его останавливает — кухонные салфетки. От них потом будет сложно отстирать кровь со лба несчастного Волкова, а бежать в магазин за новыми действительно лень. Причины весомые и объективные, поэтому Олег, подперев подбородок рукой, продолжает бездумно листать страницы в интернете.
Он не понимает, что происходит и как он оказался на
таком сайте. Но в глазах играют искры заинтересованности, а к губам подкрадывается широкая улыбка. Олег внимательно вчитывается в каждый отдельный пункт. Вчитывается и запоминает, вчитывается и запоминает, вчитывается и запоминает. Ноутбук к этому времени издаёт печальные звуки прощания и оповещает о разряженной батарее, а за окном темнеет вечер. Кончики пальцев покалывает то ли от нервного возбуждения, то ли от сдерживаемого веселья.
— Серёж, может фильм посмотрим? — Волков встаёт к дверному проёму спиной, пытаясь предугадать реакцию Разумовского.
— Я не против.
Олег улыбается: у Серёжи в очередной раз удался какой-то невероятно заумный проект, и сейчас он доволен. Волков позволяет себе секунду гордости, прежде чем двинуться в сторону спальни и забрать оттуда одеяло. Ночь, Питер, квартира без отопления, фильм на старенькой плазме и диван, на котором с особыми усилиями помещается хотя бы один, а тут целых два человека. Романтика, не иначе.
Серёжа откладывает свой ноутбук в сторону, а после вытягивает руки над головой, разминая затёкшие мышцы тела. Олег готов написать чистосердечное признание, что да, он откровенно залип на выгнутую линию спины, на оголившуюся под
волковой футболкой бледную кожу живота и поясницы, на чёткий контур длинных рук и сложенные вместе тонкие пальцы. Разумовским невозможно не любоваться. Он взгляд притягивает, а после жадно не отпускает. Не то чтобы Олег хоть когда-то пытался уйти от этого. Напротив, столько лет намеренно попадался на эту уловку и примерно ближайшую жизнь не собирается останавливаться.
Серёжа улыбается уголками губ, замечая чужой взгляд. Он опускает руки и встаёт с дивана, надеясь, что затёкшие мышцы ног не подведут его и Разумовский не распластается перед Олегом на ковре. Перед Олегом — это, конечно, заманчиво, но встреча коленей с жёстким ворсом ковра Серёжу не привлекает и точно не возбуждает. Волков всё это время следит за ним и, за мгновение до, раскрывает объятия. Разумовский валится на Олега сверху, ощущая, как чужие ладони легко подхватывают его за плечи. Серёжа обвивает руками чужую шею и утыкается носом в скулу, тихонько напевая мотив какой-то прилипчивой рекламы. Волков закрывает глаза и улыбается, чуть крепче прижимая к себе чужое тело. Два четырëхкамерных постепенно приходят к единому ритму.
Они наконец устраиваются для просмотра фильма. Серёжа на чисто человеческом рандоме листает каналы и натыкается на абсолютно бессмысленную мелодраму. Разумовский смотрит на Волкова, Волков смотрит на Разумовского. Искра, буря, немое соглашение смотреть то, что есть. Олег остаётся в своём сидячем положении, нисколько не щадя свою драгоценную задницу, а Серёжа рисковать удобством своего тела не намерен, поэтому он вытягивает ноги вперёд и использует чужие колени как подушку для головы. Волков молча зарывается руками в рыжую копну волос, перебирая мягкие пряди. Разумовский тихо мычит от удовольствия.
Так проходит час, за ним второй и третий. Фильм успел смениться, так что в следующем даже повысился рейтинг адекватности: Серёжа следил за сюжетом с нескрываемым интересом.
Олег решает, что сейчас самое время применить свои новоприобретённые знания. Если не сейчас, то никогда, верно?
— Серёж?
— М-м? — Разумовский отвлекаться от экрана не намерен, это ясно.
— А ты случайно не корень из минус одного? Тогда почему ты такой нереальный? — Олег решает, что его стыд и неловкость не позволят растянуть эту шутку дольше, чем несколько секунд, поэтому выпаливает он всё быстро, на одном дыхании. А после поднимает взгляд и на Серёжу не смотрит. Игры с прядями волос стали чуть нервнее, чем до.
Разумовский молчит буквально пару секунд, и за это время Волков готов отказаться от всех последующих реплик, что он запомнил.
— Вообще, корень из минус одного реален, знаешь? Там муть с комплексными числами и всё такое, и…
— Серый.
Разумовский поднимает взгляд и удивлённо смотрит на Волкова. Олег, наплевав на смущение, смотрит на рыжий смысл своей жизни с выразительно поднятой бровью. Левой. Серёжа выглядит сбитым с толку.
— А. — Разумовский опускает взгляд и до него медленно доходит осознание сказанного; рот комично приоткрывается, брови стремительно ползут вверх, пародируя Волкова в двойной мере. — Ой.
Олег готов засмеяться в голос.
— Ага.
— У нас очень… информативные диалоги, — Серёжа неловко прочищает горло, пытаясь найти потерянный непринуждённый вид, пока руки Олега подтягивают его вверх.
Через секунду Разумовский оказывается на чужих коленях, старательно избегая зрительного контакта. На губах стремительно расширяется улыбка, пока где-то на самом кончике носа и щеках слегка возгорается смущение.
— Ты назвал меня нереальным, — Серёжа вдыхает полной грудью и наконец смотрит в чужие глаза. Олег смотрит с немым обожанием, рассыпанным пятнышками в радужке его глаз.
— Ага, — Волков кивает, не прекращая улыбаться.
— Боже, Волков, ты использовал такой дешёвый подкат, это ужасно, — Серёжа тихо смеётся, констатируя это как факт. Через секунду он кладëт руки на плечи Олега, сверкая солнечной улыбкой в ночной тени.
— Но тебе ведь понравилось.
— Не спорю.
Они смеются с каждой секундой всё громче. Радость искрится в морщинках вокруг глаз, играет бликами на красных от смущения и совсем немного от нехватки воздуха щеках, звучит в дуэте двух голосов.
— Сам придумал? — на выдохе спрашивает Серëжа, стараясь восстановить дыхание.
— Неа. В интернете статью нашёл. Там целый список был.
— Волков, ты тако-о-ой романтик, — стебёт Серёжа, удобнее устраиваясь на чужой груди, чтобы наконец вернуться к забытому сюжету фильма.
— Сейчас стану им ещё больше, приготовься, — Волков смотрит Серёже в глаза, рассматривая узор цветных крапинок в голубой радужке. — Ты как второй носок — я так долго тебя искал. Люблю тебя, — Олег искусывает себе все губы, стараясь вновь не засмеяться в голосину, но операция с треском проваливается, когда Разумовский подхватывает с противоположного конца дивана подушку и кидает её в будущего мастера пикапа, чьи успехи были так жарко оценены ещё на ранних стадиях.
— Оле-е-ег.
Секунду спустя на очередном выдохе слышится ответное: «Я тоже тебя».
