Прощение

***

      Быстрые гулкие шаги раздавались в коридоре киностудии. Высокий мужчина нервно сжимал трубку, то и дело набирая контакт «Жена», что раз за разом оставался вне зоны доступа. Вечно идеально убранные назад волосы сейчас были безжалостно взъерошены, а голубые глаза лихорадочно блестели. Он прыгнул в свою машину, сильно захлопывая дверь, от чего стеклянная подвеска на стекле жалобно задребезжала. Машина стала стремительно набирать скорость, а мужчина смотрел на дисплей, где значилось единственное сообщение, отправленное пятнадцать минут назад: «Я знаю, что ты мне изменил, гадёныш»       Мысли в голове бились осиным роем: «Как она узнала? Что мне делать сейчас? Почему она, блять, не отвечает?!» Педаль газа была втоплена ещё сильнее, отчего машина с диким визгом помчалась по полупустой трассе, нарушая все законы дорожного движения. Пейзаж за окном напоминал мазок краской: неразборчивые очертания, мелькающие краски. Резкий поворот руля, и машина криво заезжает на стоянку перед большим частным домом. Мужчина вылетает, в два шага доходя до двери. Звонок, ещё один. Когда ответа не последовало и на несколько секундную, мужчина решил зайти через черную дверь, у которой недавно сломался замок и её было несложно выбить.

***

      Внутри было тихо. Слишком. Обычно можно было слышать как Довера музицировала, стучала по клавишам ноутбука, печатая очередной научный труд, или хотя бы убиралась, что делала она почти постоянно. Но сейчас не было слышно ничего. Он было подумал, что она ушла, но туфли у порога говорили о другом. И тут до его ушей донесся тихий, будто шелест травы, звук льющейся воды. В голове сразу стали возникать самые ужасные картины возможного, и все они разом оправдались, стоило ему только забежать в ванную, что так любила Довера. Она была черно-белая, с деревянной раковиной и мраморными бортами ванной. Но сейчас к монохромным оттенкам добавился яркий алый цвет, небрежно размазанный по полу и ванной. Девушка сидела в ванной, её руки и шея были исполосованы глубокими порезами. Под раковиной была пустая бутылка крепкого коньяка, а на ней переполненная пепельница. Лицо её было бледным, а закрытые глаза явно намекали на то, что девушка давно потеряла сознание.       Впервые за двадцать восемь лет мужчину обуял животный страх. Он смотрел, как его жена истекала кровью в их собственной ванной по его вине. Он изменял много раз, не заботясь о последствиях и чувствах жены, что всегда прощала его, думая, что ему не хватает внимания из-за её работы. Теперь же он понял все последствия. Все ночи, что Довера проводила одна, все «важные встречи» и «неотложные съёмки», все подарки и рестораны любовницам, а не жене. Он никогда не видел проблемы в своих похождениях, но сейчас он панически боится, что никогда больше не увидит той, кто прощала все его выходки.

***

      Скорая помощь приехала быстро, увозя девушку в реанимацию. Мужчина ехал с ними, не в силах посмотреть на еле живое лицо жены. Врач сказал, что её ещё можно спасти, но потребуется переливание крови. Перепуганный муж сейчас был готов заплатить любые деньги, лишь бы только она пришла в сознание.       Он не понимал, почему так волнуется. Беря в жены прекрасную рыжую девушку, что являлась студенткой факультета психологии, он не любил её. Она была красивой куклой для него, а также хорошим специалистом, который помог справиться со многими проблемами, но не любимой девушкой, ради которой он мог бы измениться. Позже он привык к ней. Развод казался ему чем-то бессмысленным, особенно когда Довера терпела все его измены и почти нулевое внимание к её персоне. Думалось, что так будет и дальше: вкусная еда, душевные разговоры, изящное тело, что всегда под рукой, запах мятных сигарет на кухне и стук клавиш. Сейчас в квартире стояла оглушающая тишина, а в воздухе витал металлический запах крови. Он не мог поверить, что это произошло из-за него.

***

— Криос Ши’Дзу, ваша жена сейчас находится в стабильном, но тяжелом состоянии. Мы обнаружили множественные раны на запястьях и шее, а также интоксикацию организма большим количеством алкоголя. Раны были сделаны вдоль вен с целью суицида. К счастью, как мы можем предположить, она потеряла сознания от болевого шока, отчего и не смогла выполнить задуманного. Вы сможете посетить её завтра, когда она вернётся в сознание.       Мужчина рассеяно кивнул и побрёл по коридору в сторону выхода. Ему впервые за долгое время хотелось напиться. Он не любил её, но почему сейчас его сердце разрывалось на части?

***

      Следующим утром Криос уже стоял в её палате, робко смотря на Доверу. Она выглядела поистине ужасно: потухшие зелёные глаза, обрамлённые черными кругами, серая кожа, губы потрескались, и некоторые ранки кровоточили, скулы выступали больше, чем ранее, аккуратные пальцы чуть подрагивали, даже пушистые рыжие волосы, что он любил гладить, рассматривая забавные кудряшки, сейчас казались потускневшими. Он встретился с её взглядом. Холодным, отрешенным, потерявшим всякий смысл. В груди заболело, будто его сердце на живую сжали раскалёнными тисками. Он падает перед ней на колени, розы летят на пол, рассыпаясь у её кровати. Прижимается губами к её холодной руке и целует, целует, что-то шепчет в беспамятстве. Она лишь устало смотрит на него, выдыхая воздух из легких. Собрав все силы, она несильно дергает безымянным пальцем, от чего обручальное кольцо отблескивает в его глазах. Он поднимает на неё обезумевший взгляд и слышит тихий шелест её некогда громкого, властного голоса: — Сними его.