Первая встречная, люби меня вечно.

      Это всё началось пять лет назад, когда ей, зелёной выпускнице, только поверившей, что она юрист, предложили работу.       Ну, то есть как предложили? Её бывший научный руководитель, Гэндальф Серый, сообщил, что ему предложили новое дело, в котором ему очень нужен толковый помощник, на которого и будет оформлен договор. Необходимы были услуги одного из лучших юристов континента, да и к тому же главного преподавателя данного направления должны стоить очень дорого, и никакое знакомство не даст сделать скидку, нельзя рушить давно устоявшуюся экономику цен и услуг — свои же и не простят. Ну, а ещё в качестве шутки добавил, что его клиенты крайне суеверные люди, и им для дела необходим четырнадцатый человек.       И она согласилась. Правда, только через очную ставку с командой, с которой она будет работать (к слову сказать, эта очная ставка произошла без её согласия).       Её новый работодатель — наследник огромной промышленной корпорации «Одинокая гора», градообразующее предприятие городов Эребор, Дейл и, в некоторой степени, Озёрного города. Торин Дубощит планировал вернуть себе и своей семье корпорацию, отнятую несколько лет назад очень ушлым в инновационных технологиях человеком по имени Смауг Золотой, в чьих руках был сосредоточен ещё и весь преступный мир Средиземья. Корпорация сталелитейных заводов, заводов машиностроения и робототехники, а заодно и ювелирный концерн — всё это составляло Одинокую Гору, принадлежащую семье Дуринсон веками, и конкретно Трору, дедушке Торина. Сначала неясными махинациями с пакетами акций «Горы» на фондовых биржах была отнята корпорация. А потом, в тот же день, как Смауг заявил свои права, были убиты Трор и его сын Траин. Младший брат Торина, Фрерин, на тот момент ещё подросток, так же был убит, но уже из-за его неудавшейся попытки отомстить.       Торину не давала покоя смерть его деда и отца. Он считал, что их убили для сокрытия контрольных пакетов акций, которые никогда не выставлялись на продажу, а электронная подпись Трора на тех данных была подделкой. Оставалось это просто доказать.       Здесь и начинались первые сложности. Им было необходимо заполучить эти бумаги, а так же заполучить оригиналы документов, содержащих настоящие подписи (в том числе и электронную) Трора. А на руках подобных документаций у них, естественно, не было. Были лишь ключ от запасного входа в главное здание Горы и несколько кодов, не факт, что всё ещё действующих. Но подобные материалы были в компании «Лихолесье» под руководством Трандуила, который ранее очень активно сотрудничал с Горой, но не оказал никакой помощи в момент её захвата, да и потом, когда новое руководство сделало всё, чтобы производства в Дейле и Эреборе закрылись, Трандуил не оказал никакой помощи бывшим союзникам и рядовым сотрудникам. Значит на его содействие в текущем моменте рассчитывать не приходилось.       Был ещё один вариант. Ривендейл. Город, в котором находилась alma mater для Бильбо: директор университета и по совместительству хозяин достаточно большого бизнеса, мастер Элронд, мог вести дела с Трором.       И, как уже поняли читатели, Бильбо во всём этом отводилась ключевая роль: как человека, который никогда не был в Эреборе или Дейле, и никогда не представляла интерес для преступного синдиката Смауга, её попросту не знали, и именно она должна была втереться в доверие и получить оригиналы документов. Как? А это уже на месте будут разбираться.       Но это всё были лишь планы и текущие размышления, и они были позже.       А началось всё с апреля, на следующий день после встречи с Гэндальфом, которому Бильбо ничего конкретного не ответила, кроме того, что она подумает над этим предложением, и для окончательного своего вердикта назвала дату — седьмого июля, то есть завтра, в пять часов вечера, она даст своё согласие или отказ за чашечкой чая, на которую и пригласила Гэндальфа к себе домой. (Просто нельзя вот так вот взять и послать человека, столько лет бравшего тебя на заседания и так подготовившего тебя к защите, что сам директор Элронд аплодировал).       Но к пяти часам в её дверь постучал совсем не Гэндальф, а какой-то крепко сбитый, высоченный (для очень невысокой Бильбо человек даже среднего роста был высоченный) бородатый мужик в тёмно-зелёном капюшоне. — Двалин, к вашим услугам, — пробасил мужик. — Бильбо Бэггинс, к вашим, — промямлила изумленная Бильбо, совершенно не собиравшаяся пропускать в свой дом незнакомого мужчину, но воспитание её матери, госпожи Белладоны Бэггинс, урождённой Тук, что славились во всём регионе своей фирменной «не совсем адекватностью», не дало ей не проявить радушие неизвестному гостю, — Я как раз собиралась пить чай, не присоединитесь ли вы ко мне?       Впрочем, ещё до её слов гость уже повесил свой плащ за капюшон на вешалку в прихожей Бэггэнда. «Как будто так и надо!» — возмутилась бэггинсовская сторона сознания Бильбо, но выйти на волю и разгуляться не успела: прозвучал новый звонок. «Вот, наконец, и Гэндальф!» — успела в мыслях обрадоваться Бильбо и распахнула дверь, за которой оказался отнюдь не старый знакомый в сером костюме, а новый бородатый хрыч в плаще с капюшоном. — О, я вижу, наши уже собираются, — произнес он и, прижав руку к груди, добавил, — Балин, к вашим услугам. — Бильбо Бэггинс... к вашим, — произнесла ещё более изумлённая Бильбо, но не успела ничего добавить, как в дверь опять позвонили. Честно говоря, звонили в дверь ещё множество раз, а всё, что успевала Бильбо, это лишь представляться и указывать новым гостям, где можно взять стул и чашку с блюдцем. Ну и ладно, так уж и быть, ложечки из маминого сервиза Бильбо тоже достала. Приданное её матери, как и состояние отца, было рассчитано на очень большую семью со множеством детей: и кто, кроме судьбы, виноват в том, что её родители умерли слишком рано, чтобы воплотить все свои планы в жизнь?       Тринадцатым пред ней предстал крайне высокомерный мужчина в небесно-голубом плаще с «синими глазами, горящими, словно стоп сигнал в тумане» (как немного ехидно заметила про себя Бильбо). Когда неизвестный так и не стал представляться и предлагать свои услуги (вполне возможно, что это было оттого, что пришедший несколько ранее его Бомбур был настолько тучный, что банально протиснуться в коридор было весьма сложно), девушка рассыпалась в извинениях... Но тут подошёл виновник этого переполоха — Гэндальф. — Ну вот, мы все в сборе, — заявил он, — отличная команда! Надеюсь, опоздавшим тоже найдётся место за столом и тарелка, да, мисс Бэггинс? — Конечно, профессор Гэндальф, — ответила ему Бильбо, которая была уже просто на грани истерики.       Так завязались самые интересные знакомства в её жизни.

***

      Уже после длительного и сильно ударившего по запасам семьи Бэггинс застолья, при помощи почти всех незнакомцев (всех, кроме Торина, так, оказалось, звали этого синеглазого заносчивого типа, который так и остался разговаривать с Гэндальфом) в уборке и мытье посуды, у Бильбо прибавилось несколько седых волос. (Ведь эта посуда практически единственная вещь, что осталась у неё от матери и родни со всей Туковской линии!) Так вот, после того, как все дела были закончены, гости и хозяйка вернулись к столу, чтобы услышать особенности дела, по которому их всех сегодня собрали.       Услышав все аспекты дела, уже изложенные выше, Бильбо в очередной раз ужаснулась уму своего научрука, ведь всегда легче отказать людям в помощи в их безнадёжном деле, когда ты не сидел с ними за одним столом и не делил хлеб. Тем более, когда тебе в этом деле отводится достаточно страшная роль.       Начиная понимать своё будущее место в этой истории, мисс Бэггинс испугалась. Ей пришло в голову позорно убежать куда-нибудь к соседям, или к своему кузену Дрого, его жене Примуле и её племяннику, малышу Фродо — единственная любимая ею родня, которая её точно никуда не выдаст и не предаст. Ну, или на худой конец, спрятаться в собственном подвале, пока все эти гости не разойдутся по своим делам...       Яркие синие глаза, словно прочитав её мысли, уставились на неё: — Куда это вы? — спросил Торин. — Уже стемнело, может быть, мне стоит принести лампу? — спросила Бильбо, разрываясь между желанием действительно принести лампу и желанием под этим предлогом просто убежать. — Зачем же здесь лампа? Тёмные дела должны затеваться во тьме, — усмехнулся Торин. — Раз уж мы обсудили все наши дела, не стоит ли нам перейти к музыке? — предложил Гэндальф.       Её новые знакомые, поддержав предложенную идею, запели песню о возвращении собственного дома и восстановление промышленных мощностей. О том, как вещи, сделанные с душой в Эреборе, снова заполнят рынки Средиземья...       Слушая эти песни, Бильбо случайно так воодушевилась, что захмелела и воскликнула: — Слушайте, так чего же вы ждёте? Так идите же на восток, верните своим городам былое величие! А вообще, на сегодня разговоров достаточно. А перед вашим уходом, я накормлю вас завтраком. — Перед нашим общим уходом, вы хотели сказать? — спросил Торин.       Захмелевшая Туковская кровь дала о себе знать: — Конечно! Перед нашим общим уходом, — и Бильбо Бэггинс поставила размашистую подпись в договоре.