здесь тебе не Дисней

— Саша, ну твою мать! — голос отца не сулит ничего хорошего, и она это отлично знает. Он едва сдерживается, чтобы не перейти на мат, а это уже говорит о многом. Например, о том, что он на грани, а дочь старательно пытается вывести его из себя. Спойлер: сделать это не так трудно, потому что Саша и сама довольно вспыльчивая девушка. Угадайте, в кого? Вместо ответа и едкого комментария в своём неповторимом стиле Саня надувает пузырь из жвачки и почти сразу лопает его с характерным звуком. И точно так же лопается терпение её отца. — Александра, я всё сказал, — о-оу, ход конем, полное имя использует. Серьёзные щи пошли. — Я дал тебе всё, что ты хотела, всё, о чем ты просила. Да я, черт возьми, предугадывал твои желания в 5 из 10 случаев. А мысли читать я не умею. Я уделяю тебе столько внимания, сколько ты просишь… А знаешь, как трудно воспитывать девочку-подростка, когда вообще ни черта не понимаешь, что у нее в голо… — Ма-ни-пу-ля-ци-я, — по слогам произносит Саша, кивая головой вправо и влево в такт слогам и накручивая на палец один из своих накладных дредов. Жвачка все еще кочует с зуба на зуб, что заметно по движению губ. — Саш, послушай, — Виталий Павлович бессильно садится напротив дочери на диван, пока та лежит на кресле в абсолютно невообразимой позе, выгнувшись в форме буквы «зю». Вся злость улетучивается, как только мужчина понимает, что в этой ситуации он не сможет никак повлиять криком или угрозами. В редких случаях это помогало, но сейчас была иная ситуация. — Я знаю, что ты не хочешь идти на этот ужин… — слова подбираются крайне плохо, хотя мозг изо всех сил пытается сложить из отдельных небольших идей одну более-менее большую. — Тебе кажется, что ты предаёшь память своей матери, что я давно уже о ней забыл… — он сглатывает, потому что внезапно образовавшийся в горле ком может подвести в самый неподходящий момент. — Это не так. Я любил и всегда буду любить твою маму, но приходит время двигаться дальше. Я по-настоящему люблю и эту женщину, я не хочу её от тебя прятать, я хочу, чтобы у нас был диалог, понимаешь? Я не прошу тебя её уважать, называть «матерью», — Саша присвистнула — вот уж чего от нее ни одна баба отца не дождется! — или проводить совместные вечера за фильмами, готовкой и болтовней о всевозможной женской ерунде. Я лишь хочу, чтобы вы познакомились. Просто познакомились и всё. — Нет, па. У вас всё настолько серьёзно? Почему я не могу остаться в стороне? Я не та девочка, которая в свои десять забрасывала собачьими какашками автомобиль твоей очередной пассии, — Саша надувает очередной пузырь жвачки. — Но ты же тогда сказала, что это местная шпана развлекается, а ты ни при чем?.. — отец вопросительно посмотрел на девушку, у которой в этот момент сдулся пузырь со щелчком. Для полноты момента не хватает только звука «о-ой», который в свое время оповещал о новых сообщениях в icq. — Ладно, договорились. Но только знакомство. И если она мне не понравится от слова «совсем», то я могу встать и уйти. И одеться так, как я сама захочу. Без требований к дресс-коду. Окей? — Саня наклоняет голову и смотрит на отца. — Только не приходи на ужин голая, я тебя умоляю! — Отец слишком хорошо знал свою дочь, чтобы допустить такой вариант развития событий. — И дай ей хотя бы крохотный шанс. Пожалуйста! — Идёт. Саня действительно не собиралась ничего творить и вытворять экстраординарного, хотя это было в ее крови так же, как отцовские гены. Пальцем не размажешь и не выкинешь, даже если очень хочется. Она слишком не хотела проводить завтрашний вечер в семейном кругу, чтобы ещё и напрягать свою фантазию. Она поднялась к себе в спальню на втором этаже, чтобы закрыться и подумать. В этих стенах, которые видели ее последние 15 лет в самых разных состояниях, она чувствовала себя защищённой. Здесь она плакала, билась в истерике, дико прыгала на кровати под громкую музыку, кричала на бывших, разговаривая с ними по телефону, истерически хохотала над комедиями, падала на кровать в пьяном угаре, меланхолично смотрела на дождь, забравшись с ногами на подоконник и закутавшись в плед. В последнем, кстати, она не признается даже под пытками, потому что это не «круто». Как и в том, что когда-то на стене в комнате висел плакат с Джастином Бибером, а сама девушка наблюдала за его отношениями с Селеной Гомез как за бразильским сериалом. Втайне мечтая оказаться на её месте, конечно же. Это сейчас она душу продаст за воссоединение группы Led Zeppelin, прекрасно разбирается в классике рока и знает наизусть почти все песни My Chemical Romance, но у всех есть подростковые секреты. В своей же тусовке Саня может слушать все, что угодно: начиная песнями Валерия Меладзе и Татьяны Булановой, заканчивая современной «классикой» типа Моргенштерна и всевозможных тиктокеров. Причём чем тупее песня, тем больше шансов у нее на успех. Впрочем, там тусовка обширная, а большинство приятелей Саши друг друга стоят. Хотя Саня и сама фору кому угодно даст. Она была одной из тех, кто всегда в центре внимания, у кого всегда много друзей и поклонников и кто впереди планеты всей на очередное сумасбродство. Всё потому, что её тыл был надёжно укреплён, как ей казалось. Выстроенный мир вокруг девушку полностью устраивал, вот только сейчас почему-то ей стало страшно, что всё может рухнуть. В ней не было детской ревности, в душе она даже надеялась, что отец окунется в новый роман с головой и станет меньше её контролировать. А уж она свободным от контроля временем распорядится на славу. Но что если всё пойдет не так? Для этой ситуации есть любимое худи оверсайз, которое всегда защищает. Оно чёрное, поглощает максимум солнечного света, а потому греет в любую погоду. Сейчас ей слишком нужна поддержка. Именно поэтому она и просила: никакого дресс-кода. В платье и на каблуках она слишком беззащитна. — Красотка, ты справишься. Всего лишь час, не больше. Познакомиться, выдержать приличия, уйти, — подойдя к тонкому высокому зеркалу, произнесла Саша. На неё из зеркала смотрела миловидная блондинка, которая в худи выглядела куда больше, чем была на самом деле. Пирсинг в носу был идеальным дополнением к дредам, которые выглядывали сквозь длинные волосы, как бы изредка напоминая о себе. Из неё могла бы получиться прекрасная пай-девочка с белыми волосами и голубыми глазами, но она давно выбрала другой путь. И теперь надеялась, что её никто с этого пути не собьёт. Саша легла на кровать, включила в телефоне трек My Chemical Romance - The Sharpest Lives и закрыла глаза. Биты в музыке не дают нормально думать, а это как раз то, что сейчас нужно.