Наказание

— Я не хочу… — скулишь ты, понимая, что одного, возможно, и получилось бы уломать на прощение, но не двоих. Они как коршуны высматривают тебя в экране чоновского ноутбука. Каждый одаривает тебя горячим взглядом — была бы рядом, обязательно бы обожглась. Вы решили попробовать жить втроём. Они приняли это решение, когда увидели, что из-за невозможности выбора могут потерять тебя оба и насовсем. Старший снял тормоза со своей нежности, а младший посадил на цепь своего ревнивого зверя — и смирился, что любимую придётся делить с хёном. — Лия, не зли меня… — шипит Чон, и ты вжимаешься в кресло. — Мы просили не трогать новую машину. Не потому что жалко, а потому что ты не привыкла гонять за рулём спорткара. И стоило нам уехать в тур — недели не прошло, как звонят из страховой и говорят, что ты чуть не убилась. — Я больше не буду… — тянешь ты, вглядываясь в такие родные глаза Чимина. Только там не нежность — там тьма, которая тебе слишком хорошо знакома. — А больше и не надо, малыш… — вторит Чима, растягивая гласные. — Начинай, — роняет Чонгук, и ты сползаешь с кресла, вставая перед камерой в полный рост. Одна рука тянет за край пояса халатика, вторая скользит по шее. Шёлк без сопротивления раскрывается, открывая мужчинам вид на желанное тело. Тонкая талия — на ней Чонгук любит оставлять следы от сильной собственнической хватки. Грудь в белом кружеве, что у Пака вызывает лишь желание целовать и, возможно, оставить пару следов страсти — расцветающих алыми бутонами. Тонкие ноги, начинающиеся кружевными трусиками — тоже белыми; что поделать, твои мальчики любят, когда их принцесса во всём светлом, лёгком, зефирном. — Детка, не торопись, — хрипит Чимин. Ты поворачиваешься к ним спиной, открывая вид на округлую попку, которую они так любят прижимать к своему паху. На твоём лице торжествует хитрая улыбка. Мужчины — такие мужчины. Пытаются строить из себя альфачей, а сами скулят щенками, лишь бы показала и позволила прикасаться больше. — Ты же сейчас ухмыляешься, да? — проговаривает Чон, и у тебя по спине бегут мурашки от этого властного голоса. Нельзя быть таким сексуальным. И главное — как он увидел? Ты же стоишь к ним спиной. Чёртова телепатия Чонгука. — Разбила машину, чуть не переломала себе всё, напугала своих мужчин — и ухмыляешься. Совсем страх потеряла, Кан Лия?! — Нет, папочка… — шепчешь ты, прикусывая губу и поворачиваясь к камере вполоборота, чтобы им было видно этот жест. — Я от твоей попы живого места не оставлю, за то что ты нас сейчас дразнишь, — шипит Чон, и ты радуешься. Поворачиваешься корпусом к мужчинам и садишься обратно в кресло. Ведешь плечиками, позволяя ткани халата сползти и упасть к талии. Чимин глубоко выдыхает, а Чонгук ёрзает на месте — видимо, в джинсах ему стало тесно. — Знаешь, что будет для тебя отличным наказанием, Лия? — на лице Чонгука появляется довольная ухмылка. Он рад мыслям в собственной голове и тут же тянется к Чимину — поведать о своём маленьком плане. Тебе бы тоже хотелось узнать, что такое придумал Чон, если даже Чимин слегка изменился в лице после их перешёптываний. Аура диалога меняется слишком быстро, чтобы хоть что-то успеть понять. По ту сторону экрана Чимин резко притягивает макнэ к себе за ворот футболки. Кажется, эти двое решили действительно наказать одну непослушную Кан Лию. Пак проводит пальцами по чужой шее — почти невесомо. Его взгляд направлен только на человека напротив. — Ребята... Вы чего? — твой голос слегка дрожит, потому что ничего подобного в их обычной жизни раньше не случалось. Вообще ни в какой. Ты слегка тушуешься на своём месте, потому что как на такое реагировать — не знаешь от слова совсем. Стоило на секунду отвлечься, зависнуть — а перед тобой Пак уже проводит языком по чужой шее, пока Чонгук плавно садится к нему на колени, призывно раздвигая ноги. Кажется, где-то на периферии сознания ты слышишь лязг чужого ремня, слышишь, как расстегнули ширинку. — Как тебе, Лия? — это издёвка с его стороны — задавать такие вопросы именно сейчас. Да, Чонгук определённо издевается. И не один — Чимин ему не уступает, пока собственными пальцами собирает предэякулят с чужой головки. — Что же ты так покраснела, а? — проговаривает Пак, делая пробное движение. — Как брать новую машину без нашего ведома — так не краснела. Судя по первому мужскому стону, Пак уже вошёл во вкус. Его движения по чужому члену нашли свой ритм: рваный, быстрый, хаотичный. Чонгуку вроде и не должно быть от такого приятно, но голос выдаёт его с головой — как и тело, вытянувшееся в струнку. — Я не... — Сама напросилась, малышка. Кажется, их наказание зашло немного далеко, потому что Чонгук уже отвечает на скомканный поцелуй и несдержанно толкается в чужую руку. Всё же секса ему не хватало в туре, а тут вдруг откуда ни возьмись. Ему даже нравится — в какой-то степени. Чон изливается старшему в ладонь спустя ещё пару резких движений. Его выдержка потерпела крушение из-за неожиданной ласки. Раз они перешли черту — значит, и тебе можно. Разводишь ноги и проводишь пальцами по коже между бёдер. Покрываешься мурашками и выдыхаешь. Прикрываешь глаза и скользишь руками выше. Гладишь ключицы, помня, что у обоих мужчин фетиш на эту часть твоего тела. Цепляешь лямки лифа и позволяешь им сползти по плечам. Накрываешь ладонями полушария и, нежно смяв каждое, переходишь к застёжке между грудями. Белое кружево падает вслед за халатиком, и ты свободно выдыхаешь. Не смотришь на экран — знаешь, что оба готовы прожечь в тебе дыру, а силой их возбуждения можно целую атомную электростанцию год питать. Такие вот они, макнэ-лайн влиятельнейшей группы мирового k-pop'a. — Я так сильно по вам соскучилась… — тянешь с придыханием, позволяя их ушам услышать твои хрипы, которые возбуждают твоих мужчин сильнее, чем порноактрисы, пищащие в фильмах для взрослых. — Лия… — запинается Пак, когда ты прикасаешься к своим трусикам. В них уже мокро, хотя твои мужчины только смотрят. — Да, оппа… — стонешь ты, запуская ладошку в кружево и проходясь пальцами между складочек. Закидываешь ноги на подлокотники кресла и разводишь их перед камерой ещё шире — открывая прекраснейший вид на разморенную тебя, покрывающуюся мурашками при каждом движении. — Твою мать, — подаёт голос Чонгук. Тебе бы ощутить его пальцы в себе вместо своих собственных. Его руки, покрытые выпирающими венами и множеством татуировок. Руки, что переворачивали и поднимали тебя в кровати под любым мыслимым и немыслимым углом. — Сними их, — требует Чимин, вцепившись взглядом в белое кружево, и ты не смеешь отказать. Кто ты такая, чтобы лишать своего мужчину возможности созерцать любимое тело? Привстаёшь с нагретого — и наверняка уже влажного — места и стягиваешь с бёдер трусики. Поворачиваешься к камере спиной и прогибаешься. Расставляешь ноги на ширине плеч и слышишь, как оба парня громко сглатывают. Кладёшь правую ладонь на ягодицу и тянешь немного в сторону. Чимин привстал, Чонгук подавился: их девочка показала им алмазное сердечко. Всё как они любят. — Блять! — ругается младший, а старший согласно кивает. — Хён, когда там ближайший рейс в Сеул? — В душе не ебу, — отвечает Чимин и сжимает свой член сквозь ткань чёрных брюк. Чонгук, сидящий ближе всех к ноутбуку, оттягивает ворот футболки — и без того непозволительно широкий. Ты возвращаешься на место и, шикнув от влажности между ног, снова их разводишь. Укладываешь пальцы на клитор и начинаешь массировать, время от времени постанывая. — Чимин-оппа… — шепчешь как в бреду, и Пак забывает, как дышать. Он готов подарить тебе целый автопарк спорткаров, разрешить разбивать каждую хоть каждый день — лишь бы ты вот так выстанывала его имя. — Чонгуки-и-и… — тянешь следом, будто почувствовав, как от ревности он свёл брови. Вводишь пальчики внутрь и радуешься хоть такой наполненности; с членом мужчины не сравнится, но тоже неплохо. — А-а-а-ах… Правой рукой сжимаешь грудь и выгибаешься навстречу левой. В комнате жарко, воздуха катастрофически не хватает. На лбу выступила испарина, волоски прилипли к шее. Но на такие мелочи ты внимания не обращаешь. Главное — парни перед глазами; они сходят с ума от невозможности прикоснуться к твоему телу, провести пальцами по коже, войти до упора. Ускоряешься и чувствуешь, как по телу расходится волна, собираясь внизу живота. Знакомое ощущение. Ждёшь, пока пружинку внутри сорвёт. Ещё пара движений — и накрывает оргазм. Удовольствие размазывает тебя по креслу, и ты проваливаешься в чёрную дыру. Ни одной здравой мысли в голове. — Сколько нам ещё в туре сидеть? — хрипит Чонгук. — Месяц… — в тон ему отвечает старший. — Пиздец…