Островная граница

На главной площади города Дорс собралась толпа зевак, пришедшая посмотреть на знаменательное событие – мученическую смерть одного преступника. На сцене находилось два широкоплечих солдата, одетых в доспехи. Меж ними стоял низкий старичок с длинной бородой, держащий в руках какой-то свиток. Стоял гул из голосов людских толп, который смотрящие пытались утихомирить. Спустя некоторое время у них это всё-таки вышло, все присутствующие внимательно смотрели на старика-священника, ожидая, пока он начнет говорить. — Дорогие дамы и господа! Мы собрались здесь, на площади имени Фитоса, чтобы избавить наши земли от очередного грешника, пролить его кровь! Много месяцев наши солдаты пытались выследить этого преступника, и вот наконец настал день расплаты. Это ещë одно неопровержимое доказательство того, что наша Королевская полиция вездесуща и никто и ничто не ускользнëт от неё! Наша повелительница, Агна Виатóра, да будет доволен ей всемогущий Арунá, самолично создала в своё время Королевскую полицию, в которой всегда царит идеальная дисциплина, в которой каждый её служащий подготовлен на все сто! Скажем же спасибо ей и Полиции, ведь благодаря им в наших землях не царит беззаконие, а лишь порядок! Помолимся за Королеву перед казнью мерзавца! – после этой пылкой речи мужчина скрутил свиток, отдал его одному из рядом стоящих солдат, а сам сложил руки в виде книжки и принялся зачитывать шёпотом молитву. Толпа последовала его примеру и также принялась молиться. И конечно же все молились за Королеву: неважно, искренне это было или нет. Мольба закончилась в течение минуты, после чего старик снова стал говорить, но уже без свитка: — Представляю вашему вниманию виновника нашего торжества, прошу выведите его сюда! На сцену сзади по ступенькам поднялись еще двое солдат, но меж ними вместо старика был уже совсем другой человек: пленник, ноги и руки которого были полностью закованы в цепи. Тело его было абсолютно полностью обнажено. Сделано это было для того, чтобы можно было увидеть абсолютно каждую царапину и шрам, оставшиеся после долгих пыток, причинëнных ему после поимки. Без каких-либо манер солдаты грубо потянули его в центр сцены рядом со стариком и посадили на колени. Людям дали время, чтобы рассмотреть преступника повнимательнее. В толпе сразу же зашумели голоса, переговаривавшиеся друг с другом. Все обсуждали его. Кто-то выражал ненависть и отвращение по отношению к нему, а кто-то наоборот жалел. Спустя некоторое время смотрящие снова навели порядок, создав тишину, чтобы ведущий продолжил речь: — Кхм-кхм, итак! Возможно многим из вас уже знакомо это уродливое лицо! Но если нет, то напомню вам. Это отродье зовëтся Фердо Лаве. Как бы мне не было трудно и мерзко произносить его имя и фамилию, придется это сделать. Данный раб нашей Королевы осмелился украсть довольно круглую сумму у одного знатного человека, принадлежащего к известному роду Тресс. Ради анонимности не буду называть его имя. Те, кто должен знать, уже и так знают. Так вот, ближе к сути. Украв примерно 10 000 мар, которые мерзавец сумел каким-то образом протащить в повозке, запряжëнной двумя лошадьми, он долгое время пытался скрыться от руки правосудия! Но по воле самого Аруны́, ему не удалось уйти от нас бесследно. По некоторым данным, он планировал вместе со своей семьёй, состоящей помимо него ещё из жены и дочери, сбежать с острова на лодке, что в корне запрещено! Островная граница закрыта для всех людей, рождëнных здесь. Никто не должен раскрыть внешнему миру существование этого места! Иначе все мы будем подвержены опасности! И чтобы у вас больше не возникало сомнений по этому поводу, чтобы в умах ваших не рождались такие скверные и смутные мысли, мы собрали вас здесь. Мы хотим показать вам, что бывает с отступниками и предателями острова Лусмеора! Приступим же в долгожданной расплате! – ладонью старик указал на сзади находящегося пленника, как бы давая сигнал солдатам. Все четверо солдат, принялись зверски избивать мужчину ногами. Острые носы их металлической обуви вонзались в тело и резали кожу так, что после на месте удара оставалась сильно кровоточащая рана. Один солдат довольно сильно увлёкся и теперь не просто бил, а ковырял острым носом каждую рану, нанесëнную преступнику. Толпа с ужасом и интересом наблюдала за этой картиной. По всей площади раздавались ужасные и протяжные стоны пленного от боли. Они били везде: по лицу, по рукам, по ногам, по животу, по груди, даже промежность после пары ударов вся истекала кровью. Но все эти удары не были смертельны. Раны не были глубокими. Весь этот концерт был лишь для подогрева интереса. Дальше – больше. Один из солдат спустился со сцены, чтобы кое-что взять. Вернувшись, в руках он держал острый как зубы акулы меч, буквально сегодняшним утром заточенный специально для казни. Им солдаты планировали отрезать пленному что-либо, поочерёдно передавая меч друг другу. Резать начал первым тот, кто и принёс меч. Пока трое держали Фердо, усадив его снова на колени, солдат с мечом в руках подошёл и выбирал, что бы отсечь ему первым. Выбор пал на длинные золотистые волосы мужчины. Лезвие меча без труда отрезало их, словно серп, кошущий осеннюю полевую пшеницу. Далее настала очередь следующего. Второй солдат решил не мелочиться, и отрезал наказуемому ухо. Хруст хряща, рассеянного лезвием, казалось раздался на всю площадь. Ужасающая боль прошла сквозь все тело бедного Фердо. Его тошнотворные вопли сначала заполняли его грудную клетку, а после, взрываясь, выходили наружу. После ему отрезали палец на правой руки. Потом безжалостно прокололи глаз. Один из солдат решил отрезать бедняге половой член. Куски его тела уже валялись по всей сцене. От болевого шока Фердо уже успел потерять сознание. В таком состоянии солдаты-палачи продолжали издеваться над телом. Уже отсекали части тела покрупнее. Прилагая усилия, ему отрезали руки, сначала по локоть, затем и полностью по плечи. Ровно так же поступили с ногами. Отрезали стопы, потом икры, а потом и бëдра. Один из смотрящих поднялся на сцену, чтобы собрать куски тела со сцены в одну большую кучку. В конце концов уже давно мëртвому мужчине отсекли голову, в знак того, что казнь почти завершена. Посиневшее бескровное туловище и голову с вырванными из ямок глазными яблоками скинули в ту же кучу, что и конечности. В дело снова вступил старик. Он держал в руках подожжëнную свечу, зачитал молитву об упокоении грешной души и свечой поджëг груду человеческого мяса. Вонючий дым разложившегося мяса разнëсся по всей площади, а потом и по всему городу. Даже те, кто не присутствовал на казни поняли – преступник уже мёртв, наказание завершилось. Большая часть людей уже разошлась обратно по своим делам, но были те, кто остался смотреть на догорающие трупные остатки. Известие о казни моментально разошлось по всему городу вплоть до его окраин. И до того самого постоялого двора около поместья мадам Фриск. Первым новость туда принёс главный, ну в принципе единственный конюх Марулус. Сам он ещё утром собрался в путь к площади, поглазеть на данное мероприятие, и вот сейчас ближе к обеду прискакал обратно на лошади. Загнав своего коня в конюшню, парниша отправился на свою любимую кухню. — Слушайте все! Я вернулся к вам с известием! – воскликнул он. — Лучше бы не возвращался – проворчала Арла. — Пфф, вот тебе-то и не скажу, что за известие. — Больно надо, я в отличие от некоторых с утра работаю, а не по городу разъежаю. — Ну я что, виноват что ли, сегодня нет для меня никакой работы?! Выходной у меня! — Что, кстати, очень странно. Конюх всегда нужен бывает, а учитывая, что ты тут единственный и подменить тебя некому, глупо давать выходной. — Если передам это госпоже Элизабет, то она мигом тебя отсюда вышвырнет! — Только посмей, в печи вместо теста зажарю. – повариха пригрозила. Закончив этот бесполезный диалог с кухаркой, Марулус направился через другой выход в жилой сектор, где как уже известно располагались комнаты рабочих. Там он сразу же повстречал Рину и Малика: — Хей, здравствуйте, милые барышни! Как обстоят ваши дела? — с улыбкой поздоровался конюх. — Здравствуй, Марулус. Все нормально, как дорога прошла? – с такой же улыбкой ответила Малика. — Ну, без происшествий вроде. Видел я кстати эту казнь. Ужасное зрелище, честно сказать! — В-все было настолько страшно? – чуть испуганно спросила Розетт. — Именно! Такое раз увидишь, больше не об одном преступлении даже не подумаешь! Ну я думаю, что тот мужик получил по заслугам! Нечего было деньги воровать. — Ах, так он вор? — Ага, да ещё какой! 10 000 мар украсть сумел! Эдакий прохвост. — А как его казнили?.. — Ну, этого я лучше уж не буду описывать.. Самому было тяжело смотреть. — Да что ты говоришь. – прорезалась на голос Рина. — А? А что не так? – озадаченно ответил Марулус. — Ты серьёзно считаешь, что человека за кражу нужно убивать? Я почти уверена, что он жил в ужасных условиях и у него не было другого выхода. А так публично убивать его – не наказание, а просто дикое зверство. — Рина.. О чём ты? Мы все так живем.. Нам всем одинаково плохо. Пора бы уже привыкнуть. Вот мой отец, столько казней повидал. Его уже ничем не удивишь! — Какой же ты!!.. Кх.. – девушка резко замолчала и поторопилась удалиться в кухню. — Рина! Постой! – вслед крикнул ей парень, но безуспешно. — И что это было?.. – обратился он уже к Малике. — Ну, для неё это больная тема.. — М? — Ну, просто.. У неё б-было тяжёлое детство.. — У нас у всех оно было тяжёлым. И что? Мы не унываем.. Мы рождены тут, изначально воспитывались по законам этого места. Она считает, что ей одной тут тяжело? – обычно шутливый и весёлый Марулус вдруг стал серьёзным. — П-прости.. Я лучше наверное пойду за ней, поговорю.. — Иди. – уже более спокойно ответил парень. Догнав свою подругу, которая за это время уже успела пройти через кухню во двор, Малика попыталась поговорить с ней: — Рина! Подожди! – окликнув девушку, та остановилась. — Чего тебе? – чуть озлобленно сказала она. — Ты обиделась на него, не так ли? — А что? Зачем тебе это знать? — Просто не надо так всерьёз воспринимать его слова.. Он же болтун и шутник тот ещё.. — Вот именно. Он никогда не думает о чувствах других и о том, что его слова могут кого-то ранить.– возмутилась Рина. — Да нет же! Он наоборот, пытается настроение поднять.. Прости меня за него, ладно? — Тебя прощать не за что. Ты ничего не сделала. — И всё же.. — Нет, Малика. В чём смысл? Пусть он извиняется, раз уж на то пошло. Но даже так, мне его извинения неособо нужны. — Л-ладно.. Мне побыть с тобой? Успокоить? — Спасибо тебе, большое, правда. Мне вот уже полегчало благодаря тебе – Рина немного, еле видно, улыбнулась. — Хах, правда? Здорово.. Тогда, я пойду, приступлю к готовке, а завтра мы с тобой вместе снова отправимся на рынок! — Да.. Вместе. Ладно, иди. После этих слов Малика отправилась на кухню, помогать Арле. А Рина тем временем пошла на склад: рассортировывать вещи. Так они и проработали до вечера. А конюх за этот день успел всем рассказать об увиденном. Пока он поведывал об этом всем, для ушей Рины и Малики всплыло также и то, что преступника не просто за кражу наказали. Но и за попытку сбежать с острова. Тут же в их мыслях пронеслось:"Как же? Сбежать? И не просто от хозяина, а с самого острова?! Да как? Выходит, он знал как это сделать, раз осмелился на такой шаг? И если да, то как?". В глазах обеих тут же загорелся соблазн узнать путь с острова. Ведь сбежать от хозяев им было мало. Их бы в итоге нашли. А если сбегут из королевства, то их уж точно тогда не найдут. Эта мысль не покидала их и вертелась в головах на протяжении всего рабочего дня. К чему же это приведет в итоге?..