Островная граница

На оживлённой рыночной площадке, освещённой летним солнцем, бурлила жизнь. Люди, кто беднее, кто богаче, бродили между торговых рядов в поисках нужного товара для покупки. Были и те, кто просто рассматривал разные диковинные штучки, а также и те, кто был намерен украсть что-нибудь, подвернись им для этого особый случай. За одним из прилавков стояла уже знакомая нам девушка, Малика Розетт, а вместе с ней её напарница, чуть повыше. Она была все в том же заляпанном мукой и маслом фартуке. А перед ней на прилавке лежали свежеиспечëнные хлебобулочные изделия. Она смотрела по сторонам и ждала, пока кто-нибудь подойдёт к прилавку и поинтересуется покупкой. Малика не любила как другие кричать на весь двор о своих товарах с просьбой купить их со скидкой. Чаще просто терпеливо ждала. К удивлению, её молчаливость и кротость неособо сильно сказывались на продажах. Люди довольно охотно подходили и покупали её хлеб, булочки, пирожки и тому подобные изделия из теста. Тут к ней подошла довольно крупная барышня, не молодая, но и не то чтобы старая. Волосы её были спрятаны в платок, а надето было льняное платье до пола, сверху была тканевая накидка. Сбоку от неё стоял небольшой мальчишка лет 6, вероятно сын, а может быть даже внук. — Добрый день, не подскажете, в какую цену эта ржаная лепëшка? – сказала женщина с хрипотцой, указав на круглый коричневый, чуть остывший, хлеб. — 25 мар. – чуть тихо ответила Малика. — Ээ.. Хм, а вот эта, пшеничная? – указала уже на другую. — 27 мар. — А подешевле ничего нет? – с надеждой спросила покупательница. — К сожалению, это самые дешёвые лепёшки, что лежат на этом прилавке – крестьянка поникла. — Что ж, очень жаль. Ладно, здравия Вам. – женщина дёрнула за руку своего то ли сына, то ли внука, как бы сказав, что нужно идти. Взгляд его остался на этой самой ржаной лепёшке, на которую указывали ранее. Наверное, он был голоден и очень хотел есть, но денег на неё увы не было. Малика, увидев этот жалобный взгляд, глубоко вздохнула и спустя секунду остановила их двоих. — П-постойте, если хотите, то я м-могу вам просто так завернуть.. – Розетт взяла ржаной хлеб в руки, начала заворачивать его в полотенце. В этот момент девушка, стоящая с ней рядом, округлила свои глаза от удивления и шоке, что-то удумывая в своих в мыслях. — Нет, что Вы?! Не нужно! – женщина положила руку на сердце и повышенным голосом попыталась остановить продавщицу. — И всё же.. Ребёнок так посмотрел на эту лепешку, что я сразу поняла: он голоден. Возьмите же, от одной подаренной лепёшки я в убытке не останусь.. — Да благословит Вас Арунá. Да прибудет с Вами вечное счастье и достаток!! – барышня соединила две свои ладони в жест мольбы и встала в позу поклона. — Не стоит таких почестей.. Просто один хлебушек.. – Малика слегка покраснела. — Для Вас – хлебушек, а для нас – ещё один день жизни. Спасибо Вам большое! Обещаю, добро вернётся к Вам в троекратном размере. Я буду молиться за это! – после этих слов радостная девушка, помолодевшая на глазах от счастья, взяла протянутую ей лепëшку. — Благодарствую.. Л-ладно, бывайте! – с улыбкой не только на самом лице, но и на душе, попрощалась Малика. День подошёл к концу, большое солнце уже начало заходить за горизонт. Малика вместе со своей помощницей направлялась обратно на постоялый двор. Дорога шла через небольшое поле. Несмотря на то, что был уже вечер, в воздухе было все еще очень душно. Вместе две девы несли большую плетëную корзину, в которой лежал оставшийся непроданный хлеб. В воздухе стояла тишина, её нарушали лишь жужжание комаров и лёгкие порывы ветра. — Сегодня был не самый продуктивный день.. – прервала молчание Малика. — Согласна с тобой. – ровно ответила её подруга, после вздохнув. — Рина, тебя что-то гложет? – озадаченно спросила девушка, заметив в голосе напарницы странный тон. — Ну, есть кое-что.. — И что же? — Малика, зачем ты отдала той старухе лепёшку? – Рина замедлила шаг. — К-как зачем? Им она была нужна.. — Если бы была нужна, то они бы её купили. А так они просто надавили на твою жалость. – девушка чуть озлобленно утвердила. — Нет, никто не давил на неё.. Я сама.. — Что сама?! Сама таскала мешок с мукой, потом месила тесто, потом лепила и испекла хлеб?! Да, именно! А потом сама же его и отдала за просто так! Для чего мы тогда трудимся? Чтобы заработать, верно же? Так зачем ты просто так отдаешь его?! – Рина начала уже кричать. — Но это было всего один раз.. Что ты так кричишь.. Кто-то может ведь услышать. – чуть ли не плача ответила Розетт. — Потом это будет повторяться снова и снова! Мы с тобой и так не самые богатые тут! Наша хозяйка нас не жалеет, а из-за тебя мы еще и деньги теряем! — Главное ведь не деньги.. Человек должен оставаться человеком.. — Нет. Здесь тебя за любой промах могут отхлестать плëтками! Как в прошлый раз меня Помнишь?! А ведь я просто рассыпала мешок с мукой, и то не полностью! — Но ведь это не я сделала! Не я тебя била! Так почему ты на меня кричишь? — Потому что меня уже достало, я не хочу так жить. Я хочу заработать побольше и откупиться от этой тиранши Элизабет. — Я тоже неособо хочу на неё работать.. — Так приложи же усилия к тому, чтобы мы поскорее ушли от неё!.. – девушка начала задыхаться в истерике. Из руки её выпала ручка корзины, за которую она её держала. Малика, увидев это, тоже отпустила свою сторону. Она подошла к Рине, взяла её за плечи и, глядя ей в глаза, уверенно произнесла: — Давай сбежим. Вдруг подул сильный ветер, волосы двух подруг начали красиво развеваться вместе с их оборванными платьями на фоне алого солнца. Они смотрели друг на друга: взгляд одной был полон решимости и уверенности, взгляд другой был полон боли и усталости. — Ч-что?.. – Рина начала вытирать слезы с щёк. — Сбежим. Не будем ждать, пока сможем откупиться. Просто сбежим далеко. Туда, где нас не найдут. — Нас обязательно поймают, и тогда.. — Не думай об этом. Мы справимся. Мы никогда не пробовали, откуда тебе знать, что нас поймают? — Не знаю.. — Ну и вот. Прямо отсюда, прямо с поля, можем убежать. Перед нами лес. Так что нам мешает? — Мы не можем.. Нет.. Мы просто собственность. У нас нет на это воли.. Ты ведь сама это понимаешь. — Не понимаю, не хочу. Нет, я ведь человек, я живая, у меня есть чувства, желания. Почему я должна быть в рабах у кого-то? — Потому что.. Мы родились в семье рабов, мы дочери рабов, наши сыновья тоже будут рабами!!! – девушка с криком оттолкнула Малику. Та испугалась такой реакции и затихла. Снова настала тишина. Дальше свой путь девушки продолжили в полном молчании и грусти. Их поникшие головы можно было принять за скрюченные веточки деревьев. Наконец дойдя до постоялого двора, обе направились на местную кухню, куда нужно было положить корзину в хлебом. Там их встретила полненькая женщина-кухарка по имени Арла: — Оо, девчонки, вернулись? Ну что, сколько заработали? – заинтересовалась повариха. — Да мелочь.. Под сотню мар где-то. — ответила Малика. — Ох, отчего ж мало так мало? — погрустнела женщина. — Да сами не знаем, Арла.. Невезучий сегодня день. – Розетт пыталась не выдать своей грусти, как можно более многословно отвечая на вопросы. – А у тебя как тут успехи? — Ой, знаете, выдохлась я. Нужно отдохнуть. Надеюсь, что хозяйка даст добро на выходной. — Хахах, надейся. – звонкий мужской голос сзади окликнул повариху. Это был высокий парень худощавого телосложения с щетиной на лице. — А тебе лишь бы поязвить, Марулус! – вредно ответила пареньку женщина. – Иди работай, бездельник! — Да что-то я тоже устал, выходного бы мне) – продолжает ехидничать паренëк. — Ух, как залечу тебе в лоб половником! – Арла взяла его с рядом стоящего стола и уж было прицелилась. — Понял-понял! Уже бегу! – прохвост тотчас же взял тележку с мешками и погнал во двор. И след его простыл. Эта ситуация довольно рассмешила Малику и даже подняла ей немного настроение, но вот Рине все еще было не до смеха. Она молча ушла к себе в комнату через другой выход в кухне. — Чё это с ней приключилось-то? – Арла спросила. — Да так, расстроена из-за сегодняшних продаж. – вроде бы слукавила, а вроде и нет, Розетт. Ведь ссора их началась как раз из-за этого, но корнем для неё служило совершенно другое. — Охх, бедняжка – грузно ответила повариха, почëсывая одной рукой затылок и поправляя платок. В другой она все еще держала половник. – Ну оказался один день неудачным, ну не так же сильно расстраиваться из-за этого! — Я вот тоже так думаю.. Но не нам её судить. Давайте лучше приберëмся, а то тут такой бардачище! – Малика решила перевести тему. — Согласна! После уборки уже и по комнатам разойтись можно! – подхватила инициативу Арла. Так они вдвоем и прибрались на кухне, подмели полы, протëрли столы, посуду для готовки расставили по местам. Спустя час другой наконец управились. К этому моменту на улице уж совсем стемнело. Сказать, что Малика выдохлась за сегодня – ничего не сказать. В жару работать ужаснее всего. Еле плетясь ногами до комнаты, она прошла мимо комнаты Рины. Хотела постучать, но поняла, что скорее всего та спит, и будить её не самая лучшая затея. "Пускай отдохнëт немного, завтра поговорим" – подумала девушка. Дойдя до комнаты, она со скрипом открыла старую деревянную дверь, у которой даже щеколды, чтобы закрыть её, не было. Само помещение было трудно назвать местом для сна: холодные каменные стены, жëсткая кровать, в матрасе которой было высушенное сено. А рядом с ней небольшая тумба для хранения личных вещей. В своих спальных никто никогда надолго не задерживался, с утра все моментально шли работать. Поэтому здесь только и делали, что спали ночью. Малика улеглась на свою кровать, повернулась набок к стене. Одеялом не укрывалась, ибо и без того было душно. Буквально закрыв глаза на секунду, она тут же погрузилась в глубокий сон.