Enemy

Снегопад, окутавший продрогший серый Детройт плотной белой пеленой, к рассвету начал редеть. Восточный край неба наливался мутным, болезненным багрянцем — не рассвет надежды, а лишь завершение долгой, отчаянной ночи. Воздух, тяжелый от гари и по-зимнему стылый, при каждом вдохе царапал горло ледяной крошкой и оставлял во рту отчетливый привкус пепла. — Маркус мёртв. Мы остановили бунт девиантов, — голос из рации, искаженный помехами, прозвучал отстраненно и сухо. Приказ выполнен. Она спрыгнула с подножки бронированного автомобиля SWAT. Тяжелые ботинки хрустко утонули в свежем снегу. Руки невольно сжались в кулаки. Еще один приказ. Она медленно шла к площади, где еще несколько часов назад кипела битва. Сейчас — неестественная, мертвая тишина, давящая на уши. Лишь ветер тоскливо завывал в остовах сгоревших машин. Она ощущала на себе взгляды с крыши. Наблюдают, как она выполняет следующий. В нос ударила острая, густая смесь запахов: металл, порох, сладковатый смрад горелого пластика. И кровь. Синяя и красная смешивались на снегу. Она скользнула взглядом по телам, прежде чем увидела его. Он шел ей навстречу. Она остановилась. Сняла шлем. Ледяной воздух тут же вцепился в разгоряченную кожу. Аккуратно перехватила пистолет. Холод металла. Ладонь предательски вспотела, пальцы дрожали. Во рту стало горько. Приказ. Слово, выжигающее на ее душе клеймо. Она никогда не хотела быть такой, как те, кто отдает их — бездушные, расчетливые. Но каждый выполненный шаг превращал ее в послушный инструмент. И этот, следующий шаг, был против всего, что в ней еще оставалось. — У нас получилось, — Коннор подошел. Усталая улыбка. Голос глуше обычного. Бледная, с темными кругами под глазами, она стояла и ждала. Ждала его. И того, что приказано сделать. Сердце стучало тяжело. — Ты ранен, — уголки губ едва дрогнули. Ярко-синее пятно тириума на его рубашке. Как трещина на маске. Но разве не она сама сейчас носила такую же маску — маску исполнителя? — Ерунда, — он подошёл совсем близко. Знакомый запах его кожи. Он обнял ее, зарываясь лицом в ее волосы. — Все кончено. Нужно в «Киберлайф»… доложить Аманде… Аманда. Источник приказов. Она задрожала. Его близость — спасение и пытка. Рука с пистолетом медленно поднималась. Его молчаливая покорность оглушала. Холодное дуло уперлось в его грудь. Он сильнее прижался к ней, и рукоять пистолета впилась в ее собственную грудь. Они оба — машины. Он — созданный. Она — ставшая. — RK800, — шепот был хриплым. Пар от их дыхания смешался. — Ты выполнил свою миссию. Ты справился. Но ты… ты один из них. — Он — враг. Так приказано. А что чувствовала она? Это уже не имело значения. — Я знал, — он прижался лбом к ее лбу. Его кожа была прохладной. Глаза закрыты. — Я знал, что Аманда прикажет устранить меня. Кивок. Горячие слезы обожгли щеки. Душно. — Я не боюсь… — зашептал он, — ведь ты рядом… — Прости меня… — слова вырвались сами. Она поймала его губы. Отчаянный, соленый поцелуй с привкусом пепла. Ее собственный бунт, последний, бессмысленный. И не разрывая его, не открывая глаз, она выстрелила. Исполнила приказ. Выстрел. Резкий, сухой. Конец. Андроид дернулся. Критическая ошибка системы. Он обмяк, увлекая ее за собой на снег. Она на коленях. Руки гладили его волосы. — Мне страшно… — еле слышный шепот. Диод на виске тускло мигал. — Больше тебя не увижу… — Скоро все закончится… — голос дрожал. Она гладила его лицо. Холодное. Вздох. Диод погас. — Прости… — Слезы душили. Она убила врага. Но что-то в ней тоже умерло. Аккуратно опустила его голову на снег. Встала. Руки… терла их, пытаясь стереть синюю кровь. Запах въелся навсегда. Несколько глубоких, рваных вдохов. Аллен скоро будет здесь. — Идём, нас ждут люди из «Киберлайф», — капитан Аллен хлопнул ее по плечу. — Оставь это здесь, они сами разберутся. Она бросила последний взгляд на Коннора. Лицо умиротворенное. «Ты выполнил свою миссию». А она — свою. Он был послушной машиной, созданной для выполнения задач. Она… стала таким же солдатом. Холод проник внутрь, под броню, в самую кровь. Не просто утренний мороз. Это была пустота там, где раньше что-то отчаянно сопротивлялось приказам, где жили ее чувства. Она никогда не хотела быть такой, как те, кто отдавал приказы. Но она подчинилась. Уничтожила «врага». И что-то внутри нее, живое и настоящее, теперь тоже лежало безмолвно на этом грязном снегу.