Размер имеет значение

Во второй раз Тэмин заказывает веревку. Ему остро хочется написать — только не красная, это так пошло, лучше черная или белая. Идеальной была бы фиолетовая — его любимый цвет, — но подойдет на самом деле любая. Главное, чтобы Кай разбирался в узлах, умел затягивать достаточно сильно, чтобы боль не вызывала онемения… Даже простая мысль о том, как его ограничат и заставят подчиняться, приводит Тэмина в восторг. Во второй раз все проще. Тэмин почти на ходу раздевается, скидывает украшения небрежно, не следя, упали ли они за комод. Торопится в душ. Там тщательно, сдержанно готовится и нежится под теплыми струями воды, расслабляясь. Это не страшно, когда придет знакомый. Это возбуждает еще больше, когда к нему прикоснутся уже полюбившиеся руки. Это заставляет нервно перебирать пальцами по ребрам в успокоении. Ждать приходится недолго. Тэмин все еще раскрасневшийся после горячего душа, кончики его волос немного намокли, но кожа на пальцах уже разгладилась. Во второй раз Тэмин не удосуживается одеться. Он сидит голый, послушно сложив ладони на коленках, и считает про себя минуты — стрелка на часах есть, но она чертовски тихая, не помогает. — Такой послушный. — Кай приходит на три минуты раньше, ступает так же тихо, только кожа на ботинках неожиданно скрипит. — И нетерпеливый, да? — Да. Говорить немного легче. Тэмин стал чуть честнее в желаниях, мыслях, в том, чтобы делиться ими с Каем. Он смотрит, как на кровать рядом падает три вида веревок — две черных и одна фиолетовая, самая толстая. На немой вопрос — Тэмин просто не успевает его сформулировать, — Кай небрежно говорит: — Это не в моих правилах, но мне стало интересно найти тебя за пределами гостиничного номера. Я не сталкер, просто изучал… вопрос. — Я вижу, — говорит Тэмин и касается веревки. Он не разбирается в них, но не может игнорировать глубокий темно-фиолетовый цвет. — Начнешь с нее? — Нет. С этого момента говорить Тэмину сложно. Кай все еще одет и обут, на его руках перчатки — он снимает только их, подцепив кончик на среднем пальце зубами, — и берет в руки черную веревку. Кай не спрашивает, как Тэмин хочет, он просто делает — толкает его на спину и притягивает к себе ноги, сталкивая стопы друг с другом. Веревка эта — самая тонкая, и Кай обходится с ней умело: начинает с лодыжек, обхватывая с каждым разом все крепче, но не перегибая палку. Тэмин смотрит на светлую кожу ног, на то, как черный узор вырисовывается тоненькой паутинкой, и облизывается. Кай устраивает ноги Тэмина так, чтобы пяточками они упирались в пояс брюк, а после — берет оба конца веревки и одновременно пропускает их между мизинцами, ведет к центру, сплетает в первый узелок и возвращает к пальцам. Тэмин чувствует, как его завороженное состояние, любование красотой сменяется нахлестывающим возбуждением. Стянутые веревками стопы кажутся еще меньше в ладонях Кая. Тэмин не может сдержать судорожного вздоха и чуть выгибается в пояснице, нетерпеливо ерзая. — Нравится. Тэмин слабо кивает и пробует пошевелить пальцами. Получается. Только на каждое движение — веревка двигается в ответ, вызывая приятную дрожь вдоль ног. Кай не дает ему наиграться. Он рывком поднимает Тэмина, ставит на колени перед собой и тянется к фиолетовой веревке. — Мне понадобится твоя помощь, — поглаживая большим пальцем по щеке, говорит Кай, — это сложно, но разведи для меня колени настолько широко, насколько сможешь. И если тебе будет больно или некомфортно, пожалуйста, скажи. — Ноги ты вязал… не говоря этого? — На ногах простая вязь, — он продолжает его гладить, теперь обхватывая всей ладонью шею, — я делал ее много раз и себе в том числе. Но сейчас… — Кай убирает ладонь и проводит кончиками пальцев по груди. — Я начну отсюда, обхвачу торс, ребра, но не полностью. — Он рассказывает, как будет связывать, показывает, очерчивая контуры будущего рисунка, и Тэмин судорожно сглатывает, стараясь не упустить ничего важного. Веревка пройдет до пупка, сплетется узором, как снежинка, вокруг его талии и сожмет его достаточно сильно, чтобы от движения перехватывало дыхание. У Тэмина на самом деле уже. Кай опускает ладонь на его член, медленно ведет вверх-вниз, прежде чем смещает руку на стык ног и паха. Он говорит: — Я проведу веревку тут, дважды, она будет очень приятно сжимать тебя, Тэмин, тебе понравится. А закончится все вот здесь. Кай касается его бедра, ведет долго, не прерываясь от внутренней стороны, спереди, заводит палец назад, пока полностью не доводит до точки, с которой начал. Тэмин дрожит. Дрожат ноги, руки, тело, мысли. Он готовится упасть лицом вперед, но Кай перехватывает его ладони, мягко целует костяшки и устраивает их на своих плечах. — Можешь держаться за меня. Тебе же нравится. Тэмину нравится. Он, не сдерживаясь, сжимает ладонями плечи, про себя умирая с того, насколько они большие, мощные и как удобно впиваться в них ногтями. Тэмин это и делает. Футболка мешает, не дает ощутить теплоту кожи, но все это уходит на второй план, когда Кай начинает второй раунд связывания. Эта веревка толще, она не раздражает — мягко ложится на тело, приятно. Первые узлы простые: веревка обхватывает его, встречаясь сначала с левой стороны, над соском проходит первый узел, после — с правой, повторяя узор. С каждым новым витком Тэмин ощущает себя в ловушке — он связан, ему тяжело дышать, его обездвиживают, лишают свободы. Это вызывает восторг. Возбуждение уходит на второй план, остаются только легкие, невесомые касания пальцев Кая, когда он задевает кожу при очередном узле, и веревка. Она пережимает его так правильно, так хорошо, так чертовски приятно — это не больно, но и больно одновременно, идеальная пропорция вложенной силы и оставленной свободы. Тэмин чувствует себя принадлежащим. Кай продолжает сплетать узор. Он доходит до пупка, где остается один большой узел и от него расходится в две стороны — вниз, к ногам. — Хорошо? — Идеально. Голос у Тэмина тихий, не шепот, просто мягкий низкий тон, выдающий его состояние. Таким он обычно бывает на съемках, когда фотографы переходят на комплименты, отвешивают их один за другим и начинаешь чувствовать себя желанным. Сейчас это желание не просто осыпавшиеся на кожу слова, более весомое — прикосновение, узел, один, второй, третий, чужое тело под ладонями, чужое тяжелое дыхание. Тэмин лениво приоткрывает глаза и смотрит на сосредоточенное лицо Кая. Он впервые думает о том, что поцелуи с незнакомцами, более того, с эскортом, не так уж и лишены смысла. — Нормально? Тэмин кивает. Кай обвивает его бедра, сжимает сильнее, чем ребра, и на это невольно вырывается довольный стон. Там у него всегда была чувствительная кожа, там можно оставлять засосы, следы от шлепков, и никто не спросит, кто и зачем это сделал. Никто, кроме него, не увидит. В этот раз там останутся следы от веревок. Тэмин очень хочет, чтобы они остались. — Теперь руки, — говорит Кай, когда торс и верхняя часть ног теперь тоже покрыты веревкой, — ты хочешь спереди или сзади? — Сзади, — не задумываясь, отвечает Тэмин. Он хочет быть беспомощным, лишенным свободы, зависимым, но, если руки у него будут спереди, — получится как минимум ударить, если что-то пойдет не так. С Каем все пойдет как надо, Тэмин доверяет. Он не может не доверять. Кай довольно мычит, принимая ответ. Он помогает Тэмину развернуться, осторожно заводит его руки за спину, оглаживая от плеча до запястий, и целует в центр шеи. Тэмина пробирает дрожь, он выгибается, старается вздохнуть, набрать в легкие как можно больше воздуха, но веревка не дает ему пространства — она тихо скрипит, но сдерживает грудь, давит на соски, на ребра, на пупок. Веревка натягивается на бедрах, и Тэмин настолько в восторге, что не может остановиться. Он все дышит и дышит, хватает ртом воздух, торопится получить это ощущение еще раз. — Хватит. — Голос Кая не злой, не жестоко-властный, нет, он спокойный, и именно это помогает Тэмину прийти в себя. Он выдыхает. — Умница, Тэмин, мы еще успеем наиграться. Тело все еще помнит приятную боль, смешанную с возбуждением, невероятное удовольствие, затмившее его с ног до головы. Тэмин сдерживается. Он переключает внимание на руки — Кай уже связал запястья, теперь он поднимается выше, обхватывает предплечья, плетет новые рисунки черной веревкой — очень жаль, что Тэмин не может видеть результат. Но он может чувствовать, и это куда важнее, потому что веревка стягивает его руки над локтями — это неожиданно отдается игольчатой болью в плече, напоминая о прошлой травме. — Стой, — Тэмин мог бы потерпеть, правда мог, но он все еще хочет получить удовольствие, а не просто боль, — у меня была травма плеча, узел над локтем можно немного слабее? — Так? — Кай ослабляет его по чуть-чуть, все спрашивая, пока Тэмин не говорит ему: «Достаточно». Следующий за этим узел не вызывает ожидаемой боли от старой травмы, так что получается расслабиться. Веревка заканчивает свой путь на шее. В два ряда она стягивает его под кадыком, и каждый раз, сглатывая, Тэмин чувствует, как она натягивается. — И что ты будешь со мной делать? — Вопрос получается игривым. С перерывчатым дыханием, связанный по рукам и ногам, Тэмин явно не тот, кто будет диктовать правила игры, но он хочет знать, что Кай задумал дальше. В прошлый раз все было идеально. В этот раз он даже не сможет прикоснуться — все зависит от условий, в которые его заведут. Кай переворачивает его на спину, помогает распрямить ноги. Он проводит по несвязанным участкам кожи ладонью и легонько шлепает в свое удовольствие. Кай не говорит банальностей — «у тебя красивые ноги», — он просто наклоняется и целует их. Он ведет губами по коже до фиолетовой веревки, прикусывает там до красноты, но не оставляет засос и спускается на такой же манер вниз, до черной веревки на лодыжках. Тэмин выгибается — ему жарко, приятно, хорошо от такого простого прикосновения, и отсутствие возможности двигаться только подстегивает возбуждение. Его продолжают ласкать. Кай целует его пальцы ног, кусает пяточки, гладит ладонями бедра, проникает пальцами под туго натянутую веревку и слизывает наливающимся красным след. Кай покрывает легкими поцелуями его живот, пах, головку члена, оставляет невероятно нежное прикосновение на тазобедренных косточках. Он изводит Тэмина этой лаской, заставляет изгибаться, выкручиваться, но все это бессмысленно — веревки не выпускают. Тэмин готов кричать. Ему хорошо. Плохо. Идеально. Он хочет, чтобы Кай не останавливался, и хочет, чтобы он наконец уже вставил ему: развернул к себе спиной, поставил на колени и отымел так, что не останется сил на сопротивление. Но Кай этого не дает. Он добрался до ключиц — целует их, обводит языком хрупкие косточки, покусывает шею над веревкой и касается губами дергающегося кадыка. Тэмин хочет сказать — хватит, хватит ласкать меня и мучить, — но слова теряются где-то там, как раз под уровнем веревки, не доходят до рта, не вылетают на свободу. Все, что Тэмин может, — это тихо и хрипло стонать и дышать же наоборот очень громко. Ему нравится ощущение сдавливающей грудь веревки, невозможности вздохнуть на всю мощь легких. Когда Кай, наконец, разворачивает его, укладывает грудью на простыни и пристраивается сзади, когда его член проникает мягко и плавно — у Тэмина нет сил. Он теряется в ощущениях: где заканчивается кожа и начинается веревка? Ответа нет, но он и не особо нужен. Кай двигается по нарастающей, с силой сталкиваясь с его задницей. Тэмину не нужна дополнительная стимуляция, он готов кончить просто от заполнивших его чувств, но пока, пока, ему надо еще немного удовольствия. Тэмина переворачивают на спину, задирают ноги и входят опять, под новым углом, с резкими толчками и громкими шлепками кожа о кожу. Кай — теперь его хорошо видно — все же разделся, и на его шее собрались капельки пота — они стекают, очерчивая изящные изгибы мышц. Тэмин любуется и отчаянно хочет приблизиться и укусить, оставить метку, попробовать на вкус, но веревка держит крепко. Под напором мыслей Тэмин напрягает мышцы рук в тщетных попытках разорвать — у него, конечно же, этого никогда не получится, — но это дает совсем неожиданный результат. Там, где узлы сходятся, много точек с нервными окончаниями, и Тэмин задевает одну из них — удовольствие пронзает неожиданно и очень резко. Настолько резко, что он кончает. — Нет, — останавливает Кая Тэмин, когда оргазм заставляет содрогаться его тело, — пожалуйста, еще немного. Кай не переспрашивает, он подхватывает Тэмина под колени, притягивает к себе и возобновляет жесткие толчки, приближаясь к финалу. Тот не заставляет себя ждать, и Тэмин даже не успевает ощутить всей боли, к которой готовился. — Развязать? — Нет, еще немного, — как в бреду говорит Тэмин, — еще немного, пожалуйста. Тэмин не видит Кая, но чувствует, когда тот начинает его вытирать. Веревки теперь ощущаются особенно остро, обхватывая чувствительное тело, — это самое главное его наслаждение.