Злое

      Мрачное и опасное место, где даже при золотом свете дня можно стать свидетелем ограбления, убийства или изнасилования. Узкие улочки, заваленные отходами. Прокажённые бродяги и больные нищие в грязных лохмотьях. Крысы. Грязь и мусор, которые никто не убирает. Мощёная дорога, церковь, ратуша. Шагая по брусчатке, Наруто думал, что соскучился по этому дерьмовому городку.       Ветер холодными порывами целует его щёки. В сером небе просвистела стрела, слегка поблескивая в мягком свете солнца. Наруто слышит, как заостренный наконечник с тихим треском врезается в мишень. Он проталкивался сквозь толпу на рыночной площади, не обращая внимания на ушлых, крикливых торговцев. Бледный призрак солнца в небе ослеплял, несмотря на свою безжизненность. Инквизиция собиралась казнить кого-то на площади. На мгновение в куче хвороста вспыхнула первая искра. Корявые ветви теперь напоминали букет огненных цветов, и красное пламя костра обвилось вокруг стройного тела, кружа босоногую ведьму в безумном танце. Верёвки, связывавшие её грудную клетку, упали на землю, когда жар полностью окутал её. Наруто бросил взгляд на это зрелище, вздохнул и продолжил свой путь. Впереди показалась деревянная вывеска трактира. Искоса посмотрев на стражников, Наруто толкнул дубовую дверь и оказался окутан запахом эля и жареного мяса.       Половина столиков была занята. Наруто тут же направился к стойке, где стояла кокетливая блондинка с длинными волосами. С ней говорил один из стражников. Он носил тяжёлую кольчугу, стёганый зелёный акетон, железные сапоги, перчатки, а его волосы были собраны сзади в конский хвост. Наруто мгновенно узнал его. Подойдя к нему сзади, он хлопнул его по плечу и плюхнулся на стул рядом. Блондинка замолчала и широко раскрыла бледные глаза. Шикамару Нара, незаконнорожденный сын лени и ума, взглянул сначала на плечо, где секунду назад была рука Наруто, потом на самого Наруто. Трактирщица, известная в этом городе своей доброжелательностью и болтливостью, наконец очнулась от шока и улыбнулась.       — Невероятно, — сказал Шикамару. — Я так давно тебя не видел. Я думал, тебе перерезали горло за твой дрянной язык.       Ино перегнулась через стойку и обняла его, приговаривая: «Вот это ты вымахал! От того щуплого мальчишки и следа не осталось!». За все эти годы она и сама превратилась в пышногрудую красавицу, а Шикамару заматерел и стал похож на бывалого воина. Ино почти сразу убежала, чтобы обслужить какого-то посетителя, и Шикамару воспользовался моментом, чтобы спросить:       — Ты наконец вернулся?       Наруто поёрзал на стуле с явно притворной задумчивостью.       — Я ненадолго.       Ино быстро вернулась и подхватила их пустые кружки. В трактире было шумно, но Шикамару не повысил голоса:       — Ты снова ищешь бед на свою шкуру? Куда ты собрался? Разве ты не хочешь остепениться и жить спокойной жизнью после войны?       Наруто усмехнулся. Он помнит. Они были солдатами, утоляющими свою жажду странствий, марширующими через весь континент на войну. Он и Сакура Харуно. Сталь её клинка рассекала посланных рыцарей одного за другим. Пару лет назад она каждый день вступала в пучину войны, облаченная в серебряные доспехи, которые сияли ярче, чем принципы морали. И он, который никогда не сдавался. Как он мог после этого спокойно жить? Он знал, что Шикамару будет озадачен его следующими словами:       — Люди говорят, что странные существа были замечены в развалинах замка, что находится в дне езды отсюда. Два оборотня, которые превращаются в птиц.       Ино положила локти на стойку, её глаза светились интересом. Шикамару скептически вздохнул, огляделся и сказал:       — Забудь об этом дерьме. Люди придумывают всякие байки… И никому больше об этом не рассказывай. Я имею в виду, о твоём намерении найти этих существ. В наше время инквизиция может счесть возросший интерес к таким вещам ведьмовством.       — Ах, я тоже слышала эту легенду! — воскликнула Ино. Шикамару неодобрительно покачал головой. Он не мог отрицать существование чего-то подобного, так же как не мог быть уверен, от Бога он произошел или от Дьявола. Глупо было отрицать, что он, Ино и Наруто тоже «страшная легенда». Но в любом случае этот парень собирался отправиться в то место. Место, где волны бьются о берег с каждым вздохом, вода чёрная и чернильная, где ночное небо целует море и где люди суеверно крестятся при виде величественных развалин.       — Я слышала, что эта птица откладывает яйца на пляже, а потом бросает их в море. Когда ее яйца вылупляются, начинается гроза, и море становится таким бурным, что его невозможно переплыть! — сказала Ино, ставя перед ними полные кружки и закуску. — Она издаёт удивительно красивые звуки, и те, кто слышит их, забывают всё, что знают, и больше ничего не хотят.       — Она? Почему ты толкуешь только об одной птице? — Шикамару был почти раздражён. На самом деле он был возмущён тем, что позволил втянуть себя в серьёзный разговор о каких-то несуществующих птицах. Кто-то за соседним столиком начал петь песни. Дверь открылась, впуская других посетителей. Многие из них только что вернулись с площади, где казнили ведьму. Наруто был уверен, что она не ведьма, и от этого ему стало ещё грустнее. Настоящие ведьмы не позволили бы сжечь себя заживо. Настоящие ведьмы носят длинные чёрные волосы и могут видеть суть вещей. Настоящие ведьмы пачкают волосы тёмной грязью, чтобы никто не видел их ярко-розового цвета, и залечивают раны людей одним прикосновением.       Ино оглядела свой трактир и быстро заговорила, прежде чем снова отвлечься:       — У птицы есть сестра, которая похожа на неё. И вообще-то это вовсе не птица! Она наполовину человек.       — Или он, — добавил Наруто. Ино подмигнула ему и снова убежала. Шикамару взвыл от досады:       — Мы можем прекратить обсуждать существ, которых даже не существует?       Наруто загадочно улыбнулся. Шикамару оглядел его с ног до головы, заметив, что этот парень стал внешне более внушительным со времени их последней встречи, и физическая сила его телосложения была очевидна даже несмотря на слои одежды. Он понятия не имел, как Наруто жил после войны. Все их общие друзья верили, что он женится на Хинате, но что-то пошло не так. Наруто всё ещё улыбался и был общителен, но в глубине его лазурных глаз было что-то тяжёлое. В этом нет ничего удивительного. Трудно оставаться прежним после разрушений, нищеты, голода и кровопролития, после пережитого отчаяния, которое вспыхивает внутри, разрывает органы, стирает кости в пыль.       — Как долго ты здесь пробудешь? — спросил Шикамару. Наруто то и дело приникал к кружке, время от времени окуная палец в пену и кладя его в рот, прежде чем вытащить с громким чмоканьем.       — Я переночую здесь. Если я правильно помню, на втором этаже есть комнаты. Лошадь я оставил в конюшне и заплатил конюху, чтобы он позаботился о ней, так что надеюсь, что она наберётся сил. Я всё-таки ехал три дня без остановки, прежде чем прибыл сюда.       — А что потом? Ты принесёшь сюда двух огромных куриц, чтобы мы запекли их в печи? — проворчал Шикамару и посмотрел на грубую холщовую сумку Наруто. Он хотел сказать: «Наруто, пожалуйста, забудь о глупых слухах и оставайся с нами. Мы потеряли так много наших друзей, что не хотим потерять и тебя.» Однако он не говорит этого, потому что Наруто не послушает его.       — Я просто хочу убедиться, ложь это или нет, — пожал он плечами. И это всё. Шикамару всегда поражался его простоте. На висках Наруто было немного седых волос; Шикамару не сразу заметил это, потому что его друг и так был светловолосым. Ино вернулась к стойке с подносом и поставила на него кружки с элем. Она двигалась с беспечностью пушного зверя, который знает о своей грации. Наруто ухмыльнулся:       — Ино! Сдашь мне комнату на одну ночку?       Ино удивлённо повернулась к нему. Она посмотрела на Шикамару, но тот уставился в стену и пил свой эль, думая о том, как сильно ему хочется курить. Всё ещё не понимая подвоха, Ино уточнила:       — Почему только на одну ночь? Я думала, ты вернулся навсегда.       — Ну, я всё равно уеду на некоторое время. Я не знаю, когда вернусь, — честно ответил Наруто, намеренно избегая взгляда Ино. — День туда, день обратно. К тому же, может быть, какое-то время я пробуду в развалинах. Кто знает. Но даже не думай, что я там умру! Надеюсь, ты придержишь мне свободную комнату, когда вернусь.       Ино нахмурилась, почти надув губы. Наруто услышал гулкие шаги и слегка повернул голову, чтобы определить источник звука. Один из посетителей, тучный мужчина в стёганом жилете, уверенно подошел к ним шаткой походкой, которая кричала о количестве выпитого им алкоголя. Его встретили три вида взглядов: у Наруто — любопытный, у Ино — внимательный, и только Шикамару смотрел на него исподлобья. Мужчина облокотился на стойку, чтобы не упасть, глаза его были туманны. Все трое ждали пока он что-нибудь скажет. Шикамару покосился на свою алебарду, прислонённую к деревянной балке.       — Простите, молодые люди, — объявил он, и его речь была внятнее, чем они могли ожидать, — я слышал, как вы говорили что-то о руинах замка.       Шикамару закатил глаза. Начало разговора ему не понравилось. Есть люди, которые любят жаловаться инквизиции и церкви на еретиков при каждом удобном случае. Перемены были неизбежны в конце войны, когда людям нужно было жить в новых условиях, когда приходилось заключать соглашения, чтобы обеспечить мир, каким бы временным он ни был.       — Нет, старик, ты ошибаешься. Иди своей дорогой, не лезь не в своё дело, — проворчал Шикамару, пряча рот за кружкой. Ино с отвращением посмотрела на дряблую шею мужчины, но признала, что он довольно хорошо одет. Наруто был слишком любопытен по своей природе, чтобы промолчать:       — А что такое?       Мужчина слегка наклонился вперёд, но Наруто отодвинулся на такое же расстояние, избегая его зловонного алкогольного дыхания. Тот не заметил грубого жеста и поднял вверх указательный палец.       — Есть человек, который платит за голову чудища, — прошептал он. Его водянистые глаза были прикрыты, как если бы он хотел спать.       — Как это понимать? — опешил Наруто. Ино протирала только что вымытые кружки тряпкой из мягкой ткани, которая вбирала в себя капли воды с посуды. Мужчина издал странный звук, как будто собирался зевнуть, но резко закашлялся.       — Один богатый землевладелец… Не могу назвать имени, уж простите, сами понимаете, молодые люди, — заявил мужчина и в его тоне не было вкрадчивости, хитрости, хвастовства. Признаться, Наруто это подкупило. Когда Шикамару захотел в очередной раз отослать его куда подальше, Наруто резко поднял руку, призывая друга не мешать.       — Вы… и этот ваш землевладелец настолько уверены, что там есть какое-то чудовище? — всерьёз поинтересовался Наруто. Мужчина не сказал: «Есть человек, который платит за то, чтобы кто-нибудь съездил и посмотрел, есть ли там чудище». Он сказал: «Есть человек, который платит за голову чудища». Тот в ответ лишь чинно кивнул головой.       — Да что за бредятина, — пробурчал Шикамару себе под нос, но вмешиваться не стал. Пускай, думал он, Наруто позволяет забивать себе голову — это его жизнь.       — Разное происходило во время войны и до неё, — издалека завернул мужчина. — Песчаные бури, атакующие ровно те войска, которые было выгодно атаковать; громадное зверьё с колдовскими способностями; солдаты с нечеловечьей силой. Никто об этом не говорит, но никто и не удивляется уже всякой чертовщине. Но это так, лирика. Вы мне скажите, молодые люди, отправитесь ли вы в те развалины?       — Предположим, — Наруто ответил сдержанно. — Зачем вам убивать что-то, что поселилось в тех руинах? Это же чёрт знает где. От города далеко, никто из этих волшебных гадин сюда не наведывается.       Мужчина почесал красный нос с широкими порами, раздумывая, продолжать ли ему выкладывать информацию. Ино поглядывала на посетителей; ей так хотелось дослушать разговор.       — Надеюсь, молодые люди, вы понимаете, что наша беседа не для зевак.       — Ха! Тогда ты зря начал её перед царицей сплетен, — хохотнул Наруто, показывая большим пальцем на Ино. Та возмущённо хмыкнула. Шикамару отставил кружку, поднялся с неохотой и перехватил алебарду покрепче.       — Мне пора. Ино, к тебе зайду завтра. Будь здоров, Наруто.       Ино помахала ему рукой на прощание. Наруто крикнул вслед: «И тебе не хворать» и повернулся обратно к безымянному мужчине.       — Ну так что, выкладывай, раз начал. Я за работу браться не буду, ежели не знаю, для чего это делается.       Мужчина вздохнул и развёл руками:       — Ну а что делать… В общем, хочет феодал на тех землях что-нибудь построить, освоить, так сказать, однако люд страшится того места. Вот, собственно, вся причина. Ничего замудрённого, мой мальчик.       — Почему этого не сделает инквизиция? — Наруто сощурился, как лукавый лис. — Потому что легче убивать слабых женщин?       Ино нарочно уронила на стойку деревянный поднос, захихикала, пролепетала «Ой, какая я неловкая дурёха» и предупреждающе сверкнула глазами, глядя на Наруто.       — Понимаю ваше негодование, молодой человек, — на удивление спокойно закивал головой мужчина и икнул. — Жену моего соседа недавно бросили в реку за колдовство. Не знаю, вроде милейшая женщина… Дьявол его знает… Но разве ж инквизиция послушает? Видать, у них свои признаки для выявления этих самых ведьм. Вы, наверное, не местный, раз так смело разглагольствуете. Что ж, у нас будут общие секреты.       Наруто насупился, сложив руки на груди и втянув голову в плечи. Истина подобна солнцу. Звезда, слишком яркая, чтобы на неё смотреть. Факт слишком ошеломляющий, чтобы рассматривать его слишком долго. И ещё больнее было от того, что даже этот человек признаёт это.       Наруто пожал плечами.       — Ладно, почему бы и нет. Деньги мне нужны. Но и аванс тоже не помешает, потому что никто не знает, что там за бестии. Вдруг я иду на верную смерть?       — Справедливо, — кивнул мужчина. — Когда поедешь?       Наруто задумчиво пожевал нижнюю губу, прежде чем ответить.       — Завтра. Не вижу смысла тянуть.       — Тогда зайдёшь завтра в лавку менялы на рыночной площади. Спросишь Йена. И смотри, постарайся особо не болтать об этом. Ради себя же. Я предупредил.       — Договорились.       Наруто забавляло, как он перескакивал с формального «вы» на «ты». Мужчина подтянул штаны, кашлянул и протянул руку. Наруто посмотрел на неё с долей брезгливости, но пожал из вежливости. Он и Ино ещё полминуты смотрели, как этот горожанин медленно, вразвалочку удаляется, чтобы выйти из трактира вообще. Ино бессмысленно прокомментировала:       — Он даже не спросил твоего имени.       Наруто пожал плечами.       Ино безвозмездно отдала ему целую комнатушку на втором этаже трактира в знак былой дружбы. Жить там, где под ногами едва ли не круглыми сутками слышится стук пивных кружек, завываются песни, разговариваются унылые разговоры о политике и спорятся жаркие споры под пенную брагу — удовольствие не из лучших, однако для Наруто, ведущего кочевой образ жизни, любая постель была королевскими хоромами. Вечером он уже лежал на своей временной кровати и смотрел в потолок. Он вспоминал отчий дом. Вспоминал, как его мать суетилась в освещённых солнцем коридорах и вытирала пыль, приносила клубнику, делала из неё варенье и пироги, вспоминал, как она брала его на берег, чтобы он мыл эти ягоды собственными руками. Он вспоминал дерево во дворе, на которое он взбирался, чтобы сесть там, где разветвляется ствол, вспоминал запах полевых цветов на ветру. Целая жизнь — нет, несколько жизней — прошло с тех пор.       Он провалился в сон не сразу только потому, что его голову штурмовало слишком много мыслей. Усталость стала чем-то блаженным, когда он впервые за несколько недель лёг в мягкую постель.       Обычно с рассветом его будило солнце. Этим утром его разбудила Ино. Она постучала, не получила ответа и вошла в комнатушку с подносом, на котором источает пар миска с мясной похлёбкой и пряно пахнет сладкий хлеб. «Чем богаты,» — сказала она, когда Наруто сонно открыл один глаз и посмотрел на всё это. Он усмехнулся мысли, что Ино действительно считала, будто он харчами перебирает.       Наруто запоздало вспомнил, на что он вчера подписался. Охотником на чудовищ он ещё не работал. Мужчина, так и не спросивший его имени и не назвавший своего собственного, до сих пор прочно сидел в голове Наруто и говорил как-то буднично, как о налогах и пошлинах: «Песчаные бури, атакующие ровно те войска, которые было выгодно атаковать; громадное зверьё с колдовскими способностями; солдаты с нечеловечьей силой». Список отнюдь не полный. Люди-рыбы, благословлённые водой и светом, ныряющие без страха; любимые темнотой и вкушающие неизведанное, они отправляются в траншеи и пещеры и возвращаются с ракушками и жемчугом. А ещё те, кого люди называли вервольфами, с пёсьими или волчьими повадками — поди их разбери. Пока он завтракал, вспомнил ещё несколько своих знакомых вроде паренька с насекомыми, живущими в его плоти и крови, или брата его друга, который управлялся с марионетками, как с собственными солдатами. Не дай бог простые люди увидят хотя бы половину всего этого своими глазами — инквизицией тут не отделаешься. Наруто это понимал, строил из себя простого бродягу, но сердце-то, сердце желает другого.       Ино собрала для него немного провизии в дорогу, «сколько смогла». Наруто чмокнул её в лоб, сказал, что она лучшая женщина, и, упаковав вещи, направился на рыночную площадь. У Сакуры была потрясающая подруга.       Лавками менял в городе заведовал некий Какузу, который, как знал Наруто, был скуп и жаден, как свинья — не корми его несколько дней и сожрёт твой труп за милую душу, — поэтому Наруто сильно сомневался, что деньги ему дают из его кошелька. Впрочем, аванс он забрал без проблем. Вчерашнего вельможного пьяницы не наблюдалось; за столом, перетянутым зелёным сукном, сидел совсем другой человек. Наруто взвесил на ладони мешочек с золотыми монетами и удивился. Никто опять-таки не осведомился, как его звать и по-хорошему он мог хоть сейчас пуститься галопом в далёкие дали, продолжая путешествовать, и не найдут его ни ростовщики, ни менялы, ни этот странный мужик, которого язык не поворачивается назвать дворянином.       Зайдя за лошадью к конюху, Наруто почувствовал облегчение от того, что с ней всё в порядке. Накормлена, грива вычищена, глаза — две здоровенные чёрные бусины — блестят и отражают лик хозяина зверя. Ноги у неё поджарые, бока лоснящиеся — она никогда не голодает и не мучается, потому что Наруто любит её, как настоящего друга. Только клички он ей не дал. Не срослось как-то. Руки не дошли. А быть может, забыл, поскольку обычно звери ему сами представляются.       Солнце стояло высоко, когда он выехал из города. Стража на воротах даже запомнила его: как только он приблизился, удивились и спросили, почему он так быстро уезжает обратно. Один предположил, не понравилось, мол, ему у них. Погоготали друг с другом, а Наруто проехал мимо, ни слова не обронив.       Наруто пересекает мост, подковы его лошади мерно цокают по каменным плитам. На дороге всё ещё виднеется то телега, то обоз, но стоит отдалиться — как всё это, включая людей, исчезает. Шёпот и гул окружающего его леса затмевают всё его восприятие, сливаются на его языке, на старых рубцах его тела и души. Наруто пытается сосредоточиться, он ничего не слышит, кроме бормочущей песни леса и собственного прерывистого дыхания; ему кажется, что он слышит отчётливый удар меча, яркий и ясный, похожий на порыв зимнего ветра, но это лишь наваждение.       Он очень много путешествовал, а единственным, чем можно занять себя во время странствий по тропам, сплетённым как клубок змей, это мысли. Наруто привык думать, размышлять. Когда темы для размышлений кончались, он начинал играть с воображением. Когда воображение кончалось, он начинал ворошить прошлое. Он думал обо всяком так много, что уставал от самого себя и задавался вопросом, чувствуют ли другие люди по отношению к нему ту же самую усталость.       Наруто внезапно ощутил странную любовь к этому климату, к прохладе лесных дебрей, к дождям и солнцу, к зелени трав. Он понял, что не ценил всё это, когда ему довелось во время войны оказаться в пустыне, в чужеземной стране, в чужеродной культуре, которую он не понимал и не принимал, но которой восхищался. Он помнит это, как вчерашний день: пески пустыни мерцают в ярком свете солнца. Он никогда не видел столько свободного пространства. Песок двигался и дрожал под его пятками, как будто живой — ещё один опыт, который был для него совершенно новым.       Маска закрывала лицо, чтобы песок не проникал внутрь. Защитная одежда оказалась бесполезной, так как кое-что всё равно просачивалось сквозь ткань, кусая ему глаза и заполняя рот надоедливыми крупинками, из-за которых почти невозможно было нормально дышать. Он вдохнул, сдерживая неприятный хрип в горле; пыль на ветру душила лёгкие каждого человека. Кактусы, похожие на статуи, словно идолы торчали из твёрдой земли, а гремучие змеи звучали благоговейными гимнами.       Самое страшное, что здесь жили люди. Жили богато, жили со смирением и с холодной кровью, контрастирующей с обжигающим солнцем.       Их привели в большой дом, походящий на дворец. Весь он — скопище коридоров, переходов, больших и малых комнат, что были наполнены различным скарбом: занавесками, коврами, подушками. Снаружи дом выглядит скромно, почти аскетично, а внутри — керамические изразцы, резьба по камню и дереву, причудливые растительные орнаменты, изящные столбики, стройные колонны и резные узорчатые окна.       Наруто озирался по сторонам, разглядывая внутреннее убранство. Он таких домов ещё никогда не видел. Даже когда они останавливались на привал в жилищах пустынных жителей, в них не было помпезных украшений, придающих этот своеобразный восточный колорит. Впрочем, канализации и горячей воды там тоже не было — что уж говорить о красивой мебели. Сакура шла рядом с ним. Её походка была осторожной и напряжённой. Им приказали сдать оружие перед входом, и это явно нервировало её, несмотря на увещевания Наруто, что хозяин дома его друг и бояться им нечего.       Их привели в парадное помещение. Стук стали о сталь разносился по всей комнате, заострённые концы лезвий блестели, как бриллианты, в золотом оттенке солнца. Слуга, что вёл их к назначенному месту, прошёл дальше, пока Наруто и Сакура застыли в проходе.       Их было трое, два брата и сестра, и они пахли пряной сладостью и оставляли на кончике языка привкус красного перца. Когда они улыбались, их белые зубы впивались прямо в сердце. Они не светились и не согревали, но обжигали и жгли.       — Защитите себя раньше, чем это сделает песок! — раздался выкрик.       Мужчина с татуировкой змеи взмахнул мечом и опустил его на свою цель, песнь его клинка звучала в воздухе. Сталь столкнулась со сталью, мужской и женский голоса в стороне торжествующе загудели. Слуга вмешался:       — Прибыли ваши гости.       Шум стих не сразу, но юноша в красной джеллабе, вышитой золотом, посмотрел в сторону дверного проёма через плечо и опустил руку с мечом. Сакура воспользовалась моментом, чтобы рассмотреть клинок, где были выгравированы узоры из цветов. Это было не похоже на их с Наруто мечи. Двое остальных и мужчина с татуировкой змеи заметили прибывших чуть позже.       — Гаара! — воскликнул Наруто и, забыв про церемонии, подбежал к нему, чтобы заключить в удушающие объятия, на которые был способен только человек такой же простой и доброй души. Юноша в чёрных одеяниях и девушка в белом сидели на полу, скрестив ноги. Они нахмурились при виде незнакомца, который без разрешения прикасается к их брату, но тот сделал жест рукой, означающий, что всё в порядке.       — Рад вас обоих видеть, — сказал он, высвобождаясь из объятий, и отдал меч мужчине с татуировкой змеи. — Прошу прощения, мы заигрались.       — А что так торжественно?! — почти возмутился Наруто. Аквамариновые глаза, равнодушные и стеклянные без черноты зрачков, смотрели на него без выражения, и эмоции их обладателя читались только по лицу. Он удивился, но быстро смягчился и тихо засмеялся.       — Извини, Наруто, — Гаара метнул взгляд на Сакуру, всё ещё стоявшую в дверях. — Вы, наверное, устали с дороги. Я попрошу Рашу показать ваши…       — Потом! — небрежно отмахнулся Наруто. — По сравнению с тем, что мы пережили, путь сюда — это просто лёгкая прогулка.       Сакура огляделась. Мебели здесь было немного: несколько диванов на низких ножках, яркая обивка, в которой превалируют оттенки красного, жёлтого и оранжевого.       — Будь по-твоему, — Гаара просто кивнул головой. — Но в хаммам я вас прошу сходить — вы все в песке. А я пока велю накрыть стол.       Их развели по разным комнатам, несмотря на то, что Наруто с ехидством заявил Сакуре: «Да не стесняйся!», на что она послала его к чёрту. Спустя полчаса он уже развалился на мраморном лежаке, разглядывая цветные мозаики и природные рисунки камня, и наслаждался горячим паром, окутавшим его тело. Он чувствовал себя обманщиком, потому что в то время как его соратники сражались и умирали на поле боя, он был в чужой стране, нежился в бане и не испытывал нехватки воды и еды. Наруто задавался вопросом, чувствует ли Сакура то же самое.       Слуга принёс ему чистую одежду и отвёл в комнату для приёма пищи. В центре был длинный стол из деревянного массива, уже накрытый, с узорчатой скатертью. Оттенки бронзы, золота, меди и серебра создавали ощущение великолепия и богатства. Сакура уже здесь, со всеми остальными. Наруто извиняется за опоздание, садится за стол, хихикает, Гаара представляет его своей семье. Сакура молчалива и смотрит на серебряный столовый нож.       Сестра Гаары выглядела едва ли не суровее второго брата. Наруто было немного не по себе от их присутствия, и некоторое время все ели молча. Мужчина с татуировкой змеи не изволил посетить их, как думал Наруто, но чуть позже осознал, что слугам вряд ли позволено принимать пищу за одним столом с господином.       — Тяжело тебе, наверное, пришлось из-за своих волос, — внезапно сказала сестра Гаары. Темари казалась устрашающей, однако Наруто не спешил судить семью своего друга таким образом: сам Гаара в их первую встречу тоже не отличался дружелюбием. Сакура вскинула голову, когда поняла, что слова адресованы ей.       — Не особо, — она провела рукой по голове, где изрядно отросли розовые пряди. — До шестнадцати лет мать их мне просто сбривала. Больше мешал тот факт, что все обзывали меня уродиной.       Сбритые почти наголо, её волосы обычно казались платиновыми, с розоватым отливом — почти ничего особенного. И только когда они набирали длину, цвет впитывался в них со всей его яркостью. Наруто перевёл взгляд с неё на красноволосого Гаару.       — А тебе?       Канкуро усмехнулся с видом человека, знающего некую тайную истину.       — У нас необычная внешность, напротив, считается признаком избранности богом, — ответил Гаара, не поднимая глаз.       — Оу, — Наруто не нашёл, что ещё ответить. Это одновременно было очень здо́рово и вызывало зависть. Помимо Сакуры, Хината и Неджи были вынуждены притворяться слепыми, чтобы не вызвать подозрений со стороны церкви, которая могла принять их глаза за проявление колдовских сил.       Они ещё какое-то время едят молча. Слуги периодически приносят и уносят посуду. Дневная жара берёт за руку холод ночи и крутит её на танцполе из песка. Пустыня теперь была прохладной, тёмной и тихой, только бескрайнее пространство ночного неба над крышей. Тысячи звёзд, мерцающих, манящих, раскинулись над ней. Когда приносят чай и несколько блюд со сладостями, Наруто уже тяжело дышать от количества съеденного, а Сакура заводит разговор, ради которого они пришли:       — Королева просит помощи.       Было непривычно сидеть в тишине. На его родине по вечерам Наруто всегда слышал стрекот сверчков, а здесь было тихо, слишком тихо.       — Да, я подозревал, что вы прибыли от своей королевы именно по этой причине, — спокойно ответил Гаара. — Можете не беспокоиться. Нам давно не мешало бы отплатить вам за помощь в далёком прошлом.       Наруто захлопал глазами. Слуга поставил перед ним какой-то сосуд, но тот не придал этому значения.       — Получается, всё так просто?       — Не совсем, — покачал головой Гаара. — Не ожидайте от нас многого, мы можем прислать только солдат.       — Это уже многое, — заверила Сакура.       Это было давно. После этого Наруто довелось и сражаться бок о бок с Самолюбивым Демоном, и разлучиться с Сакурой, не зная на протяжение долгих месяцев, где она и что с ней, и едва не умереть. Но он вспоминал пустыню, где им не нужно было скрываться так сильно, как на родине, и думал о несправедливости.       Он не остановился на ночлег, лишь иногда делал привал. Его лошадь скачет по извилистой тропе, пока он наблюдает, как восход солнца делает горы ярче. Проезжая под старой замшелой аркой, Наруто вдыхает запах свисающих цветов-вьюнов. Он следует направлению текущей реки. Холмы катятся вперёд, каменистые скалы покрыты травой и мхом там, где трещины позволяют им пустить корни. Он видит проблески сквозь стены и большую сторожевую башню, позеленевшую от мха и нежную в утренней росе. Солнце открывает глаза и вдыхает тепло в руки, лето мягко нависает над ним.       Он смотрит на заросшие кусты, на безудержные сорняки, на плющ, безрассудно взбирающийся по стенам. Пустые оконные проёмы, сколы и раздробленные кирпичи, птичье гнездо, спрятанное на башенке. Наруто подумал о своём задании. Для него было загадкой, что его заказчик собирается делать с «головой чудища», но он и не хотел этого знать. Вся эта ситуация была неправильной, нелогичной, абсурдной. Если раньше он просто желал проверить правдивость байки, то сейчас, после слов того горожанина, он чувствовал что-то странное.       На пути встретилась деревенька. Пустив лошадь трусцой, он наблюдал, как мимо проносятся поля, на которых работают крестьяне. У въезда в деревню на ветвистых голых деревьях были повешены трое бедолаг, и Наруто, конечно, не знал за что, но догадывался. Он проехал мимо, задержав дыхание, и наткнулся на кучку солдат инквизиции. Трудно было сказать, от кого он испытал большее отвращение.       Если верить картам, не столь далеко от этой деревеньки стоят развалины.